отца Чайковскаго: стоитъ ли сыну посвятить себя спещально MY3bIKB, отв$тилъ отрицательно. Что касается другого преподавателя Великаго Князя—Лароша, то тотъ былъ однимъ изъ первыхъ и наиболЗе ‘искреннихъ почитателей творчества Чайковскаго. Перомъ и словомъ онъ боролся за своего товарища по консерватор, которому пророчествовалъ блестящую музыкальную будущность. Не можетъ быть, чтобы профессоръ Ларошъ не говорилъ Великому Князю о томъ композитор$, о которомъ критикъ Ларошъ писалъ тае восторженные отзывы. Такимъ образомъ, къ началу восьмидесятыхъ годовъ, когда молодой Велиюй Князь выразилъ желане познакомиться съ Чайковскимъ, почва была подготовлена наилучшимъ образомъ. Не только Ларошъ, но и Кюндингеръ и профессоръ консерватор Зейфертъ уже знали, съ к5мъ имЪютъ дЪло, такъ какъ къ тому времени было на лицо проникновенное «апдаме сапбаБИе» (первый квартетъ 1871), ваМащи на тему рококо для волончели (1876), знаменитая четвертая симфонйя (1877) и даже лирическя сцены «Евгей ОнЪгинъ» (1878), не говоря уже о множествЪ мелкихъ вещей, какъ, напримфръ, популярная «Осенняя пЪсня», и проч. Отношеня Великаго Князя къ музЪ Чайковскаго и къ самому ‘ком. позитору въ высокой степени характерны какъ для перваго, такъ и для второго. Въ ихъ письмахъ сказывается такой полетъ фантазм, такая глубина мыслей, как!е возможны только при общенми благородн5йшихъ и образованнфйшихъ людей между собой. Чайковскй, повидимому, не предвидЪлЪ, что Великй Князь располагаетъ исключительно широкимъ умственнымъ кругозоромъ, такъ какъ первоначально не пожелалъ знакомиться ь своимъ горячимъ почитателемъ. Въ письмЪ отъ 14 марта 1880 г. Петръ Ильичъ сообщаетъ своему брату Модесту, что ихъ родственница, жена адмирала В. В. Бутакова, заговорила о томъ, что «Великй Князь желаетъ провести у нея вечеръ со мною. Меня привело это въ неописанный ужасъ... Насилу уговорилъ ОТЛОЖИТЬ».