6 октября 1948 г., № 237 (1151).

6

Речь тов. А. Я. ВЫШИНСКОГО на заседании Совета Безопасности 5 октября 1948 года  нов и кто, может быть, теперь собирается добить их окончательно, те и должны не­сти ответственность за то, что они отка­зываются, не считаясь с принятыми на себя международными обязательствами, ис­пользовать эти органы как инструмент мира и безопасности для Германии. И это тем более правильно, что у Сове­та Безопасности есть немало задач, свя­ванных с поддержанием мира и безопасно­сти в других частях света, задач, с кото­рыми, к сожалению, он до настоящего времени еще не справился, хотя там дейст­вительно имеется угроза миру и безопасно­сти. имею в виду индонезийский вопрос, палестинский вопрос, греческий вопрос Мало лиу вас, господа члены Совета Без­опасности, забот и хлопот по укреплению мира и безопасности, чтобы, игнорируя эти свои прямые обязанности, брать на сеоя заботу о тех вопросах, для решения кото­рых создан специальный орган, установлен специальный порядок, опирающийся на международные соглашения. Что касается г-на Кадогана, выступав­шего внера иговорившего о статье 107 он заявил, что в этой статье имеется ка­кая-то двусмысленность и что се примене­ние не ясно с первого взгляда. Надо нать, что и со второго и с третьего да, которые бросил на эту статью г. hа­доган, ясности не прибавилось. Но дело в  не имеют отношения к Германии. К кому  же это тогда имеет отношение? Это, говорят, имеет отношение только к оккупационным властям. Но дело в том, что сами эти действия оккупационных властей направлены реально, фактически против интересов населения и экономики советской зоны Германии, направлены против тех согласованных решений, кото­рыми должно определяться положение экономики Германии и, я бы сказал, да­же самые судьбы Германии. Было бы, по­этому, странным и нелепым утверждать, что такого рода мероприятия являются лишь англо-франко-американскими меро­птиятиями, не имеющими никакого отно­шения к Германии, как было бы нелено утверждать, что те ответные защитного характера мероприятия, которые вынуж­дены были ввиду таких обстоятельств принять советские военные власти в со­ветской зоне оккупации Германии,что и мероприятия касаются лишь оккупа­цонных властей, но не имеют никакого к Германии. Значит, когда хо­тят сепаратной денежной реформой дезор­ганизовать экономику советской зоны и то, оказывается, это не имеет к Германии, Когда,с другой стороны, принимаются меры в защиту экономики, чтобы локализовать опасные и вредные последствия таких мероприятий, то и в этом случае говорят, что и эти меры тоже не имеют никакого отношения к Германии. Но это чистейшей воды софистика. Дальше такого рода со­физмов итти, конечно, некуда, хотяя знаю,что есть охотники доходить до геркулесовых столбов такой софистики, напрБерлина, Статья 107 говорит о деятельности правительств, несущих ответственность за деятельность бывшего вражеского госу­дарства. Статья 107 говорит, что Устав Организации Об единенных Напий не ли­шает юридической силы те действия, ко­торые предприняты правительствами, не­сущими за них ответственность, и имею­щие отношение к госуларству, которое в течение второй мировой войны было вра­жеским государством. Действительное по­ложение вещей, связанное с незаконными и неправильными сепаратными действиями англо-франко-американских властей и защитными мероприятиями, предпринимае­мыми советскими властями, имеет прямое отношение к Германии. Они пеликом ук­ладываются в понятие статьи 107. и ре­шение этого конфликта, рассмотрениеуже всех вопросов, связанных с ним, должно итти легальным путем, установленным специальными соглашениями о Германии. Таким легальным путем и лолжно быть обсуждение этого вопроса в Совете мини­стров иностранных дел. Нам говорят, что до сих пор четыре державы не могли ни до чего договориться, но я спрашиваю, и спрашиваю это с тем большим основани­ем, что те, которые говорят это, возража­ют против того, чтобы берлинский вопрос связывать с общегерманским вопросом, я спрашиваю - когда же и где велись Со­ветом министров иностранных дел пере­говоры по поводу берлинского вопроса? Вы ставите вопрос о положении в Берли­не, будьте любезны мне сказать, назвать дату, назвать участников, назвать в кон­це концов тему, назвать решения,еслижения. капитуляцией, а также ряд соглашений, заключенных в Берлине между четырьмя державами по поводу оккупации зон Гер­мании. Все эти международные соглаше­ния с полной неопровержимостью устанав­ливают, что вопросы послевоенного мирно­го урегулирования с Германией, согласно международным соглашениям и договорам великих держав, относятся к компетенции Совета министров иностранных дел, К ска­занному добавлю лишь, что сам Совет министров иностранных дел является ин­струментом мира. Разграничение его ком­петенции от компетенции Совета Безопас­ности идет вовсе не по той линии, по ко­торой это разграничение намечают прад­ставители США и Великобритании Они ошибочно утверждают, будто один из этих органов является инструментом мира и безопасности народов, а другой не являет ся инструментом мира и безопасности. Разграничение компетенции Совета мини­стров иностранных дел и Совета Безопас­ности идет не по этой линии, такое пред­ставление о Совете министров иностран­ных дел было бы грубым изврашением са­мото существа, самой природы Совета ми­пистров,как определенного инструмента междупародного сотрудничества. Разграци­чение должно итти по совершенно другой себе в высшей степени ответственные обя­зательства, принятые на себя четырьмя державами в отношении Германии, обяза­тельства, от которых уйти нельзя. Г-н Ка­деган пошел так далеко в своей интерпре­тации статьи 107, что выражение, име­ющееся в этой статье «в отношении любо­го государства, которое в течение второй мировой войны было вратом лю­бого из государств, подписавшего настоящий Устав», он вознамерился истолковать таким образом, что Эту мысль здесь сегодня изложил пред­ставитель Сирии, говорившний о бло­тоотношения в оборот, конечно, со специальными целя­слова «в отношении» означают акт, в ко­тором вражеское государство является об - ектом, а, как он сказал, не просто местом действия, Кадоган приходит к заключе­кию, что поскольку Германия является не об ектом тех действий, которые могут яв­ляться предметом рассмотрения Советом Безопасности, а лишь местом действия, то статья 107 остается в полной силе и ни­какого отношения к данному случаю не имеет. приз-про оала Мне припомнился одинслучай, и мне взгля-о1отношения здесь неприменима. Цветкова, Левашова, не говоря уж о та­ких туманных образах, как комиссар Тар­туков. Последнему не повезло больше дру­дине. Ведь это советские люди, и мы зна­ем, какие чудеса доблести творили они в годы минувшей войны. Тем большее недо­говорил от внимания, от трудолюбия техника, ут его чувства ответственности. А мы перг­c них отходеть по-настоящему, от самолета, гих. Его автор выпуждает «при сем при­сутствовать». Нет, пожалуй, более пассив… назойливое стремление Б. Колоколова навязать своим героям ка­стали требовать Техник обязан не Техні ной фигуры в повести, нежели фигура ко­чества, обедняющие их духовный облик, пока он на земле… Все делать для того. приписать им слова, поступки и чувства, чтобы летчик был уверен в машине, как миссара Тартукова. Он произносит речи, но их содержание автор оставляет в се­раздражающие своей противоречивостью и в самом себе».

они приняты Советом министров иностран­ных дел, обсуждавшим вопрос о положе­нии в Берлине. Я утверждаю, что никто этого вопроса не обсуждал. Были переговоры в Москве, которые вели Робертс, Смит и Шатеньо. Эти лица заявили (это, между прочим, эт­ражено и в ноте трех правительств от 26 сентября), что переговоры в Москве были не чем иным, как informal discussion (не­официальными переговорами). Больше то­го, Робертсом было даже заявлено, что если удастся начать в Москве переговоры и тем самым открыть дверь, то ведение переговоров будет поручено, очевидно, бо­лее ответственному лицу, чем он. Амери­канский представитель Смит также зая­вил в Москве, что в задачу послов входит изложение позиций представляемых ими правительств, выяснение позиции Совет­ского правительства и обсуждение вопроса о принципиальном согласии на дальнейшие переговоры. Таким образом, Совет министров иност­ранных дел не обсуждал берлинского воп­роса, хотя именно он призван обсудить этот вопрос в оилу соглашений, заключен­ных между великими державами по Берли­пу и по Германии, 3 Сейчас опять хотят обойти Совет ми­нистров иностранных дел и во что бы то ни стало включить этот вопрое в повест­ку дня Совета. Безопасности. Такаяпо­спешность является очень подозрительной. Мы сейчас стоим перед таким положением, когда законный орган, созданный в по­рядке международных соглашениймажду великими державами, … Совет министров иностранных дел … игнорируется. Пы­таются оправдать это тем, что будто бы имевшие место до сих пор переговоры не привели к положительным результатам, что и вызвало передачу этого вопросав Совет Безопасности. Но ведь таких пере­говоров не было. Переговоры по берлин­скому вопросу в Совете министров иност­ражных дел места не имели, Имели место в Носкве предварительные переговоры, неофициальная дискуссия. Совет минист­ров иностранных дел не сказал своего сло­ва. Разве не правы в этом случае те, кто говорит, что три правительства, обратив­ппеся в Совет Безопасности, преследуют пели, не имеющие ничего общего с дей­ствительным стремлением к урегулирова­нию германского вопроса? не касаюсь вопроса об угроза миру и безопасности, якобы созданной по­ложением в Берлине. Этот вопрос нужно считать совершенно ясным, Совершенно необоснованными являются ссылки пред­ставителей трех западных правительств на мнимую угрову миру и безопасности, угрозу голода и какие-то насильственные меры Советского правительства по унич­тожению берлинского муниципалитета. Это опровергнуто нотой Советского прави­тельства от 3 октября, и я поэтому не вижу необходимости дальше останавли­ваться на этом вопросе. Ввиду изложенных соображений Совет­ское правительство считает неправильным включение берлинского вопроса в повест­ку дня Совета Безопасности. Советская делегация возражает против этого предло-

В своем вчерашнем выступлении аме­риканский представитель повторил неле­пые обвинения о блокаде Берлина, о на­сильственных дейсгвиях советских вла­стей в Берлине и т. д. Мы уже вчера указы­вали на ряд фактов,-а известно, что фак­ты красноречивее всяких слов, - доказы­вающих, что в Берлине никакой блокады со стороны советских властей нет, никакой угрозы голода нет и нет ничего подобного тому, что так старательно пытался изо­бразить вчера здесь представитель США. Между прочим, он заявил, что будто бы советская сторона сама признает, что бер­линская блокада была предпринята «в от­местку», как сказал г. Джессеп, за меро­приятия со стороны западных держав в западных зонах Германии. Это, конечно, является явным измышлением. Все эти необоснованные и голословные заявления и часто, как мы видим, такие, которые приписываются представителям Советско­го Союза, хотя они ничего подобного этим заявлениям не делали и не говорили, яв­ляются не чем иным, как ложным прие­мом пропаганды, преследующим свои пе­ли, ничего общего не имеющие с лействи­тельным стремлением к урегулированию ряда еще не разрешенных вопросов. По­этому всякому непредубежленному челове-

ку должен быть ясен специфический ха­линии, рактер вчерашнего выступления предста­вителя США. На такого рода необоснованное и неле­пое заявление Советское правительство уже дало убедительный ответ в своей но­те от 3 октября. Поэтому я не вижу ни­какой необходимости останавливаться дальше на данном вопросе и заниматься повторением тех фактов, которые надле­жит считать уже установленными. Наиболее существенчой частью вчераш­него выступления г. Джессепа была по­пытка доказать правильность внесения берлинского вопроса на рассмотрение Со­вета Безопасности ссылкой на статью 107 Устава ООН. Ввиду отсутствия достаточ­ных аргументов у инициаторов вчесения берлинского вопроса в Совет Безопасности, как это вчера совершенно явно продемон­стрировали представители СШа и Велико­британии, они сделали попытку увести нас от обсуждения вопроса относительно включения или невключения в повестку дня Совета Безопасности берлинской проб­лемы на путь враждебной Советскому юзу пропаганды. Именно этим можно яснить такое совершенно необоснованное заявление, которое было сделано амери­канским представителем, что якобы Со­ветское правительство отказывается от ме­ханизма мирного урегулирования, установ­ленного Об единенными Нациями, и будто бы оно, Советское правительство, отри­цает, что Об единенные Напии являются органом, к которому народы должны обра­щаться за помощью в поддержании меж­дународного мира и безопасности. Это заявление нельзя принять всерьез, потому что нельзя же игнорировать такие факты, как то, что Советское правительст­во предлагает передать берлинский вопрос кове. на рассмотрение Совета министров иност­И вот это обстоятельство и нашло свое отражение, в частности, в статье 107 Ус­тава Организации Об единенных Наций. доджен сказать также, что не только Севет министров иностранных дел, но так­же созданный для Германии четырехето­ронний контрольный механизм является также инструментом для обеспечения мира и безопасности. В декларации о пораже­гии Германни и взятии на себя четырьмя оккупирующими державами ответственно­сти за управление Германией, подписан­ной в мае 1945 года, прямо указывается на то, что при осуществлении верховной власти в отношении Германии. принятой на себя правительствами СССР, Великобри­тании, США и Франции, четыре союзные правительства будут принимать такие меры, какие они сочтут необходимыми для будущего мира и безопасности, включая полное разоружение и демилитаризацию Германии, являющиеся, надо сказать, наи­более важными для того, чтобы обеспечить предотвращение в будущем возможности германской агрессии.

кажется, что этот пример может послу­том, что с его заявлением вообще согла­Однако, поскольку этот вопрос здесь был затронут, я должен со своей стороны привести небольшую справку о конферен­ции в Сан-Франциско, которая, может быть, поможет пролить еще один луч све­та на этот вопрос. это лелаю для тех, которым, может быть, действительно не все ясно в этом вопросе, Я сошлюсь на заявление, которое было сделано на 3-м ситься нельзя потому, что статья 107 аб­солютно ясна, она не нуждается нив ка­ком специальном исследовании источников своего происхождения, уходящих к време­нам конференций в Думбартон-Оксе или в Сан-Франциско, о чем здесь вчера говори­лось. комитете в Сан-франциско каналским де­легатом. подчеркнувшим, что статья 2 главы 12, под которой она фигурировала в проекте Устава Организации Об единен­ных Наций, тогда именовавшейся «Всеоб­щей международной организанией безопас­ности», изложена настолько широко (я ци­тирую дословно заявление канадского представителя), что представляет возмож­ность из ять из кругатрятельности жить на пользу нашего правильного пони­мания с17Вснойгтогоотазащитные Времене произошло событно которое в роятно, помнит и Совет Безопасности, ког­да советский полковник Тасоев был по­хищен американскими властями и передан английским властям, з потом был обнару­жен в здании английской разведки в Лон­доне, Этот случай произощел в Бремене, т е. на территории Германии, но этот слу­чай не имеет никакого отношения к ста­тье 107, потому что это является дейст­вием, которое осуществили американские и апийские власти по отношению к пред­ставителю советских военных властей, и Германия тут не при чем, Германия, гово­ра языком Кадогана, была только местом действия. Она была только территорией, которой это действие произошло, и по­этому было бы смешно, если бы попыта­пись в этом случае сослаться на статью 107. Таким образом, случай похищения советского полковника американскими и енглийскими властями не имеет никакого стношения к статье 107. и ссылаться на статью, хотя это и произошло на гер­манской территории, было бы абсолютно лишено всякого основания. Но в данном случае мы имеем совер­шенно другое положение. Когда идет речь о сепаратной денежной реформе на терри­тории Германии, то разве можно говорить, что это не касается Термании? Так ли действительно обстоит дело, что все эти сепаратные незаконные мероприятия трех правительств,противоречащие согласованным решениям, принятым меж­ду четырьмя державами, не имеют ника­кого отношения к Германии, и что Герма­ния в этом случае является лишь «ме­стом действия»? Если вспомнить, что идет речь о та­ких действиях, которые являются реали­зацией принятых в Лондоне в феврале марте с. г. тремя правительствами, в об­ход Совета министров иностранных дел. решений относительно Термании, когда идет речь о проведении в западной части Германии тремя правительствами сепарат­ной денежной реформы, когда речь идето вывозе из Берлина оборудования, вопреки всяким существующим законам, правилам юридического и морального порядка. ког­да идет речь о целом ряде сепаратных действий, которые парушают интересы на­родного хозяйства советской зоны оккуна­ции Германии, интересы населения совет­ской зоны, когда они подрывают народное хозяйство Германии, то как можно дойти до утверждений, будто все эти действия

Со-Разве этого недостаточно для того, чтобы обиметь право утверждать, как это

делаетэту советская делегация, что Совет министров договором. Я напоминаю также ваявление в том же комитете делегата США, кото­рый заявил в отношении ст. 2 главы 12. что будущая организация не несет ответ­ственности в отношении условий сдачи и мирных договоров. иэто вполне понятно, потому что эту ответственность несут раньше всего пять международныхзападных нистров иностранныхелкоторый был создан именно для того, чтобы осущест­вить мирное урегулирование с бывшими Нам мопут сказать, что нет еще мирно­го договора с Германией, на скорейшем заключении которого Советский Союз неиз­менно настаивает, в то время как три за­падные державы хотят подменить мирный договор оккупационным статутом. Однако, если мирного договора пока еще и нет, то есть условия капитуляции, есть Деклара­ция о поражении Германии, есть принци­ппальные и очень важные решения отно­сительно самих основ будущего мирного до­товора с Германией, есть решения Ялтинской и Потсдамской конференций, определяющие себой направление всей политики оккупи­рующих держав в отношении Германии. Этого нельзя отрицать, с этим нельзя не считаться. Это не только юридический акт, но это факт громадного политического значения, это факт, который содержит в вражескими странами, в связи с чем и на­до понимать статью 107. иностранных дел является также инстру­ментом мира и безопасности, и противопо­ставлять его в этом смысле Совету Безо­пасности было бы ни на чем не основано, было бы грубым извращением и действи­тельного положения вещей, и природы. и тех правовых основ, которые определяют природу Совета министров иностранных дел, как это записано в соглашениях великих держав, решени­ях Ялтинской и Потсдамской конферен­ций и других решениях, касающихся Гер­мании, принятых на четырехсторонней ос­И вот после этого нам здесь осмеливают-

ранных дел, который, как известно, и был создан в качестве инструмента для мирно­ся говорить, что Советский Союз якобы от­казывается от механизма мирного урегули­го урегулирования вообще c вражескими странами и, в том числе, Германией. бывшими с рования. Из сказанного должно быть ясно, что, по крайней мере, поскольку речь идет Германии, для обеспечения будущего

АВСТРАЛИИСКАЯ ГАЗЕТА ПРОТЕСТУЕТ ПРОТИВ АНТИСОВЕТСКИХ ВЫСТУПЛЕНИЙ ПОСЛА США Коуэн нападал на Советский Союз в своих двух недавних выступлениях ＿ по радио австралийской радиовещательной корпорации и на митинте Австралийско­американского общества в Сиднее. пишет: «Австралийские демокра­ты с негодованием спрашиваютне проповедуют ли им под вилом дипломатии империализм Уоли-стрита? Если Коуэн не подчиняется нормам дипломатического по­ведения, он должен возвратиться в США». СИДНЕЙ, 4 октября. (ТАСС). В редак­ционной статье газета «Трибюн» пишет, что «австралийское правительство должно заявить энергичный протест государствен­ному департаменту США против действий нового американского посла в АвстралииГазета Коуэна, нарушаюшего основные правила дипломатического повеления путем без­удержных нападок на Советский Союз, ко­торый являлся во время войны нашим союзником».

Я еше раз должен напомнить, ввиду странной забывчивости в этом отношении моих оппонентов, что мы имеем ряд ме­мира и безопасности четырьмя великими державами были созданы специальные че­тырехсторонние органы (Контрольный со­ждународных соглашений, которые были заключены в Лондоне. Я имею в виду сог­ласованные решения европейской тативной комиссии в 1945 году; шения, принятые в Ялте и Потсдаме, те вет и Совет министров иностранных дел). Смысл статьи 107 Устава в том

консуль­согла­именно и состоит, что вопросы послевоен­ного мирного урегулирования с Германией и вопросы управления Германией входят исторические решения, которые определи­компетенцию вышеуказанных четырехсто­ли основные экономические и политиче­ронних органов Контрольного совета и ские принципы, установленные великими Совета министров иностранных дел. Кто разрушил эти органы, кто подорвал державами в отношении Германии на весь период, следующий за ее безоговорочной почву нормальной деятельности этих орга-

Оставим на совести писателя и редак­ции журнала стилистически неуклюжие выражения, вроде «обсуждали… гибель…» Более важно другое. Неужели у подпол­ковника Середы такое тяжелое происшест­вие, как гибель Цветкова, не вызывает никаких мыслей и эмоций, кроме мнимо глубокомысленных выводов о том, что воз­дух - не стень ковыльная? Неужели комиссар Тартуков до трагического случая c Цветковым не знал, что «самолет сложный механизм»? Удивительные руко­водители! Какой дорогой ценой достается им познание сверхпростых истин… «И вот теперь Середа наводил порядок», - продолжает Б. Колоколов. Подполков­ник сам следит за ремонтом самолетов, сам проверяет их в воздухе, «сам забирал­ся в кабину, сам поднимал ее в облет». А комиссар, скрывая тревогу за жязнь командира, восхищался «бочками» и «гор­ками», переходил от одной группы летчи­ков к другой и твердил одну и ту же фразу: «Ишь ты, до чего красиво!». Зачем автору повести понадобилось ста. вить командира и комиссара части в столь глупое положение? Это так же необ яснл­ме с идейных и художественных позиций повести, как и многое другое. Необ яснимо. потому, что сами позицпи чрезвычайно шатки, если не сказать больше. Задавшись целью показать мужество летчиков-патри­отов, Б. Колоколов подменяет мужество лихачеством, идеализирует буйную удаль Кондыбина. Пытаясь изобразить внутрен­ний, духовный мир своих героев, наделяя их иногда привлекательными, вызывающи… ми симпатию чертами, автор неожиданно соскальзывает в сторону и с легкостью необыкновенной развенчивает героев, дис­кредитирует их в глазах читателя. В ито­ге изображенная им жизнь боевого кол­лектива летчиков оставляет впечатление нереальности, недействительности, а по­весть в пелом, несмотря на отдельные удачные места, вызывает чувство обиды за людей сталинской авиации, которых автор несумел показать ярко и правдиво. А они этого вполне заслужили. Приходится сожалеть, что редакция журнала «Знамя» не догадалась посовето­вать молодому автору воздержаться от по­спешного опубликованиянаписанной и повести и усерднее над ней поработать. Полковник Я. ФОМЕНКО.

крете. Тартуков беседует с Баешко и…от­ступает перед темной силой страха, закрав­шегося в душу летчика. Так выглядит в повести Б. Колоколова «душа полка» комиссар Тартуков. Чем дальше в лес, тем больше дров… Чем ближе мы подходим к финалу пове­сти, тем отчетливее складызается впечат­ленпе, что автор, возможно незаметно для себя, все больше и больше дискредитирует своих героев, самом деле, читателя неприятно пора­жает количество вышужденных посадок и аварий. Бесследно исчезает Кондыбин. Плюхается в болото Цветков Неладно с Ба­ешко. Терпит аварию Синчук. Неприятная история была с Мурмыловым… Полк больше теряет людей и машин от неисправностей материальной части, от ухарства летного состава, от пренебрежения элементарными основами дисциплины и организованности, нежели от оня противника. об общей обстановке в полку, уместно вспомнить нашего первого знако­мого - подполковника Середу. Мы с ним расстались после беседы у генерала, ког­да выяснилось, что командир полка скеп­тически относится к достоинствам «У-2». Произошел трагический случай с летчи­ком Цветковым. У него, как выражается Б. Колоколов, «обрезало мотор», Цветков сел среди болота. Засосало самолет. Исчез и сам летчик. Вот как Б. Колоколов опи­сывает состояние и действия командира полка: «Середа был недоволен собой: в гибели Цветкова он винил прежде всего себя. Ему казалось, что он иедостаточно строг и не­достаточно внимателен к своим летчикам, а ведь воздух но стсль ковыльная (ка­кое глубокомыслие! - Я. Ф.). В этот вечер, когда они обсуждали с Тартуковым гибель Цветкова, Середа не хотел признавать здесь никакой случайно­сти, а считал, что причина ее - только недосмотр. Самолет - сложный механизм, … он Тартукову, - Тут все зависит

КРИИКАеопределенностью. данной мысли. К сожалению, такой опре­деленности у читателя не создзется, Автору повести нельзя отказать в знании кое-каких деталей фронтового быта. Его можно упрекнуть даже в легком кокетни­чании своим знакомством с профессией летчиков-фронтовиков, с техническими и тактическими сторонами дела. Правда, это зпакомство, очевидно, настолько поверхно­стно, что приводит к грубым ошибкам… Иногда кажется, что автор понаслышкс только знает самолет, о котором пишет, так вопиющи его погрешности проти ротыв ис­таны. Он пишот о подкрылках, тогда как «По-» имеет элероны, а не подкрылки. В хвостовом оперении» помещаются чемода­ны, узлы и даже люди. Скромная ручка управления называется то баранкой, то штурвалом, то рычагом. Можно подумать, что «По-» система управления куда сложнее, чем у самых тяжелых самолетов. Подобных нелепостей в повести более чем достаточно, и это дает право утверждать, ччто автор не затруднял себя изучением авиационной техники хотя бы для того, чтобы не заблудиться в трех соснах. Есть в повести страницы, дышащие пряженным пафосом боевой будничной страды, насыщенные неподдельным драма. тизмом. Вместе с героями повести чита­тель переживает горечь утраты их боевых друзей. Вместе с ними он радуется воз­вращению в часть летчиков Цветкова и Кондыбина, потерпевших аварию и зане­сенных было в списки погибших. Читате­лю стыдно за летчика Баешко, проявив­шего малодушие. Б. Колоколов задался благородной це­лью показать мужество простых советских воинов-летчиков, их стремление к подви­гу, действенность их патриотических чувств. Заранее можно верить автору, что его герои честно и преданно служили Ро­чивыми чертами? Не будем делать поспеш… ных выводов. Приглядимся к нашим но­вым знакомым пюлучше. * * Повесть Б. Колоколова посвящена лет­чикам-фронтовикам. Об ектом изображения автор избрал боевой коллектив советских авиаторов, На «У-2» (теперь «По-2») им приходилось «возить» сухари и соль для партиваи и воинских частей, действовав­ших в тылу противника, доставлять ране­ных на Большую землю, быть почтальо­нами и связными, а очень часто с успехом выполнять прямые боевые задания­бом­бить войска противника. Кто в нашей стране не знает, какое широкое примено­ние нашел во время войны этот с виду крайне устаревший самолет! Его и сейчас можно часто видеть рядом с реактивным истребителем - чудом современной авиа­ционной техники. Живучесть «По-2» об ясняется не при­страстием к старому. Достижения совет­ской авиационной техники, создавшей са­мые лучшие в мире конструкции самоле­тов, не требуют доказательств. Они бес­спорны. И тот факт, что мы не отдали на слом «По-2», а продолжаем пользоваться им, нисколько не умаляет достоинства пе­редовой технической мысли нашей страны. Наоборот, было бы неуважением к самим себе поспешно отказываться от того, что и сейчас может служить делу так, как слу­жит «По-2». Долголетие этого самолета подтверждает лишний раз тот факт, что творчество наших авиаконструкторов дав­но, еще в пору создания «По-2», стояло на высоком уровне. И можно только при­ветствовать писателя, если он ващищает подобные взгляды. Пренебрежение старой техникой, особен­но техникой, необходимой и полезной сей­час, отнюдь не показатель прогрессивно­сти. Так же, как не все новое прогрессив­но, так и не все старое бывает отсталым. Не эту ли мысль хотел донести до читате­ия автор повести, рисуя будни одного из полков легкобомбардировочной авиации? Если это так, то сделать это надо с боль­шей определенностью, не оставляя у чи­тателя никаких сомнений в правильности 

Тот самый штурман Васюков, которого мы видели у генорала, перед вылетом на задание обращается к штабному офицеру: Передай командующему, - сказал он, - пусть не беспокоится, доставим все по назначению. - Улыбка, осветив­шая его лицо, на мгновение исчезла, и он произнес тише: Ежели, конечно, доле­тим… Перед этим, глядя с одобрением на кор­и де находились спирти конъяк,В Васюков думает: «На случай вынужден­ной очень даже может пригодпться». Создается впечатление, что Васюков больше заботится и думает о подготовке к вынужденной посадке, нежели о выпол­нении боевого вадания, Мы отнюдь не со­бираемся рекомендовать автору изображать всех летчиковзалихватскими дальцами. и очевидно, штурман Васюков менее мно­гих своих соратников походит на бойца та­кого типа, Суди по всему, то расчетли-Говоря вый и вместе с тем храбрый человек. Не­даром и командир полка, и генерал именно Васюкова и Кондыбина выбраликак достой­ных доверия исполнителей важного задания, на-Вряд ли можно дать вразумительный от­вет на такой вопрос, Елинственное об яс­нение, какое напрашивается, может за­ключаться в следующем: автору плохо уда­лись характеры героев, и поэтому он про­извольно заставляет их действовать, ду­мать, чувствовать так, как они бы, воз­можно, и не хотели, Л. Толстой аяметил однажды: если квоспринимающий чувст­вует что то что ему показывает кудож­ник, могло бы быть иначе, видит худож­ника, видит произвол его, - тогда уж нет искусства». Именно в этом, грубо выража­ясь, насилии над героями - наиболее слабое и уязвимое место повести Б. Коло­колова. Читателю трудно «во плоти и крови»представить Васюкова, Кондыбина, к чему же тогда автор делает Васюкова безвольным, вселяет в его душу неуверен­ность?

КРИТИКА

Впервые мы знакомимся с подполковни­ком Середой, одним из героев повести Бо­риса Колоколова*), заочно. Обстановка знакомства выглядит весьма экзотично. Как повествует автор, откуда-то из глу­бин подземных лабиринтов (?!)… проры­вался раздраженный, бущующий голос. Лейтенант Левашов, припав к телефонной трубке, шопотом сообщает летчикам: Он!… Итак, знакомство состоялось. Но, как всякое заочное знакомство, оно не прино­сит радости близкого узнавания. Автор не заставляет нас долго томить­ся ожиданием более близкой встречи с об­ладателем «бущующего» голоса. Встреча происходит у генерала. Подполковник си­дит, чему-то улыбаясь и теребя кончик черного уса. Кажется, совсем симпатич­ный малый этот Середа! Последующий разговор на командном пункте заставляет, однако, насторожиться. Нет, кажется, не такой уж симпатичный наш новый знакомый. Оказывается, он кривит душой, утаивает от своих подчи­ненных что не любит свое оружие скромный самолет «У-2». Немудрено, что среди офицеров полка неукажение к своей технике не совсем редкое явление. Чи­татель убеждается в втом тут же, на бе­седе у генерала. Летчик Кондыбин прене­брежительно называет «У-2» «плоскодон­кой», Влюбленному в самолет штурману Васюкову приходится отстаивать честь своего оружия, Ему на помощь приходит генерал. Он считает «У-2» полезной мз­шиной. И тут с Кондыбиным происходит непонятная метаморфоза. Он делает крутой вираж и молниеносно меняет свои взгляды: Так точно, товарищ генерал. На ней летать - одно удовольствие. Что это - угодливость, отсутствие твердых взглядов или пресловутая «раз­двоенность характера»? Или, может быть, автор преднамеренно наделяет своих геро­ев такими неопределенными и противоре­*) «На № 8, 1948 год.