6 ноября 1948 г., № 264 (1178).

сокол

сталинскии

ПЛЕМЯ КРЫЛАТЫХ БОГАТЫРЕЙ   мастерства, но и мужества, это вместе с тем и поиск новых путей к душе подчи­ненного, отбор наиболее действенных ме­тодов обучения. Если бы можно было под­няться вместе с Богачевым в воздух и показать ему, как должен выполнять ве­домый «бочку»! Но в том-то и состояла трудность, что кривая, описываемая лет­чиком вокруг оси ведущего при выполне­нии этой фигуры, была, в сущности, не­повторимой; оттренировать, освоить ее вне строя было просто певозможно. От Богаче­ва требовалось другое: непоколебимая вера в товариша. Из всех средств воздействия на подчи­ненного, которые использовал Оноприенко, лучшим оказался личный пример гвардии капитана. Смелость, свобода, изумительная точность пилотажа командира восхищали Богачева и вызывали невольное желание подражать. В конце концов летчик решил, что если он переборет свой инстинкт, то сразу же приблизится в своем мастерстве к командиру. И гвардии лейтенант Богачев заставил себя сделать нужное движение ногой и сразу же испытал великую ра­дость, потому что теми пилотажа был со­хранен, и летчик видел, что он уже не от­стает от Оноприенко. С желанной легко­стью вращал Богачев свой самолет во­круг оси командирской машины. Это только некоторые детали работы, первые итоги которой были подведены два с половиной месяца назад - первые, по­тому что ни на один день не прекращается боевая учеба гвардейцев. Гордые сознани­ем достигнутых успехов, летчики чувству­ют, как возросли и окрепли их силы, а гвардии капитан Оноприенко находит этим силам достойное применение. Вместе с командиром офицеры Касперик, Васько, Алексеев, Богачев, Иванов и Кузнецов по­ступают в вечерний университет марксиз­ма-ленинизма. Пламенные строки «Манифе­ста Коммунистической партии», гениаль­ные труды Лонина и Сталина служат для летчиков неиссякаемым источником вдох­новения, будят неудержимое стремление итти вперед. Осенью здесь редко выдается потожий день … застлан горизонт, стелются над землей набухшие от влаги облака. Но гул моторов не смолкает над аэродромом: ист­ребители овладевают искусством группово­го полета в сложных условиях, шлифуют огневое мастерство. Когда летчики гвардии капитана Оноприенко покидают политон, радио сообщает: результаты стрельбы от­личные. Здесь рано темнеет, а механикам надо не только вымыть, осмотреть и под­готовить машину на завтра, но и выпол­нить трудоемкие регламентные работы - скоро ударят морозы. Предельно уплотняя свой день, урывая время от отдыха, забы­вая о перекурах, трудятся механикис Мельчаков. Астахов, Фомин, Ден Денисенко, моторист Владимиров. Трудятся по-гвардей­ски, и вот уже все самолеты, не выходя из строя, каждый день поднимаясь в воз­дух, подготовлены к зиме. …Сегодня вечером гвардии капитан Оно­приенко соберет своих летчиков. Гладко выбритые шеки белые строчки подворот­пичков, возбужденнов празтиичное настро ение… Тесным кругом сядут истребители Успехи нынешнего года подтверждены высоким свидетельством: два ордена Крас­ной Звезды вручены в Кремле гвардии ка­питану Оноприенко, уже вторую награду после войны получил гвардии старший лейтенант Алексеев. орденами отмечены достижения летчиков-гвардейцев Каснери­ка, Богачева и Кузнецова. Но первое сло­во командира будет о Сталине - отце и друге советских летчиков. И сразу станут собраннее лица истребителей. Летчики поду­мают о том волнующеммтново(Наш внизу под ними вдруг вырастут площадь и мавзолей, и они стремитель­ным, безукоризненным полетом будут ра­портовать советскому народу, родному возле командира. 0 чем пойдет речь? Сталину о своем возросшем мастерстве. Лейтенант А. АНФИНОГЕНОВ. Два года назад мастера высшего пило­тажа, люди признанного летного таланта и творческой мысли, летчики Ткаченко, Се­реда и Пахомов достигли в своем искусст­ве, казалось бы, неподражаемого: разража­ясь в московском небе стремительным кас­кадом сложнейших фигур, три истребителя создавали впечатление, что они не просто связаны, но жестко соединены между со­бой, потому что даже при выполнении «бочки», наиболее трудной фигуры, само­леты четко и ритмично, почти не образуя просветов между крыльями, вращались вокруг оси ведущей машины. Многие зри­тели склопны были видеть в этом глубоко оригинальном, впервые в мире исполнен­ном пилотаже высшую точку развития индивидуальных опособностей трех одарен­ных воздушных бойцов. Другими словами, то, что проделала группа Героя Советского Союза полковника Андрея Ткаченко, расце­нивалось некоторыми как искусство из­бранных. Но одна из примечательных особенно­стей развития сталинской авиации состоит в том, что самые яркие достижения ре­корды и подвиги ее лучших летчиков на­ходят живейший отклик в делах и поступ­ках массы лююдей крылатого племени. Пе­релеты Валерия Чкалова, боевая деятель­ность Анатолия Серова, рекорды Владими­ра Коккинаки, победы Александра Покрыш­кина и Ивана Кожедуба - это высокое мужество и мастерство, непреклонная воля и настойчивость, пламенная любовь к со­пиалистической Отчизне. И каждый из подвигов этих героев вызывал к жизни но­вые, не менее яркие достижения вчера еще не известных стране летчиков. Иначе и не могло быть. Да пилотаж группы полковника Ткаченко яв­лялся чрезвычайно сложным, Но он таил в себе новые возможности для того, чтобы шлифовать и оттачивать бое­вое мастерство летчиков-истребителей он позволял поднимать их выучку до степени высокого совершенства, он служил самой важной и благородной цели - укрепле­нию могущества советского Воздушного Флота. Именно поэтому новый вид пилота­жа не мог остаться без продолжателей. И они нашлись. Прежде чем доститнуть желанного един­ства действий в воздухе, пеобходимо было на вемле привести все машины к эталон­ному образцу. Подчиненные Оноприенко механики гвардии старшины Мельчаков, Астахов, Фомин и другие без промедления удовлетворили первое требовалие летчиков: сектор газа на каждом самолете двигался с плавностью ножа, разрезающего масло, но когда летчик снимал левую руку с головки и убирал шасси, вели­чина наддува не изменялась ни на милли­метр. Но это было еще не все. Истребители знали, что все машины должны реагиро­вать на отклонение рулей-и особенно на больших скоростях­как одна. В групие не может быть более или менее «послушных» самолетов - равные пю точности движе­ния летчиков должны вызывать абсолютно равные изменения в положении всех ма­шин. Технический состав сумел добиться этого редкостного однообразия в регулиров­ке самолетов. Самая возможность малейшей неисправности материальной части нскатю­чалась. Инженеры и техники, механики и мотористы с честью выполнили это важ­нейшее требование. Верно, летчики затруд­нялись ответить на вопрос, когда их то­варищи отдыхают. Потом начались полеты. Можно сказать иначе: начался напряженный, поглощаю­щий все духовные и физические силы труд людей, одержимых одной страстной мыслью постигнуть природу нового пило­тажа, приобрести навыки и знания, кото­рым с готовностью подчинятся машины. Гимнастерки летчиков серели от пота и пыли, на обостренные скулы ложился кир­пичный загар, резче и глубже западали морщины на белых, защищенных от ветра и солнца лбах, тонкие красные прожилки вились возле зрачков, но дело упорно шло вперед. Преодолевая трудности и неу­дачи, истребители учились многому. Летчики-гвардии капитан Оноприенко, офицеры Каснерик, Алексеев, Богачев и Кузнецов заново осмыслили хорошо извест­ное слово «темп». Оно давно бытует в лек­сиконе летчиков и обычно употребляется в рассказах о пилотаже. Теперь же это слово не сходило с уст, оно варьировалось на тысячи ладов, ему придавалась то лас­ковая, то гневная, то требовательная, то поучающая интонация. Оно чаще всего раздавалось в послеполетном гуле возбуж­денных голосов, ибо темп являлся ключом к решению главной задачи - сохранению нерушимого строя при выполнении слож­ных эволюций. Вначале единство в темпе пилотажа приобретали ведущие звеньев. Потом каж­дый из командиров поднимался на учебно­боевом самолете с одним из ведомых, и тот должен был схватить, безошибочно пере­нести в самостоятельный полет и придать заданный командиром темп всем вышолня­емым фигурам; не сбиться, не замедлить, не ускорить его - иначе все пойдет на­смарку… Богачеву казалось одно время, что он, наверно, никогда не сможет так выполнить «бочку», чтобы не отстать от ведущего в самом начале и чтобы потом, стремясь наверстать потерянное, не про­вернуться лишнее… Летчику было очень трудно заставить себя в какой-то, чутьем угадываемый, момент, когда его машина ложилась на спину, а солице, внезапно ударяя в кабину, слепило глаза и самолет ведущего сразу исчезал из виду,в этот самый момент движением ноги доворачи­вать, прижимать свою машину к крылу командира. Он не видел крыла, но знал, что оно - в расстоянии метра, и Богачев пытался сохранить свое место за счет не­большого увеличения крена. Только в это одно мгновение решительность покидала летчика, но и секунды промедления, един­ственной неточности было достаточно для того, чтобы потерять темп и нарушить строй. такого полета Оноприенко внима­тельно всматривался в лицо молодого ист­ребителя, думая о том, что пилотаж, ко­торый он осваивает, это школа не только ПОБЕДА *

СТАЛИНСКОЕ По всей стране, На всех ее широтах, Ведя за план упорные бои, Работают Отчизны патриоты, Товарищи и сверстники мои. Горжусь своим счастливым Ему на долю выпало пройти Начертанные сталинским веленьем Увенчанные славою пути. Росли мы в дни высокого накала. Навеки будут памятны они. Ведь это наша юность зажигала На Днепрогэсе первые огни. Ведь это только мы создать сумели В размахе созидательных работ И для метро подземные тоннели, И Сталинградский тракторный завод.  Мужая в годы творческого взлета,



ПОКОЛЕНИЕ Мы и не силы жалели труда,



Выращивали парки на болотах, В пустынях воздвигали города. враг

Когда же поколеньем. На Мы И отвели 

Огонь своих орудий нас обрушил в грозовом году, счастье наше заслонили грудью смертельную беду.

Во всех концах земли родного края Мы ныне мирным заняты трудом.

Стремительное время обгоняя, За партией, за Сталиным идем. Мы, Родины любимой патриоты, Глядим вперед, в грядущие века, И нас ведет к их сказочным высотам Наш большевистский сталинский ЦК. Қапитан В. АЛАТЫРЦЕВ,

МОЛОДОГВАРДЕЕЦ РАДИЙ ЮРКИН­ОФИЦЕР АВИАЦИИ  …В этот день его принимали в партию. Секретарь партийного бюро, доложив ком­мунистам о поступившем заявлении, обра­тился к Юркину: ре был направлен для продолжения служ­бы в Н-ское авиасоединение. В части Радик Юркин получает офицер­ское звание и через некоторое время от­правляется на фронт. Правда, не на За­падный, как он об этом мечтал, а на Даль­невосточный. «Но не все ли равно­немецкие фаши­сты или японские самураи? Они злейшие враги советского Отечества, и о ними надо кончать»,про себя рассуждал молодой летчик. Начались недолгие, но ожесточенные бои с японскими империалистами. Будучи летчиком-бомбардировщиком, Юркин ус­пешно совершил несколько разведыватель­ных полетов, участвовал в нанесении бом­бовых ударов по японским портам на по­бережье Кореи. За мужество и отвагу, проявленные в боях с японскими империалистами, совет­ское правительство наградило Радия Пет­ровича Юркина орденом Красного Знамени. Тяжелые испытания, выпавшие на долю юного молодогвардейца, не прошли для не­го бесследно. Вступив 14-летним мальчи­ком в смертельную схватку с коварным врагом, Радик Юркин закалил себя, стал стойким большевиком, смело преодолеваю­щим любые трудпости на пути к цели. Атрудностей у Юркина еще много. Вой­на помешала ему закончить учебу в сред­ней школе. Это он особенно остро чувст­вует теперь, в период напряженной после­военной учебы. И лейтенант Юркин при­лагает все усилия, чтобы наверстать упу­щенное. Для него дорога авиация, и он, продолжая повышать свое летное мастер­ство, в то же время упорно работает над изучением физики, геометрии и других об­щеобразовательных предметов. Лейтенант Юркин не считает для себя зазорным обратиться за советом к коман­диру и товарищам. Особенно много помо­гают молодому офицеру майор Соколов и Обо всем этом услышали коммунисты на партийном собрании из уст самого Юрки­на, из выступлений его командиров, из рекомендаций и служебной характери­стики. За прием в партию бывшего члена «Молодой гвардии», воспитанника комсо­мола, ныне офицера-летчика Юркина еди­нодушно голосовали все коммунисты, при­сутствовавшие на собрании… капитан Калинин… Майор А. ГОРДИЕНКО. правоНоябрь 1948 г. (Спец. корр. «Сталинского сокола»).

-Расскажите партийному собранию свою биографию. Высокий стройный лейтенант поднялся с места, подошел к трибуне и, заметно волнуясь, начал говорить: - Я родился в городе Краснодоне в ты­сяча девятьсот двадцать восьмом году… И едва он произнес эти слова, как в за­ле послышался легкий шопот: Не тот ли это Радик Юркин?… Многим из присутствовавших в зале припомнились волнующие страницы из ро­мана «Молодая гвардия», где описан не­забываемый эпизод, как 6 ноября 1942 года молодогвардейцы принимали в комео­мол большеглазого подростка в детской курточке - Радика Юркина. На квартире Олега Кошевого, в присутствии штаба «Молодой гвардии», 14-летний Радик ска­зал тогда: Я родился в городе Краснодоне в ты­сяча девятьсот двадцать восьмом году., Учился в школе имени Горького… А, как немцы пришли, теперь уже не учусь. И вот теперь, спустя 6 лет, лейтенанта авиации, возмужавшего боевого летчика Радия Юркина принимали в партию; ком­мунисты-авиаторы услышали из его уст новые яркие рассказы из славной жизни молодотвардейца. В ночь с 6 на 7 ноября 1942 года, в канун 25-летия Великого Октября, вместе Сергеем Тюлениным молодой комсомоец водрузил красные флаги на ряде зданий шахтерского городка. Он рвал немецкие телефонные провода, прокалывал покрышки вражеских автомобилей, с удивительной ловкостью распространял листовки. Вместе с другими товарищами-молодотвардейцами Радик Юркин не раз громил немецкие ав­токолонны, был в числе тех, кто казнил матерого предателя Игната Фомина. У Верхне-Дуванной шел горячий бой. Здесь Юркин и попытался осуществить свой план, но был схвачен немцами и за­перт в сарай. Ночью Радик проломал стен­ку и вырвался на свободу. Тут же, в по­лутора километрах от переднего края, он спрятался на чердаке разрушенного сна­рядом здания и просидел до утра, пока После страшного предательства вы­дачи Стаховичем всего штаба «Молодой гвардии», когда начались повальные аре­сты молодогвардейцев, Радик Юркин решил перейти линию фронта.  



советские войска не пошли в атаку. Уви­дев солдат с красными звездочками, Радик спрыгнул с чердака, достал где-то винтов­ку и ринулся в наступление вместе с Н-ской частью. Когда Радик Юркин вместе с советскими бойцами ворвался в Краснодон, он узнал страшную весть о казни молодогвардейпев. Из 83 членов организации «Молодая гвар­дия» осталось в живых только семь че­ловек. Над могилой товарищей он поклял­ся беспощадно мстить немецко-фашистским захватчикам за мученическую смерть сво­их друзей. В эти тяжелые дни Радик долго обдумы­вал свой дальнейший жизненный путь. Он вспомнил, как Олег Кошевой и Сергей Ле­вашев мечтали после войны поступить в летную школу. И у него возникла мысль: «Радик Юркин, ты должен осуще­ствить то, о чем мечтали твои друзья!». Утром он сел за стол и написал письмо на имя секретаря ЦК ВЛКСМ с просьбой помочь ему стать летчиком. Ответ пришел незамедлительно. И вот Радик Юркин уже курсант летного учили­ща. Он просиживает почи над книгами. С занятий идет на тренажеры, в кабину са­молета, пытливо изучает каждую деталь, все хочет понять. Он преуспевает в уче­бе. Через год молодогвардеец получил на первый самостоятельный вылет, а вско­Авиаторы готовятся к всенародному празднику низации механика по спецоборудованию старшины Потапова, авиационного механи­ка старшины Шадрина, члена комсомоль­ского бюро части механика по вооружению старшины Лапинаи других. Авиаторы, чь фотографип помещены на поске отнич-здесь ников, награждены ценными подарками и отмечены в приказах командования. Казармы и служебные помещения части приняли праздничный вид. В комнате по-

Двадцать пятого июля нынешнего го­да, в день воздушного парада, их видели пад Тушинским аэродромом сотни тысяч москвичей, а спустя полтора месяца на киноэкранах -- вся страна. Зрители ру­коплескали девятке, которую возглавлял Герой Советского Союза подполковник маничкин. После «петли Нестерова» вта группа продолжала пилотаж по звеньям, и каждая тройка самолетов легко и свободно года повторила все, что выполнили два назад Ткаченко, Середа, Пахомов. Многого не знали зрители, наблюдавшие за действиями девятки. Не знали, напри­мер, что истребители звена, которое воз­главляет гвардии капитан Оноприенко, в общей сложности провели в воздухе столько же часов, сколько налетал за многие годы один полковник Ткаченко. Вряд ли проводились сравнения между ведомыми первой тройки и участниками этого полета. Между тем место подполков­ника Середы занимал гвардии старший лейтенант Виктор Алексеев. В то время, когда Алексеев только приступал к само­стоятельной летной работе и терпел на первых порах неудачи, Середа имел уже крупный счет сбитых вражеских самоле­тов, был Героем Советского Союза. Задачу майора Пахомова в своем звене выполнял гвардии лейтенант Богачев. Он впервые поднялся в воздух через много лет после того, как Пахомов начал деятельность летчика-истребителя. того, чтобы отчетливо уяснить а эти рядовые летчики-истребители пред­ставители молодого поколения советских веинов-авиаторов, люди неиссякаемой энер­гии и пламенной любви к своей профессии, брались за новое, почетное, ответственней-После шее дело, и понять, что предрешило успех, надо вникнуть в некоторые детали проде­ланной ими работы.



Н-СКИЙ АВИАГАРНИЗОН. 5 ноября. корвсенародному празднику, праснаягодовщине Великой Октябрьской со­циалистической революции, в части обору­дована лоска отличников. На ней - фо­тографии отличников боевой и политиче­ской подготсвки: летчика капитана Возне­сенского, штурмана старшего лейтенанта Яковенко, секретаря комсомольской орга-

литико-просветительной работы оборудован фотомонтаж,рассказывающий о борьбе трудящихся за досрочное выполнение сталинского пятилетнего плана. В честь годовщины Великого Октября были проведены стрелковые соревно­вания, начался шахматный турнир. Авиа­торы коллективно посетят Центральный театр Советской Армии.

Н-ская часть,

ГЕРОЕВ ном: жизнь каждого из них может быть охарактеризована одной короткой фразой­осуществление мечты. И опять дело не в том, что ученик ФЗУ Саша Покрышкин, крестьянский сын Володя Лавриненков и ученик-мраморщик Алеша Алелюхин наш­ли дорогу, как они и мечтали об этом, к штурвалу боевого самолета. Вместе с возрастом у них повышались и требования к себе. Вначале казалось, что диплом об окончании аэроклуба - это все, чего они хотят от жизни. Потом каждому из них стало ясно, что это только первая ступенька на длинном пути овладения из­бранной специальностью, и стало ясно дру­гое: самое виртуозное и совершенное вла­дение самолетом само по себе - это тоже еще не все. Вот почему, когда Владимиру Лавриненкову еще в бытность его рядовым летчиком командир сказал: «Вы должны оттачивать свое мастерство, чтобы стать достойным своей Родины», Лавриненков быстро и обрадованно ответил: «Да!». Он почувствовал, что эти ясные и простые слова, собрав в единую формулу все, что было у него хорошего на сердце и в ду­ше, сделали его жизнь полной еще больше­го смысла, содержательней, целеустремлен­ней. Ог готов был смести все препятствия, чтобы осущестрилась его главная мечта (он знал, что именно эта мечта глав­ная) - быть достойным сыном своей Ро­дины.

Эта требовательность к себе, составляю­щая отличительное свойство передовых лю­дей советской страны, не имеет границ и конца. Советскому человеку чужды само­довольство, благодушие и успокоенность. Постоянное движение, порыв вперед, жад­ное стремление к знаниям наполняют жизнь советского человека радостью творчества, ограждают его от застоя. В каждое - са­мое большое и самое малое - свое дело он вносит новое творческое начало. Блиндаж Покрышкина на полевом аэро­дроме офицеры называли конструкторским бюро. Стены землянки были увешаны схе­мами и чертежами маневров истребителей. На столике, сбитом из свежеоструганных, а иногда и не тронутых рубанком досок, лежали листки бумаги, покрытые цифрами, чертежами, двумя-тремя лаконичными фра­зами, формулирующими новый, добытый в боях опыт, а иной раз я блистательное открытие. Каждый штрих наспех набросан­ного чертежа, каждая строчка кратких за­писей являлись результатом глубоких раз­мышлений, ясной мысли. Да, мысль была ясна и устремленна, как ясна и устрем­ленна жизнь этого человека, недаром его альбом воздушного маневра открывался великолепным девизом: «Истребитель! Ищи встречи с противником. Не спрашивай: сколько противника, а - где он?». Но эта бьющая ключом активность про­являлась у Покрышкина, как у Лавринен­кова и Алелюхина, не только в грозные годы Великой Отечественной войны, котда от каждого советского гражданина потре­бовалась мобилизация всех сил и способ­ностей. Полной нобедой, сокрушительным разгромом врага окончилась война. Каждый из трех может с полным основанием ска­зать о себе, что он отдал все, что было в его силах, чтобы приблизить этот торже­ственный час. И все трое тотчас же, бук­вально тотчас же, прямо с полевых аэро-

НОВАЯ В канун Октябрьского праздника три прославленных летчика - слушатели Во­енной академии имени Фрунзе Александр Покрышкин, Владимир Лавриненков И Алексей Алелюхин сдавали выпускные эк­замены. Они чувствовали себя несколько взволнованными, что, собственно, было вполне естественно, если принять во вни­мание, что это был последний экзамен пе­ред окончанием академии. Правда, ни у них, ни у профессуры, успевшей за три года отлично узнать, а потому и полюбить этих людей, не было сомнений в счастли­вом исходе последних испытаний. И все же на обычно бледном лице Алелюхина в эти минуты появился румянец, а пожилой ге­нерал-профессор чаще, чем обычно, подер­гивал свой седой ус. Все окончилось хорошо. Даже блестяще. Три героя, или точнее, один - триж­ды Герой Советского Союза и двое дваж­ды Герои Советского Союза, при сдаче эк­заменов подтвердили глубокие знания, яр­кое самостоятельное мышление и хоро­шую дозу творческой фантазии, несколько окрашенной истинной поэтичностью признак того, что они видят в своей спе­циальности не холодное ремесло, а воз­можность приложить, отдать Родине всю силу своего ума и сердца. Это был последний день пребывания друзей в академии. Правда, впереди пред­стоял торжественный выпуск, выдача дип­ломов, но все это было только оформлени­ем уже пройденного, полного значимости жизненного этапа. Как-то не хотелось сра­ву им выходить на улицу. Один из них слишком старательно и уж явно бесцельно стирал носовым платком бывшие следы мела с пальцев, другой перелистывал тет­радь с конспектами, третий, глубоко заду­мавшись, смотрел сквозь жпирокое окно на улицу, где обычной жизнью шумела Мо-

Они отлично представляли себе, что это означает преодоление новых трудностей, что аудитории и кабинеты академии - тоже поле боя, разумеется, совсем друго­го рода, но поле боя, требующее огромно­го напряжения сил. Ни для кого из это не было секретом. Три дня назад Вла­димир Дмитриевич Лавриненков сказал нам: - Годы учения были годами большого труда, но я знал это и раньше! Они все это «знали раньше», и все жже ве пошли на это и были счастливы, ког­да академия приняла их в свои аудито­рии. Они пошли на это потому, что годы учебы были для них еще одной ступень­кой на пути к осуществлению их ной мечты - возможно полнее, с наи­большей пользой отдать свои силы стране, народу. Мы спросили у Алексея Васильевича Алелюхина: - Ну, и что же дальше? Он ответил: Надо совершенствовать полученные На этот же вопрос Владимир Лавринен­ков ответил: - Скорее в часть. Надо использовать полученные знания для обучения молоде­жи. В этих ответах нет противоречия. Один дополняет другой. Все трое щедро будут передавать свои знания молодому поколе­нию военных летчиков и все трое будут продолжать свой путь в науке - самой передовой советской военной науке.  *

лем была и есть большевистская партия. Партия выпестовала из них сильных, му­жественных, честных людей: она дала им идею, осветившую жизнь, сделавшую ее полной, целеустремленной и счастливой. нихКогда Покрышкин сбивал самолет врага, в этом сказывалось не только превосход­ство советского летчика в пилотировании и умении вести воздушный бой, но и превосходство мировоззрения большевика, советского человека. Покрышкин знал, что он должен победить во что бы то ни ста­ло, потому что он видел себя солдатом, ве­душим бой за человечество. Можно ска­зать даже больше: Покрышкину, равно как и Лавриненкову, как и Алелюхину, уда­лось овладеть высотами своей боевой спе­жизнен-циальности именно потому, что партия большевиков воспитала в них лютую не­нависть к врагам Отечества и основным содержанием их жизни сделала служение народу. У них хватило сил, чтобы пре­одолеть все препятствия на пути к высо­кому мастерству, честью выполнять свою обязанность перед народом. Опромный смысл заключен в словах товарища Сталина: нет таких крепостей, которых не могли бы взять большевики. В этих словах констатируются непобедимость и неодолимая сила людей, посвятивших себя претворению в жизнь идей коммуниз­ма. Именно эти черты характерны для со­ветских патриотов. Трое отважных летчи­ковверные сыны своей Родины, люди высоко одаренные, с замечательными, сильными характерами. На их примере еще и еще раз можно убедиться, что жизнь в советской стране способствует раскрытию и расцвету всех духовных сил человека. И с каждым днем, с каждым ча­сом становится у нас все больше таких людей. высокие чувства, высокая цель высоко устремленный полет в жизни.

КРЮКОВ *

Юрий

сква. Сверкая никелем и лаком, проноси­лись автомашины, разрезая прозрачный осенний воздух рдеющими на радиаторе флажками; на углу в ожидании зеленого глазка светофора скопилась кучка пешехо­дов; щеголяя выправкой, прошла группа офицеров, только что вышедших из акаде­мии; какой-то подвижной паренек застрял посреди движущегося потока автомобилей и, нисколько не смущенный этим обстоя­тельством, с явно озорным видом следил, как тяжелые машины почтительно огибают его. На своем островке он чувствовал себя по крайней мере самым старшим милицио­нером на этой улице. Он уж хотел было перейти дорогу, но вдруг застыл в непод­вижности, откинув голову назад и уста­вившись в небо. За ним то же сделал еще кто-то, и вот уже скоро все, кто был возле, остановились, следя глазами за тем, что происходило вверху. Из окна академии не видно было, что там происходит. Но скоро донесся протяжный, низкий звук летящих самолетов. К Октябрю готовятся, заметил один из стоящих у окна. 

Это же чувство пришло - к каждому в свое время и к каждому по-своему - и к Александру Покрышкину, и к Алексею Алелюхину,-вот почему, а не вследствие сходности боевой профессии, можно гово­рить, что жизнь этих трех людей похожа друг на друга. Этих людей об единяет

Несмотря на некоторую разницу в воз­расте, несмотря на то, что Александр По­крышкин - сибиряк, Владимир Лавринен­ков родился в Смоленске, а Алексей Але­люхин провел свое детство и юность в Москве, жизнь этих людей очень схожа,

Если перелистать все страницы их био­графий, то можно увидеть, что счастье этих прославленных летчиков обусловлено тем, что они родились в стране социализ-них ма, что их главным наставником и учите-

Я имею в виду не сходство профессии и печто гораздо более важное, чем специаль­дромов, открывают новую страницу своей славной биографии - едут учиться в академию. военных специальностей, и даже не сход­ность, - высокая идейность и высокая ство характеров. Речь идет о более важ­требовательность к себе.