ИЗЪ МОИХЪ ОПЕРНЫХЪ ВОСПОМИНАНИЙ.
	ПрЁхаль я въ Четербургь въ 100: г. и поступиль вондукторомъ
(нынЪ юнкеромь) въ младпий классъ Главнаго инженернаго училища (нынЪ
Николаевское инженерное училище и Академ!я). Въ то время хотя занят!я
вл, училиш были и серьозны, но далеко не такъ тяжелы вавль теперь (съ
тЪхъ поръ пришлось ввести нЪсколько новыхъ курсовъ, а существующие
значительно расширить). Можно было заниматься и музыкой. Въ при­хожей, въ которой, по временамъ возсЪфдалъ за столомъ писарь училища,
стояло разбитое фортешано; на немь и упражнялись любители, преиму­щественно, передъь обЪдомъ, посл строевыхъ занят й,—и вечеромъ. (Въ
настоящее время помфщеше училища значительно увеличено и облаго­ображено, имются хороше инструменты и проч.). Музыка, въ значительной
степени, облегчила первый годъ моего пребыванйя въ училищ. Оно со­стояло тогда изъ четырехъь классовъ. По старинному, установившемуся
обычаю, младший четвертый классъ, новички „рябчики“, какъ ихъ тогда
звали, были подчинены двумъ старшимъ классамъ, которые ихъ эксплуа­тировали и потЪшались надъ ними, иногда до униженйн человЪчесваго до­стоинства; заставляли переписывать свои тетради, добывать (т. е. въ суп
ности покупать) свфчи для вечернихъ занят, кривляться, декламировать
	нелЪпые стихи, возить на своей спинЪ и т. д. Всякое ослушане наказы­валось ударами ребромъ линейки. Конечно, подобное положене дла не
было законное и оффизально дозволенное, но оно было почти оффи­цтозное, ибо н5фкоторые изъ дежурныхъ офицеровъ его открыто толери­ровали, считая полезнымъ для ‚внутренней дисциплины и внутренняго по­рака“.  Третйй классъ пользовался правами нейтралитета. (Нужно-ли гово­рить, что описанныя отношен!я между классами давно прекратились, что всЪ