обряду, и только косвенно высказанное королемъ порицане этой безсмы­сленной суровости повляло на нЪкоторое смягчеше ея,—но какое жалное,
позорное смягчене! Поздно вечеромъ, чтобы не дать собраться на похо­роны многочисленной толиЪ, въ сопровожденм только двухъ священни­ковъ, безъ церковнаго пъшя, безъ богослуженя, снесли тЪло поэта-авктера
въ могилу, вырытую за церковной оградой, тамъ, гдЪ хоронятъ самоубйцъь
и тяжкихъ преступниковъ....

Но не страдан1я актера имълъ Мольеръ въ виду, когда передъ смертью
говорилъ о своихъ „боляхъ и разочарован1яхъ“; недостойное поведеше па­рижскаго духовенства надъ его гробомъ было только придиркою къ его
актерской профессш, чтобы отомстить ему, какъ писателю. И духовен­ство въ этомъ случаЪ не стояло одиноко. Вся ЧФранщя Людовика ХИ/, въ
разнообразныхъ и своеобразныхъ проявлемяхъ жизни ея отдЪльныхъ и
многочисленныхъ слоевъ, жила въ комежмяхъ Мольера, и то, что было
смфшного, постыднаго, уродливаго въ высшей аристократ и мелкой бур­жуазш, Bh высшемъ и низшемъ духовенствЪ, въ сословяхъ судейскомъ,
нупеческомъ, ученомъ, врачей, адвокатовъ, находило себф—съ тЪми огра­ничен!ями, которыя обусловливались независфвшими отъ автора обстоя­тельствами—ярное и высокоправдивое отражеше въ томъ несравнено ху­дожественномъ зеркалЪ, которое авторъ „СОкупого“, „Тартюфа“ „Д. Жуана“,
„Мизантропа“, „колы женщинъ“, подносилъ своему народу, какъ дЪлалъ,
считая это высшею задачею драматическаго искусства, только въ другомъ
направлени и съ другимъ характеромъ, почти современникъ Мольера, ге­нальнЪфиций драматургь всЪхъ временъ и народовъ— Шекспиръ. Неудиви­тельно поэтому, что вся эта масса разоблаченныхъ и обиженныхъ, кото­рой притомъ это зеркало подносилось французскою комедлею въ первый
разъ, враждебно заколыхалось и что отъ тфхъ частей ея, которыя поль­зовались въ обществ болЪе или менфе сильнымъ вляшемъ, автору, не­смотря на поддержку, которую онъ всегда имфлъ въ самомъ королЪ, при­илось неоднократно испытывать давлене не только, такъ сказать, теоре­тическое, отвлеченное, но и фактическое, тяжело отражавшееся на его ду­ховныхъ и матеральныхъ интересахъ. Представлене комедш „Ргбеелзез
Ridicules“ было на нфкоторое время пр!остановлено, благодаря протесту
хозяекъ знатныхъ салоновъ, увидфвшихьъ себя осмЪянными въ этой за­бавной и мЪткой сатирЪ; „ЮШкола женшинъ“, если избЪжала этой участи,
	то вызвала страшную бурю негодованя, обвинен1я автора въ оскорбления