18 июня 1946 г. № 73 (475).
		Лениным
	й человек! Вот, не боится показаться
иным... Ая бы не решился, пожалуй...
Это неверно им было 0 себе сказано! Он

и Ра > 26
		 
	встречи с
	Великий писатель
мыслитель, бореп
	в нем самое живое и непосредственное уча­стие. Не было ни одной области общест­венной жизни, которая бы не нривлекла
внимание великого писателя. alo и нё­устанно следил он. за всеми. достижениями
науки и техники, за внедрением новых
стахановеких методов в производство, за
успехами колхозного строительства. Геро­ические дела наших полярников, велико­лепные достижения и победы советских
летчиков, страстные искания и новаторет­во людей науки и труда, словом, все, что
двигало Родину по пути прогресса, приб­лижало светлую зарю коммунизма, — все
это горячо приветствовал, поддерживал и
пропагандировал писатель.

Горький был великим гуманистом, про­возвестником и глашатаем нового Челове­ка социалистического мира, Человека с
большой буквы, вносящего в жизнь кра­соту, преобразующего мир и лицо земли,
0 новом человечестве, об его неисчиели­мых творческих силах и возможностях, 0
	великом торжестве труда, о замечательном
будущем нашей Родины, о защите ее от
внутренних и внешних врагов — не уста
вал писать Горький, писать вдохновенно и
страстно, Он учил народ любить все пере­ловое и жизнеутверждающее, ‘зажигал в
	массах беспошадную, беспредельную ненз­висть в врагам.

Весь свой гнев, весь пафос своего твор­чества обрушил писатель на злейшего вра­ra Советского Союза и прогрессивной де­мократии — на фашизм. Б свеих  много­численных статьях Горький раскрывал че­повечеству глаза на смысл гнуеных дея­ний фашизма, на звериную ненависть
	«немецких колоасников» К Культуре И
прогрессу, к передовым социалистическим   —
	плеям. к демократическим свободам трудя­щихся, подчеркивал воинствующий харак­тер фашизма. За несколько лет до начала  
	второй мировой войны Горький предупреж­дал народы мира о том, что фашисты —
эта  «безответетвенная международная
	шайка явных преступников» — тотовятся  
	к новому наглейшему разбою, поспешно
	организуют новую всемирную бойню. Он]
	товорил, что фашизм готовит чудовищную
войну и на земле, и под землей, и на во­де, и в воздухе.

Горький призывал советский народ ак­THRHO ненавидеть  подлого врата, быть
постоянно бдительным. Он обращался ка
всему человечеству с призывом организо­зать дружный и единый отпор фанизму.
Голос писателя звучал на весь мир, был
подобен монтному набатному колоколу.

Нельзя без глубокого волнения и восхи­шения вспоминать слова Алексея Макси­мовича: «Если вспыхнет война против: то­то класса, силами которого я живу и ра­ботаю, я тоже пойду рядовым бойцом в
его армию. Пойду не потому, что знаю,
именно она победит, — & потому, что ве­ликое справедливое дело рабочего класса
Союза Советов — это мое законное дело,
мой долг». Писателю было в те годы уже
около шестидесяти лет.

В годы Великой Отечественной войны
патриотические идеи писателя окрыляли
солдат и офицеров, приумножали их славу,
звали на подвиги. ‘Слова Алексея Макси­мовича — «Если враг не сдается — ero
уничтожают» — стали лозунгом веех со­ветских воинов.

И в свете десяти минувших лет, напол­ненных событиями огромной исторической
значимости не только для нашей страны,
но и для воего земного шара, особенно
	ярко обрисовывается все значение Горько­го для советского. народа и для всего мира,
	высокая гениальность горьковского. пред:  
		В. М. Молотов десять лет назад сказал
	у гроба писателя, что «после смерти Ле­вина смерть Горького — самая тяжелая
утрата для нашей страны и для челове­чества». Имя Горького стоит в ряду имен,
самых дорогих и близких нашему народу.
	 
		Прошло десять лет со дня смерти вели­чайшего художника слова, родоначальника
и создателя новой социзлистической лите­ратуры, гениального мыслителя и гумани­ста, пламенного борца за дело пролета­риата, за счастье трудящихея, за комму­низм — Алексея Максимовича Горького.

Нельзя без содрогания вопомнить о
зверском умерщвлении любимого советско­го писателя подлыми руками врагов на­рода, дрожавших от страха перед его муд­рой прозорливостью, Перед его могучим
еловом, исполненным грозной, испепеляю­щей ненависти к предателям и изменникам.

Замечательный писатель, славный сын
великого русского народа, Горький при­шел в литературу из самых «низов», ис­пытал на себе все ужасы рабского труда
в царской России, все мерзости и уродства
капиталистического мира. Огромной и не­устанной работой он достиг сияющих вер­Шин культуры, стал законным и доетой­ным преемником и продолжателем тради­ций Пушкина и Гоголя, Тургенева и Тол­етого.

Словно высеченная из мрамора, высит­ся на рубеже двух столетий гигантская и
величественная фигура Алексея Максимо­вича. Именно он является тем звеном, ко­торое связывает воедино русскую класси­ческую литературу с литературой новой,
социалистической. От классической лите­ратуры он воспринял замечательные чер­ты ее — народность, проповедь человечно­сти, страстное стремление к решению за­дач социального счастья, упорные поис­ки всеобщей, всеосвещающей правды, глу­бокую правдивость и реалистичность: он
углубил их и обогатил новым, революцион­ным содержанием, новыми, социалистиче­скими идеями. Горький — основополож­ник социалистического реализма.

Горький начал свою литературную дея­тельность в годы появления первых ста­тей и книг В. И. Ленина, в период обра­зования: первых­большевиетских  органи­заций в: России. Он. был. буревестником
пролетарской; революции и дожил до тор­жества советского строя; Путь Горького—
путь»русского. революционера, соратника и
близкого друга великих вождей пролетари­ата — Ленина и Сталина.

Певец человеческого счастья ‘и радост­ного творческого труда, Горький правдиво
и гневно рассказал миру о невыносимых
условиях жизни трудового народа в цар­ской России, разоблачил парство зла и не­справедливости, насилия и экеплоатации
человека человеком, гнусного и зверского
отношения к людям труда и мысли, под­писал смертный приговор капитализму.
Писатель был страстными непримиримым
врагом  поработитедей, = эксплоататоров,
мракобесов. Он. создал потрясающие по си­ле‘обличения-и правдивости образы кани­талистических хищников и мещан, рене­гателвующих, гнилых, размагниченных
буржуазных интеллигентов тип» Клима
Самгина. Этим людям он противопоставил
геронческие образы пролетарских револю­ционеров. Страстным и гневным, вдохнов­ляющим и зовущим словом писатель ут­верждал на земле всепобеждающую правду
большевистской партии, правду Ленина —
Сталина.

Замечательная повесть Горького «Мать»,
написанная в годы первой русской рево­люции, сыграла значительную роль в рус­ском революционном движении. На этой
	книге воспитывалиеь целые поколения ра­бочих-революционеров. В. И. Ленин “a
И. В. Сталин неизменно любили и высоко
пенили гениальное творчество Горького.
Владимир Ильич писал: «Her  comaenus,
что Горький — громадный художествен­ный талант, который принес и принесет
много пользы всемирному пролетарекому
движению»,

Победа социалистической революции
была величайшим счастьем для Горького.
С негаснущим интересом относился Алек­сей Максимович Е  сопиалистическому
строительству в нашей стране, принимал
	Обычно, приезжая в Петербург, Максим   вые ео wd
а. > ФА .Аябы

ВО Е ана wa BERaANTADE у   емешным..
	  Горький останавливалея на квартире
	a ve eee een ee OE ПВ:
neranTHaa IIATaHOROTO,  лам умел быть.
был -очень -чуток к аюдям, умел быть  

книгоиздателя   Ko

rae y nero были свои две небольшие. ком­наты, Но в дни его пребывания в Петер­ними ласковым, но только как-то стоснял­бурге вся большая квартира Пятницкого   ся этой своей мягкости, часто пряча ee

се утра до вечера была наполнена   особенно B молодости, за внешней суро­ыы д: о паже иногиа грубоватостью.
	плацу eee

в утра до вечера 95
самой разнообразной публикой — лите­раторами, художниками, артистами драмы
ц оперы, студентами, рабочими, ‘что, ко­нечно, делало эту квартиру предметом са­мого откровенного наблюдения царской
полиции.

Когда. мы в ноябре 1905 года собрались,
наконец, поехать в Петербург, то еще в
поезде Алексей Максимович сказал мне,
что прежде всего мы проедем в «Новую
жизнь», а ужб оттуда к Пятницкому, что­бы не смущать наблюдающих за ето
квартирой и не водить их за собою. Be­щи наши взяли вотретившие нас родные
и друзья, а мы с Горьким направились в
редакцию, помещавшуюся ненодалеку OT
вокзала на Невском.

‘с каждой новой ветречей все

wero

востью и даже иногда грубоватостью,
Алексей Максимович был очень взволно­ван и радостно возбужден, получив при“
тлашение ‘на с’езд, да еще с правом сове­щательного голоса. Это как-то особенно
сближало его 6 товарищами-рабочими,
приехавшими из России. Он сильно стра­дал от вынужденной разлуки © родиной,
хотя тщательно скрывал это даже от близ­ких людей, да и сам себя старался убе­дить в Том, что будто бы в Россию его ие
тянет.
Вывая на всех заседаниях с’езда, Алек­сей Максимович жадно впитывал В себя
речи и даже отдельные слова делегатов, и
больше и

больше влюблялся в Ленина.
бе. 5 злАрллитий в THOT

К аа
	‚ост НФ JEU Als we Mee eT
Вот тут в первый раз встретились и Делегаты с’езда много говорили 0 пройз­ns oe COO cect Ungwa Inexenua Fopproro «Math».
	=o An HHH ГОРЬКО хе *
познакочидись Popsnut x аи ее ний книга нравилась, н0 некото­Помню, как Ленин, блестя глазами, вы­рым из них казалось, что в книге все

ее а, еее  ЗИИНИАЕ т ния а
	шел к нам навстречу из каких-то задних
комнат и быстро подошел к Горькому. Они
долго жали друг другу руки. Ленин радо­стно смеялся, а Горький, сильно смущаясь

и, как всегда при этом, стараясь говорить
особенно солидно, басистым толосом, все
новторял:

— Ага, так вот вы какой?.. Хорошо, хо­рошо! Я-очень рад, очень рад!

Когда мы пришли к Пятницкому; спу­стя долгое время Горький - сказал мне:

— Да-да!.. Видишь, в какие мы в то­бой дела попали... Правда, очень хорош?

Конечно, я сразу догадалась, о ком он
говорит, но, чтобы поддразнить его, на­рочно спросила:

— Ты это 0’ ком?

— Как, о ком? Ну; конечно, о Ленине!
Как хорош!.. И не хвастайся, что ты это
раньше меня говорила, ты и видела его
раньше меня... — совсем по-детски заклю­чил OH. 1 ЗА ва
“ Он часто бывал похож. на больное дитя.

Помню ‘также, как Горький, ветретилея с
Лениным в Лондоне в 1907 году, при­вхав туда на \ с’езд Российской социал­демократической рабочей партии.

Ленин повез нас в гостиницу «Импери­ал», где-то неподалеку от Британекого
музея. Гостиница представляла собою ог­ромный, сырой и неуютный дом, но дру­гого помещения почему-то найти не уда­лось.

Помню, как Ленин беспокоился за Горь­nore:

— Простудим мы его! Ведь ан привык
к мягкому ‘климату, хорошему уходу...

‚ Действительно, в комнате, очень неболь­шой, было сыро и сумрачно, огромная
кровать занимала половину места, боль­шое окно выходило. прямо в етену, газовый
камин мало давал тепла. Был май, но по­года стояла сырая и холодная.

Ленин подошел к кровати, ощупал про­стыни и, зная, что Горький не любит что­бы беспокоились о его здоровье, вполголоса
сказал мне:

— 0й, Мария Федоровна, совсем волг­aie!

Я не знала этого слова и не поняла, о
чем он говорит.

— Простыни-то сырые совсем, надо бы
их посушить, хотя бы перед этим дурав­ким камином. Закашляет у нас Алексей
Максимович, а это уж. никуда “не годитея!

ЗИ УР: Ро в.

poe aa

изображено наряднее, чем в жизни. это
огорчало Горького, и хотя он всегда це­нил критику и искал ее, но в данном слу­чае ‘горячо спорил, доказывая, что прояв­ление борьбы человека с неправдою жизни
всегда прекрасно и потому должно быть
красивым.

Ленин ценил «Мать» очень высоко,
считая появление ее крупным событием, в
недостатки видел больше всего в идеализа­ции революционеров-интеллигентов.

Охнажды Горький рассказывал Ленину,
какое впечатление произвели на него нв­мецкле социал-демократы. Будучи в Бер­лине, Горький виделся с Бебелем, Rayt­ским, Карлом Либкнехтом, Розой Люксем­бург и с другими,

Понравились Горькому только Либкнехт
и Роза Люксембург. Что касается Бебеля,
то, придя в его квартиру и увидя там
массу подушечек, салфеточек, занавесочек,
клеточек 6 канарейками и прочие аттрибу*
ты немецкой  мещанской обстановки,
Горький сразу обозлилея и держал себя
по отношению к Бебелю довольно. сухо.

За ужином против Горького за большим
обеденным столом сидела старупгка, жена
Бебеля, и оживленно разговаривала с тол­стым, равнодушным Зингером.

Горький спросил меня, о чем она гово­рит, & в это время жена Бебеля рассказы­вала Зингеру о том, как теперь дороги
цыплята, что ее Август сейчас ничего
другого, кроме цыплят, кушать не может
и как сегодня ей посчастливилось купить
пару цынлят очень хороших и очень
дешево,

Узнав тему их разговора, Горький даже
крякнул от удивления и громко вздохнул,
очень испугав этим старика Бебеля.

Когда Горький в комических тонах, так,
как только он ‘один умел рассказывать, пе­редавал Ленину 0 своих визитах в Берли­не, Ленин хохотал до слез и без конца вы­спрашивал у него о все новых и новых
подробностях.

В Лондоне Ленин дал’ Горькому обеща­ние приехать на Вапри после того, как
будут закончены дела по с’езду, и сдержал
свое. слово.

Ежедневная рыбная ловля в море Ae
укачивала ни того, ни другого, давала им
возможность беседовать друг с другом 6ea
помехи-—на лодке с ними были только ры­баки-каприйцы да я.
	Удивительно. трогательно

и, А оо баны ed

    
	с ПТ ИРА Е OEE

‘мне эта милая заботливость! Впоследствии   Новгороде, о Волге, о своем детстве, о 63-
	я неоднократно имела возможность У0е­бушке Акулине Ивановне, о своей юности
	Диться в ТОМ, © Каким вниманием Умел и своих скитаниях, Вепоминал отца. Мно­Ленин относиться к людям, особенно к то­го говорил о лелуике.
	ЕЯ Е А: о EERE IN ENS EO товорил 0 дедушке,
варищам, как он умел все видеть, все за-\ Ленин слушал его с огромным внима­мечать и ничего не забывать. нием, блестя прищуренными по привычке
Когда Ленин ушел, Горький долго ходил  глазами, и раз как-то сказал Горькому:

по неуютной комнате от окна к двери, ми­— Написать бы вам все это, батень­\0 газового камина, крутил и покусывал   ка, надо! Замечательно поучительно в6е
по привычке кончики усов, а потом тихо это, замечательно... . \
	и задумчиво сказал;
=— Правда, как женщина? Удивитель­Е О а

— Вы заметили: в России даже ланд­шафт стал уже иной? Плывешь по Волге
и другие берега видишь.

Он повторил каким-то пылающим голо­сом:

— Другие! Нет межей; нет чересполо­сицы, заплат. Идет пшеница сплошь, На
сотни километров пшеница, и принадлежит
она не какому-то там кулачку Сидор’ Пет­ровичу, а взему русскому народу. Эю и
монументально ‘и достойно нашего челове­ка. Стоит он где-нибудь на косогоре, а пле­чи — косая сажень. Весьма  монумен­тально и весьма поучительно. =

 Праздник прошел, и ‘не совру, что на
ругой, а в крайнем случае на третий день
Горький сказал мне:

— Бам нужно здесь поработать. Вы не
обращайте внимания на то, что я говорил:
итальянцы разучиваются работать. Во-пер­вых, они не разучились, а только их фаши­сты отучивают, & во-вторых, взе равно мы
должны пример подавать.

Работал он непрестанно и радовалзя, ко­гда другие много работают. Он любил рас­сказы о хорошей, упорной работе, любил
замыслы, любил и сам рассказывать о сво­их замыслах, а если 6, например, вы по­просили у него уступить вам один из его
замыслов, он бы только погордилея и по­любовался на ваз.

— Здесь местность знаменитая и рабо­TOW вся дышит, — продолжал он шутливо.
— Здесь трудился Торкватто Тассо, Тур­генев. описывал Сорренто, а вон там, напро­тив, на Капри, жил некий Максим Горький
со своими учениками и, как теперь о нем
репортеры пишут: «Псалмы пели был
весьма благочезтив». Ханже всегда кажет­ся, что, назови другого ханжой, тому будет
весьма. лестно.
`Я смотрел на него и думал:
восходит человек к вершинам св
венного и духовного совершенств
ре развивает он евой разум и
венные горизонты, тем ясней он
необ`ятнозть вненгнего ми
стижимость своей после
лютного знания,

Whowuntk лис

чем выше
оего умет­8, тем ши­свои умет­ра и трудну то­дней цели — suco­общей и единой,

 
  
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
   
  
   
  

Помпёю, Неаполитанский музей,
знал буквально каждый уголок. Они ез­дили вместе на Везувий и по окрестностям
Неаполя.

  

ВИДИТ Вю

безуе­Горький сразу осекся, замолчал, покаш»
JAX смущенно и невесело сказал:

— Напишу... Когда-нибудь,

Горький с увлечением показывал Ленину
где он

Ленин, повидимому, не ожидал, что

встретит в лице Горького столь BCOCTOPOHe

не и глубоко образованного человека, ко-=

торый прекрасно осведомлен не только в
литературе, но и во всех других отраслях
искусства, что у Горького большие позна­HHA по истории, естественным наукам, что

он интересуется химией, начитан по фило­софии. Это немного  обижало Алексея
Максимовича, но он тщательно это скры­вал: :

Надо сказать, что Горький уже и тогда
обладал. большими о энциклопедическими

знаниями, которые неустанно и жадно по­полняд в течение всей своей жизни, Он не

знал иностранных языков, но я не помню

случая, чтобы в разговоре с иностранцами,
которые приезжали к нему со всех концов
света и среди которых были самые разно­образные люди — и литераторы, и худож»
ники, и артисты, и крупные ученые, —
Горький был поставлен втупик или ие
смог говорить. с ним на любые темы, хо­тя бы и через переводчика. Со многими
из них он был в переписке, в том числе
с Ромэн. Ролланом, Г. Уэльсом, професео­ром Дюи, Резерфордом, физиком Освальдом
и многими. другими,

Горький удивительно рассказывал. Он
умел двумя-тремя словами нарисовать пей­заж, обрисовать событие, человека, Это
его, свойство особенно восхищало. Ленина.
Со своей стороны Горький не переставал
восхищаться четкостью мысли и яркостью
ума Владимира Ильича, его умением по­дойти к человеку и явлению прямо, про“
ото и необыкновенно ясно.

Мне кажется, что именно с того време“
ни Ленин нежно полюбил Горького. He
помню случая, чтобы Ленин сердилея н&
него даже в периоды больших с ним рас­хождений, А сердиться Ленин умел креп­КО И СИЛЬНО.

Горький любил Ленина горячо, порыви­ото и восхищалея им пламенно.
	Мария АНДРЕЕВА.
	И. В. Сталин и А. М. Горький на Красной площади в 1931 году.
	Неутомимый 

Свыше: 30 лет продолжалось мое близкое
знакомэтво и: совместная: pabora ¢ © Алексеем
Максичозичем ‚Торьыйим.

Горький а не только писателем,
щественных и политическим ‘деятелем, ре­дактором и критиком, он был еще и прак­тическим организатором широчайшего раз­_
  на родину он немедленно беретзя за орга­маха. По. его инициативе и под его руко­BOACTBOM был создан ряд литературных
журналов, газет, сборников, ‘альманахов,

издательств. Именно на этом поприще п 
1 В0

произошло мое знакометво и еближение ¢
Горьким. ;

Впервые я встретился с Алексеем Макли­мовичем в 1905 году по работе над изда­нием студенческого большевистского
нала «Молодая Россия», выходившего при
газете «Новая жизнь». °

ту = ©

  

  «История городов
‘сборники:

жур­организатор

журнала «Летопись» и серией маркеиетских
книг, выпускавиигхся в основанном им из­дательстве: ‚«Парус».

Roo ae dk

0б-:

 В 1913 году по инициативе и при уча­стии Горького возникает огромное издатель­ство «Всемирная литература».

В 1928 году после возвращения Горького
низацию новых издательств, сборников,
альманахов. г
«История фабрик и заводов»; издательет­«Академия»; серии: «Жизнь замеча­тельных людей», «Исторические романы»,
и быта»; тематические
«Рабочий», «Крестьянин» —
‚вот далеко не полный перечень изданий,

Юорганизованных Алекзеем Максимовичем.

«Я теперь не человек, я — предпри­тие», — шутливо говорил Горький, глядя
	дас“, ERY RA PU Pe LV PON, lela al
на груду рукописей и писем, загромождав­них его пизьменный стол.

«Нам, — говорил Горький, просматривая.
п исправляя транки журнала, — предото:

Е Е Не 2
	ИТ ная и многолетняя работа. Задача о
Труд р A ‚ В одном из писем ко мне Горький пи­журнала — готовить и воспитывать боль­.

Car:
	Шевиестевую омену».

С теми-же мыслями о подготовке боль­шевистской смены взялся Горький в 1912
—1913 годах за редактирование «Сборни­ков пролетарских писателей». Участниками

этих сборников были начинающие авторы  

из рабочих, сгруппированные мною при ре­дакции тазеты . «Правда».

Начавшуюся в 1914 году пмпериалистя­«Будем драться жестоко и неутомимо
3a весе, что нам дорого, во что веруем и
что бессмертно. Или это не утешение нам,
что в бессмертное веруем, или не источник

‘бодрости для нас то, что за нашу веру вся

история человечества?..»
Таким я его знал за время нашего дол­‘гого знакомства — неутомимым организато­[ром литературы, пламенным борном за выс­ший ‘идеал человечества: — коммунизм.

чесвую ‘войну -Горьюнй  вотретило изданием! “^^  А. Н. ТИХОНОВ-СЕРЕБРОВ.
	 
	Книги Горького для детей

Детгиз выпускает в ближайшие  дни о Соколе», «Челкаш», «Озорник» и «Хо­сборник рассказов А. М. Горького с ил­зяин». а ,
люстрациями художника Б. Дегтярева, В:
книгу включены ранние произведения Выходит также художественно офору­писателя: «Дед Архип и Ленька», «Мой ленное издание «Детства» Горького ¢
епутник», «Старуха Изергиль», «Несня иллюстрациями художника ВБ. Дегтярева.
	‹ И точно это было вчера, — видел оз этот

[ Opoh ON музей лет двадцать назад, — удивитель­‚нейшая у него была память! — он стал

караул. Рослые, в перьях, расцвеченные,   Рассказывать, да еще как, точно переходил
не шелохнутся. Подилывает катер с коро­@ Нами от витрины к витрине. Он впом­лем. Король ступает на землю. А нужно НИл Париж вообще, парижекое освещение,
добавить, что у неаполитанцев примета’ ТОТ ‚серо-голубой ‚свет,  меланхолический,
	Из воспоминаний о М. Горьком
	_
~Bcesonox HBAHOB
	У нас на Руси много хороших певцов из
сапожников. Не острите, пожалуйста, что
поют-де, как сапожники, а сапоги шьют,
как певцы. Посмотрите, лучше, вот на это­го поменьше. Оч — трубочист. Недавно у
На? трубы чистил, отличный мастер..

Песня окончилась. Ззпевала, сапожник
с лимоном в петлице пиджака, подошел ©
бокалом в Горькому.

— За песню, — сказал запевала, чо­каясь,

Горький ответил `растротанно:

— Цусть поет весь мир. Большое вам,
синьор. певец, спасибо.

Й оба они прослезилиеь, и, ота певец

,
	отошел, Горький эказал:
	.. Алексей Максимович был очень хорош
в тот новогодний вечер: по-праздничному
высокий: прямой, очень веселый. Ему было
всегда отрадно емотреть на мир, но в тот
вечер, быть может, мир кззалоя ему еще
более чарующим и  обольстительным, чем
всегда. На тот вечер он забыл, что над
миром повисла угроза чудовищной войны,
ворота в царство которой откроет в этот
год Германия: Уже на улицах Берлина день
и ночь торчат хари.в защитной форме, в
походных сапогах, гремя. металлическими
кружками, словно кандалами. Они сбира­ют деньги на нациетов, на Гитлера, на вой­ну, на убийство.

Й шурилея он. как-то по-особому, “‘o­эпически-олимпийскому.  Ylostopaw, он
очень любил и понимал праздники, и, когда
_ встречал праздники или празднично умного
человека, он. везь внутренне поднимался
на какую-то волну, — и так катилея но
миру, блестя пеною шумливых речей, вор­кующе гулким смехом и насквозь просве­чивающими вас SecupeneabHo синими гла­зами.

С громадным нетерпением ждал он при­хода певцов и музыкантов, которые ходят
по Сорренто накануне Нового года, как у
нас в деревне ходят на Рождество  «ела­вВилЬщики». только поют здесь не перков­ное, & светское, да одеты певцы по-маска­радному, хотя и без. мак.

Наконец, певцы пришли, Ввалились они
в мастерскую с пляской, бледные, ео жгу­чими от волнения глазами. Оказалось. что .
	перед тем, как попасть: сюда, они подра­лись с какой-то друтой группой певнов, ко­торая тоже хотела попасть в Горькому:
Был особенно примечателен один; © влаж­но-палевым лбом, серьезными движениями,
	з бубном и веткой лимона вместе е плодом.
	в петлице. Пел они бил в бубен свободно,
ликующе, воодушевленио. Художники наце­лились ето рисовать. Особенно их удиви­20, что певец — сапожник.

— Ничего поразительного чет В ТОМ.
что он == сапожник, — сказал Горький, —
	OE EEE NE AD ee EI IEE TEL IS eee СЕ

веди король вступает на неаполитанскую   СВОйственный Парижу, вспомнил сторожа с сотни километров пшеница, и принадлежит Торый прекрасно осведомлен не только
землю, надо схватиться для отвращения МОХнатой, как купальная простыня, бород­она ‘не какому-то там кулачку Сидор Пет.   литературе, но и во всех других отра,

зы
А о аа ЗЫ. а р Е me ФЕ
	землю, надо схватиться для отвращения” ^-®*54, вак купальная простыня, дород­несчастья за ту часть тела, которая цели­КОЙ, который, приняв Горького за анар­KOM названа у нас. печатно только в сло­ХИСТа, сонровождал его настойчиво из зала
варе Даля, 3-е издание, под редакцией Бо=18 Зал.
дуэна де Буртена. Король ветупил. Но’ пе­Горький в этом разсказе шагал по векам
ред тем, как отдать честь королю,  весв КИТайской культуры легко, ках, по клеткам
караул, как один, хватил себя рукой за то\Паркета. Времени для его памяти не су­вышеуказанное место, которое напечатал ществовало, И, Должно быть, это ему было
целиком господин де-Куртена. приятно сознавать. Но ярче и теплей всего
Мы разхохотались, он говорил о талантах:
— Ha этот народ можно, конечно, на — Китай — страна талантливая, но на
деяться: он настойчив. ввропеискую культуру. оказал он слабое
Музыканты пели и танповали долго —  влияние, Это потому, что талант все-таки
часов до трех ночи. Горький знал много был сжат, сдавлен. Талант нужно лелеять.
неаполитанских песен и, встретив знако­И он стал рассказывать о талантливых
мую, очень радовался. Потихоньку, чтобы   людях прежней Росзии, которых исковер­не помещать певцам, он как-то боком при­Кало, изломало, испортило лишь потому,
ближалея к ним, нежно их рассматривая.   Что талант их не был взлелеян.
— А вы. много песен знаете? — слро­От прошлого он. перешел к настоящему.
вил он вдруг меня. И тут потребовал, чтоб нам налили вина,
— Не пою и знаю мало. ‘  и он сказал;
Он даже отшатнулся: — Россия всегда была родиной талан­— Это у вас убеждение или случайно?   тов, а теперь в силу новых сложившихся
— Скорее случайно. Семья наща была и весьма благоприятно для талантов ус­непевучая, приятели тоже мало пели, раз­ловий оная Русь превратилась прямо в не­ве что по. пьяному делу. `.   КИЙ воспитательный дом талантов, Талан­Он перебил меня: . ‘ты, взлелеивают, и я очень рад этому. Я
— Это случайно. Писатель. не может  убежден, что мы окажем на европейзкую
не петь; не знать песен. Писать — это не культуру огромнейвее, неслыханное влия­только размышлять, но и петь. А стихи вы! ние, и весьма в непродолжительном време­писали? — ее . FH =~ GTO бы там фашисты ви - делали!
Я сказал, что писал, и очень плохие. и, Окажем! И среди вот этих песен, - которые
к счастью для человечества, очень мало. нынче эти молодые люди нам пели, будут
Он сказал, не TO шутя, не то зерь­попадаться и наши. А песня в трудом пу­e3Ho:   а ‚_ фтешествует. Роману или пьесе легче. Песня
— Ая питу стихи каждый день.  `` домоседка. Много ли у нас-в России чу­Точно опасаясь, что мы будем прозить жих песен поют? Разве «Марсельезу», A
читать его стихи, он сказал, глядя на пев­наши во всем мире поголовно будут петь.
па-трубочиста с чуть раскосыми не по: он счастливо рассмеялся. Глаза его
итальяноки глазами: ровно и кристально сверкали, Он немного
— А вы в Париже Восточный музей) поднял руки, чтобы отлила прилившая
видели? Китайский отлел® RDOBB.

     
  
   
    
 
   
   
	—Й Муссолини запретил им петь теперь
на улидах. Раньше, бывало, Неаполем идешь
— весь город поет.. Голодный, босый, а по­ет. А теперь — молчит, И вот еще — бе-.
лье вешать сушить на улице нельзя. Бе­лье, изволите видеть, портит. для иноетран­цев фашистский пейзаж. Суши и пой у
себя в комнате. А комнат-то. и нету, Реко­уендую посмотреть, в какой тесноте живет
итальяневая беднота. Не говорю о том, что
несколько семей B комнате, в конце ROH­цов это бывает, но ведь комнаты-то без
окон. ры  

Он указал на сына:
_ — Вот, попросите его; он покажет, как.
это бывают комнаты без окон; Да еще
влобавок тут же жаровня. Но народ ита­льянцы: ‘везелый, фашизм пройдет, запоют
еще по-настоящему. Им бы только -ухва­титься за настоящее, 3 то они могут, бог
знает, за что ухватиться. Ss

Он: рассмеялся.

— Как-то стою на балконе: отеля «Кон.
тиненталь» в Неаполе. Неподалеку, в со.
седнем отеле, должен жить приехавший в
Неаполь’ король. Корабль: королевекий: уже
на рейде. и возле гостиницы -=— почетный