2 апреля 1949 г., № 77 (1301).
‚.Над океаном и землею висел ‹ туман,
гус смешанный < дымом, мелкий дождь
лениво падал на темные здания города и
‚ мутную воду рейда.
У борюв парохода собрались эмигранты,
молча глядя на всё вокруг пытливыми глазами належд и опасений, страха и радости,
— 90—10? тихо спросила девушка
польва, изумленно указывая на статую
(Свободы. Rro-To ответил:
— Американский бог...
Массивная фигура бронзовой женщины
покрыта © ног до головы зеленой окисью.
Холодное лицо слепо смотрит сквозь туман
в пустыню океана, точно бронза ждет
солнца, чтобы оно оживило ее мертвые
глаза, Под ногами Свободы — мало земли,
она кажется поднявшейся из океана, пьедестад ве—как застывшие волны. Ее рука,
ВЫСОКО ПОДНЯТАЯ над окезиом и мачтами,
сулов, прихает позе горлое, величие и кра‹оту. Вавелея—вот факел в крепко сжатых пальцах ярко вепыхнет, разгонит серый дым и щедро обюльет все крутом горячим, радостным светом.
А крумм ничтожно куска земли, на
котором она стоят, скользят по воде окедна, как допотонные чудовища, огромные
железные суда, мелькают, точно голодные
cee маленькие катера. Ревут сире‚ Похобно голосам. сказочных гигантов,
ме сердитые свистки, гремят цепи
якопей. сурово плешут волны океана.
Рее вокруг бежит, стремится, вздрагивает напряженно. Винты и колеса парохо1ов торопливо бьют воду — она покрыта
желтой пеной, изрезана морщинами.
Й кажется, что все — железо, камни,
Roa, дерево—пюлые протеста против жизни
без солнца, без песен и счаетья, в плену
тяжелого труда, Вее стонет, воет, скрежещет, повинуясь воле какой-то тайной силы,
вражлебной человеку, Повсюду. на груди
воды, изрытой и разорванной железом, запачканной жирными, пятнами нефти, засоренной щепами и стружками, соломой. и
остатками пищи -— работает невидимая
глазом холодная и злая сила. Она сурово и
однообразно дает толчки всей этой необ’ятной машине, в ней корабли и доки--только
маленькие части, а человек — ничтожный
винт, невидимяя точка среди уродливых,
грязных сплетений железа. дерева, в хаосе.
судов. лодок и каких-то плоских барок, наглуженных вагонами,
Ошеломленное. оглохшее от шума, задерганное этой пляской мертвой материи: двуноме существо, все в черной копоти и:
масле, странно смотрит на ‘меня, сунув
руки в ‘карманы штанов, Лицо его’ замазяно густым налетом жирной ‘грязи, и не
глаза живого человека сверкают на нем, а
белая кость зубов.
Медленно ползет судна; среди толпы других чудов. Лица эмиграйтов стали странно
серы, отупели, что-то однообразно-овечье
покрыло все глаза. Люди стоят у борта и
безмолвно смотрят в туман:
А в нем рождается, растет нечто непостижимо огромное, полное гулкого ропота,
оно дышит навстречу людям тяжелым,
пахучим дыханием, и в шуме его слышно
0-то грозное. жадное.
90 — город, эо-—Нью-Йорк. На берегу
смят двадцатиэтажные лома, безмолвные и
темные «скребницы неба». Квадратные,
лишенные желания быть красивыми, тупые, тяжелые здания ‘поднимаются вверх
угрюмо и скучно. В каждом доме чуветвуется надменная кичливость своею высотой, своим урюдством. В окнах нет цветов
и не вилно летей...
Издали город кажется огромной челюстью, с неровными, черными зубами. Он
INT в небо тучами дыма ‘и сопит, как
обжора. страдающий ожирением,
Войдя в него. чувствуешь, что ты попал
в желудок из камня и железа, в желудок,
комрый проглотил несколько миллионов
людей и растирает, переваривает их.
Улица-—©скюльзкое, алчное горло; по’ нему куда-то вглубь плывут темные куски
пищи города — живые люди. Везде —
нал головой. под ногами и рядом © тобой
живет, грохочет, торжествуя свои победы,
железо. Вызванное к жизни силою Золота,
одушевленное ‘им, оно окружает человека
своей паутиной, глушит его, сосет кровь
и \03г, пожирает мускулы и нервы и растет, растет. опираясь на безмолвный кКамень, все шире раскидывая звенья своей
цепи.
Как огромные черви ползут локомотивы,
влача за собою вагоны, крякают, подобно
жирным уткам, рожки автомобилей; угрюме
воет электричество, — душный воздух Haпоен, точно губка влагой. тысячами ревущих звуков, Придавленный к этому грязному городу, испачканный дымом фабрик,
н ненодвижен среди высоких стен, поврыTHX ROTOTHIO. oe
LDN
На площадях и в маленьких скверах, где
пыльные листья деревьев мертво висят на
ветвях, — возвышаются темные монументы, Их лица покрыты толстым слоем гряви, глаза их, когда-то горевшие любовью к
родин\ засыпаны пылью города. Эти бронзовые люди мертвы и одиноки
многоэтажных домов. они кажутся карликами в черной тени высоких ‚ стен, они
заплутались в хаосе безумия вокруг них,
остановились и. полуослепленные, грустно,
6 болью в сердце смотрят на жадную суету людей у пог их Люли, маленькие. черные, сустливо бегут мимо монументов, и
HART не бросит взгляда на ARTO героя.
Ихтиозавры капитала стерли ИЗ памяти
людей значение творйов свободы. о.
Кажется, что бронзовые люди охвачены
отной и той же тяжелой мыслью:
ТАЛИНСКИЙ Сокол
В 81-й годовщине со дня рождения А. М. Горького
M POPEKUT
ГРОМКОГОВОРЯЩАЯ ПЕРЕДАЧА
{0 ПРОВОДАМ ОСУЩЕСТВЛЕНА
`В РОССИИ
ЛЕНИНГРАД, 1 апреля. (ТАСС). Здесь
вышла книга «Русские изобретатели в Teлефонии».
Исследование ‘архивных ^ материалов,
технических журналов прошлого века и.
других специальных изданий, проведенное
в последние годы, позволило установить,
что тромкоговорящая передача по проводам
впервые в мире была изобретена в России.
В 10 время, когда телефон только заво+
евал праза гражданства, изобретение громкоговорящего телефона явилось событием
большой важности.
Появление громкоговорящего телефона и
организация громких передач тесно связаны с деятельностью многих русских телефонистов и, в первую очередь, с работами
Ю. Охоровича. Начав с 1878 года заниматься иселедованиями-в области электричества, он внес много усовершенствований
в этой области. Но самым важным изобретением Охоровича было создание’ весьма
чувствительного микрофона, который он.
сконструировал в 1880 году и назвал
«термомикрофон». Я
Опытная громкая телефонная передача
была устроена Охоровичем еще в 1880 тоду, ав 1885 году на третьей электротехнической выставке в Петербурге состоялось
публичное испытание приборов. Приглашенные для испытания аппарата певица ‘и
оркестр находились в физическом кабинете
Русского технического общества в Соляном
городке, где были установлены микрофены.
На этой выставке был оборудован специальный зал громкой телефонной передачи.
В каталоге выставки значилось: «Термомикрофон Охоровича установлен в одном из
помещений Малого театра и передает по телефону того же изобретателя мелодии, исполненные певицей и отдельными музыкальными инструментами»,
Изобретение громкой телефонной передал
чи открывалю важную область практического использования телефона. Оно свидетельствовало, насколько глубокой и многообразной была деятельность русских новаторов в телефонии и как смело их творческая мысль искала путей широкого распространения этото средства связи.
Выставка, посвященная
° А. М. Горькому
ЛЕНИНГРАД, 1 апреля. (ТАСС). В Домв
офицеров ‘имени Кирова. открыта выставка,
посвященная 81-Й годовщине со дня рождения великого пролетареком писателя
А. М. Горького.
Привлекают внимание материалы, показывающие, что книги Гооького за советские годы изданы в.нашей стране тиражом в 48 миллионов экземпляров. В 27
странах выпущены переводы 261 его про»
изведения. Специальная карта, рассказыва,=
ет, в каких пунктах мира побывал Горьз
КИЙ.
На стенде экспонируются номера «Прав-.
ды» е произведениями писателя. “В епециальных витринах — многочисленные
издания повести «Мать», выпущенные в
СССР, странах народной демократии и дру.
гих странах мира, сборники публицистических статей: «С кем вы, «мастера культуры»?», «Если враг не сдается, — ето
уничтожают» и другие.
Дом офицеров о офтанизует торьковекий
литературно-художественный вечер для генералов, офицеров и членов их семей. По=
сле доклада о мировом значении творчея
ства великого пролетарского писателя будут показаны отрывки из его пьес.
ород желтого Льявола
Но’ когда в этом городе смотришь на
огонь, заключенный в прозрачные темницы из стекла, понимаешь, что злесь-——как
все — огонь порабощен. Он служит 3олоый для Золота ‘и: враждебно далек от людей...
Rak Bee — железо. камень, ‘дерево —
огонь тоже в заговоре против человека,
ослепляя его, он зовет:
— Иди сюда! ;
И выманивает:
— Отдай твои деньги!..
Люди идут на его зов, покупают Heнужную им дрянь и смотрят на зрелища,
отупляющие их.
Кажется, что где-то в центре города верTHATCH CO сладострастным визгом. и ужасающей быстротой большой ком Золота, он
распыливает по всем улицам мелкие пылинки, и целый день люди жадно ловят,
ищут, хватают их. Но вот наступает вечер, ком Золота начинает вертеться в противоположную сторону, образуя холодный,
огненный вихрь, и втягивает в него людей
затем, чтобы они отдали назад’ золотую
пыль, пойманную днем. Они отдают веегла
больше TOTO, сколько взяли: и на утро
другого дня ком Золота увеличивается в
0б’еме, его вращение становится быстрее,
грамче звучит торжествующий вой железа,
ето раба, грохот всех сил, порабощенных
ИМ.
И жалнее, с большей властью, чем вчера, оно сосет кровь и мозг людей для 19-
г, чтобы к вечеру эта кровь, этот Moar.
обратились в холодный, желтый металл.
Ком Золота — серхие города. В ето биении — вся жизнь, в росте ето об’ема—
весь смысл ев.
Для этого люди целыми днями роют землю, куют железо, строят лома, дышат дымом фабрик, всасывают порами тела грязь
отравленного, больного воздуха, для этого
они продают свое красивое тело. _
`Это скверное волшебство усыпляет их
души, оно делает людей гибкими орудиями
в руке Желтого Дьявола, рудой, из которой
Он неустанно плавит Золото, свою плоть и
КроВЬ. .
Из пустыни окезна идет ночь и дышит
на. пород прохладным, соленым дыханием.
Тысячами стрел вонзаются в нее холодные
огни =— она идет, состралательно окутывая
темными одеждами безобразие домов, мерзость узких улиц, прикрывая грязь лохмотьев нищеты. Дикий вопль жадного безумия несется ей навстречу, разрывая ее
тишину — она идет и медленно гасит нахальный блеск порабощенного огня, закрывая своей мягкой рукой гнойные язвы города.
Но, вступая в сети улиц, она не в силах
победить, разогнать своим свежим дыханием ятовитые испарения торода. Она трется
о камень’ стен, нагретый солнцем, ползет по
ржавому железу крыш, VO грязи мостовых,
пропитывается ядовитой пылью, глотает
запахи и, опуская крылья. бессильно, неподвижное ложитея на крыши домов; в Raнавы улин. От нее осталась только тьма, —
свежесть и прохлада исчезли, проглоченные камнем, ‘железом, деревом, грязными
легкими людей. В Вей больше нет тишины, нет поэзии... ео
В связи с 81-й годовщиной со дня’ рождения великого русского писателя, основоположника советской литературы — Алексея Максимовича Горького «Сталинский сокол» .начинает с сегодняшнего номера печатать проa
— Разве такую жизнь хотел я создать?
круг кипит, как суп на плите; лихорадочная жизнь, бегут, вертятся. исчезают
В этом кипении; точно крупинки в бульоне,
как щенки в море, маленькие люди. Город
ревет ‘и глотает их одного за другим ненасытной пастью.
Одни из героев опустили руки, другие
подняли их, протягивая над головами людей, предостерегая:
— Остановитесь! Это не жизнь, это безуMie...
‚ Вее они — лишние в хаосе уличной Жизни, все не на месте в ликом рева жалности, в тесном ‘плену угрюмой фантазии из
камня, стекла и железа. -
Однажды ночью они все вдруг сойдут с
пьедесталов и тяжелыми шагами оскорбленных пройдут по улицам, унося тоску своеРо одиночества прочь из этого гореда, в
поте, где блестит луна, есть воздух и тиХИЙ покой, Вотда человек всю жизнь трудилея на..благо своей родины, он этим несомненно заслужил. чтоб после смерти его
оставили в поков.
изведения А. М. Горького — памфлет <«Город Желтого Дьявола», 12-ю и 25-ю главы
повести «Мать», памфлеты «Один из королей
республики», «Жрец морали», публицистическую ‘статью
туры»?» и другие.
«С кем вы, «мастера кульКогда к нему подхолят, он неуклюже, точню волк, поворачивает туловище и что-то
говорит. .
Юноша, очень бледный и худой, опираясь На столб фонаря, смотрит серыми глазами вдоль улицы и по временам ветряхивает курчавой головой. Ею руки засунуты
глубоко в карманы брюк и судорожно шевелят там пальцами...
Здесь, в этих улицах, человек, заметен,
слышен его голое, озлобленный, раздраженный, метительвый. Здесь у человека ‘ость
Лицо-— олодное, возбужденное, тоскующее.
Вилно, что люди чувствуют, заметно, что
эни ‘думают. Они ‘кишат в грязных кана
вах, трутся друг о друга, точно еор в. потоке мутной. воды; их кружит и вертит
сила голода, оживляет ‘ острое желание
сесть что-нибудь.
Б ожидании пиши, в мечтах. о наслаждении быть сытыми, они глотают насыщенный ядами воздух, и в темных глубинах их душ рождаются острые мысли, хитрые чувства, преступные желания,
Они подобны болезнетворным микробам
в желудке горола, и будет время, когль они
отравят его теми же ядами, которыми он
тах щедро питает их теперь!
Юноша у. фонаря время от. времени
встряхивает головой, крепко стиснув голелные зубы. Мне кажелея, я понимаю, о чем
он думает, чего он хочет — иметь ‘огромные рукя страшной силы и крылья за спиной он хочет, мне кажется. Это для того,
чтобы олнажды днем подняться над 19р0-
дом, опустить в него руки. как лва стальных рычага, и смешать в нем все в грулу
мусора и праха, — кирпич и жемчуг, .з0-
лото и мясо рабов, стекло и миллионеров,
грязь, идиотов; храмы, деревья, отравленные грязью, и эти глупые; многоэтажные
«скребницы неба», все, веть горд — в
кучу, в тесто из грязи и крови людей—
в скверный хаос: Это страшное желание
естественно в мозгу юноши, как нарыв на
теле! хулосочного. Где много работы рабов,
там. не может быть места для свободной,
творческой мысли, там могут цвести тольRO Wie разрушения, ядовитые нветы Meсти, буйный протест животном. Это понятно — искажая лушгу человека, люли не
должны ждать от него милосердия к ним.
Человек имеет право мести — это праBO лают ему люли.
В мутном небе, покрытом копотью, гахнет день. Огромные лома становятся все
мрачнее, тяжелее. Кое-гле в их темных
недрах вепыхивают огни и блестят. точно
желтые тлаза странных зверей, которые
должны вею ночь стеречь мертвое богатство этих гробниц.
Люди кончили работу дня и, — не думая 0 TOM, зачем она блелана. нужна ли
одного— большого, но разбитого в ничтожные пылинки, растертого в дресву.
Гонимый бешеным бегом’ вагонов. воздух
развевает платье .и волосы людей. бьет им
в лицо теплой, душной волней, толкает,
вгоняет им в уши тысячи звуков, бросает
в глаза мелкую; едкую пыль, слепит; оглуMaeT протяжным, непрерывно воющим
ЗВУКОМ...
Живому человеку. который мыслит, ©9-
здает в своем мозгу мечты, картины, образы, родит желания, тоскует, хочет. отриЦает, ждет,—живому человеку этот дикий
вой, визг, рев, эта дрожь камня стен,
трувливый дребезг стекол в окнах — все
это ему ‘мешало бы. Возмущенный. он Вышел бы из дома и сломал, разрушил ‘эту
мерзость — «виздушную дорогу»; oH a+
ставил бы замолчать нахальный вой железа, он — хозяин жизни, жизнь — для
него, и все, что ему мешает жить-—млжно
быть уничтожено.
Люди в домах городЯ Желтого Дьявола
спокойно переносят все, что’ убивает человека.
Внизу, под железной сетью «воздушной
дороги», в пыли и грязи мостовых, ‚ 063-
молвНо возятея дети,—безмолвно, хотя, они
смеются и кричат, как дети всего мира, но
голоса их тонут в грохоте над ними, точно
капли дождя в море. Они кажутся цветами, которые чья-то грубая рука выбросила
Из окон домов в грязь улицы. Питая свой
тела жирными испарениями города, ‘они
бледны и желты, кровь их отравлена, нервы раздражены зловещим криком ржавого
металла, угрюмым воем порабощенных молНИЙ,
`Разве‘из этих детей вырастут здоровые,
смелые, гортые люди? — спрашиваешь еебя. В ответ отовеюду скрежет, хохот, злой
BUT.
Вагоны несутея мимо Иет-Сайда, квартала бедных, компостной ямы города. Глубокие канавы улиц, ведущие люлей куда-то
в глубины города, де — представляется
уму — устроена огромная, бездонная дыpa — котел или кастрюля, — тула’ стекаютея все эти AWAH, WH TAM из них выварйвают золото. Канавы улин кишат детьми.
Я очень мното видел нищеты, ‚мне хорошо знакомо ее зеленое, бескровное, костлявое лицо, Ее глаза, тупые от голода и. горящие жадностью. хитрые и мстительные
или рабеки покорные и «всегда нечеловеческие, я всюду видел, но ужас нищеты HerСайда — мрачнее всего, что я знаю.
В этих улицах, набитых людьми, точно
мешки крупой, дети жадно ищут в кородках с мусором, стоящих у панелей, загнившие овоши и пожирают их вместе <
плесенью тут же, в едкой пыли, и духоте.
Когла они находят корку загнившего хлеба, она возбуждает срели них дикую вражду; охваченные желанием проглотить ее,
они дерутся, как. маленькие гобачонки. Они
покрывают мостовые стаями, точно прожорливые голуби; в час ночи, в два И 1034-
нее— они вбе еще роютея в грязи. жалкие
микробы нищеты. живые упреки жадности
богатых рабов Желтого Дьявола.
На углах грязных улиц стоят какие-то
печи или жаровни, в них что-то варится,
пар. вырываясь по тонкой ‘трубке на воз
дух, свистит в маленький свисток на конце
ее. Тонкий, режущий ухо евиет прерывает
своим дрожащим острием BCE звуки улиц;
он тянется бесконечно, как ослепительно
белая, холодная нить, он закручивается вокруг горла, путает. мысли в голове, бесит,
гонит куда-то и, не емолкая ни’на секунду. дрожит в снилом запахе, пожравшем
воздух, дрожит насмешливо, злобно pone
зывая эту жизнь в. Грязи.
‚ Грязь — стихия, она пропитала 00000
все: стены домов. стекла окон, одежды люлей. поры их тела, мозги, желания. мысли...
В этих улицах—темные впадины дверей
подобны загнившим ранам в камне стен,
Когда, заглянув в них, увидишь грязные
ступени лестниц, покрытые мусором, кажется, что там, внутри, все разложилось и
гнойно, как во чреве трупа. А люди представляются червями... ‘
Высокая женщина с большими темными
глазами стоит у двери; на руках у нее ребенок, ее кофта расетегнута, бессильно повисла длинным кошелем ее синяя грудь.
Ребенок кричит, паралая пальцами `вялое,
голодное тело матери, тычетея в нею лицом, чмокает губами, на минуту умолкает,
вновь кричит < болышей силой, бьет руками
и ногами грудь матери. Она’ стоит, точно
каменная, И ГЛаза ее круглы, как у совы
—®0ни смотрят упорно в одну точку перед
собой. Чувствуешь, что этот взгляд. не может видеть ничего, кроме хлеба. Она плотно сжала губы и дышит носом, ноздри ее
вздрагивают, втягивая пахучий, густой воздух улицы; этот человек живет воепоуинанием о пище, проглоченной их вчера, мечTOH 9 куске, который он, может быть, с’ест
когда-нибудь. Ребенок кричит, судорожно
По тротуарам спешно идут люди туда и
сюда, по всём” направлениям улиц. Их веасывают глубокие поры каменных стен.
Торжествующий гул’ железа; громвий вой
электричества, гремящий шум работ по
устройству ‘новой’ сети металла) новых
стен из камня-—вее это заглушает голоса
людей, как буря в океане — крики птиц.
Лица людей непотвижно сиокойны =
должно быть никто из них не чувствует
несчастья быть рабом жизни, пищей города-чуловища. В печальном самомнении
они считают себя хозяевами своей сульбы
— в глазах у них, порою, светится сознание своей независимости, HO, видимо, им
непонятно, 970 это только независимость
CPE, MG OD TORO ЧеоЗаАвВИсимостТЬь.
TOHODA B руке плотника, молотка в руке
вузнеца, кирпича в руках невидимого каменщика, который, хитро усмехаясь, строит для всех одну огромную, но тесную
тюрьму. Есть много энергичных лиц, Но.
на каждом лице прежде всего вихишь зубы. Свободы внутренней, свободы духа —
не светится в глазах людей. И эта энерros без свободы напоминает холодный
блеск ножа; который еще не успели истуПИТЬ, Это — свобода елепых орудий в руках елтого Дьявола — Золота.
Я виервые вижу такой чудовищный-город, и никогда еще люди не казались мне
так ничтожны, так порабощены. Й в vo
Же время я нигде не встречал их такими
трагикомически довольными собой, каковы
они в этом жадном и грязном желудке обжеры, который впал от жадности в идиотизм и с диким ревом скота пожирает мозги и нервы... ,
O люляух — страшно и больно говорить.
Вагон «воздушной дороги» с воем и грохотом мчится по рельсам, между стен домов
узкой улицы, на высоте третьих этажей,
однообразно ‘оиутанных , решетками железных балконов’ и лестниц. Окна открыты, и
почти в каждом из них — фигуры людей.
Одни -—— работают, что-то шьют или считают, наклонив головы над конторками,
другие проёто сидят у окон, лежат трудью
на полоконниках и смотрят на вагоны, каждую минуту пробегающие мимо их’ глаз.
Старые, молодые и ‘дети — все одинаково
безмолвны, однообразно спокойны. Привыкли к этим стремлениям без цели, привыкли
думать, что тут есть цель. В глазах — нет
гнева против владычеетва железа, нет ненависти к его торжеству. Мелькание вагонов сотрясает стены домов,—вздрагивают
груди женшин; головы мужчин; на решетках балконов валяются тела детей и тоже
дрожат, привыкая принимать эту отвратительную жизнь как должное, неизбежное.
В мозгах, которые всегда ветряхивают, вероятно. невозможное мысли плести свои смелые, красивые кружева, невозможно родить
живую. дерзкую мечту:
Вот. промелькнуло темное лицо старухи в
грязной кофте, ‘расстегнутой на груди. Уступая дорогу вагонам, замученный, отразленный воздух иснуганно бросился в окна,
— ‹едые ‘волосы на голове старухи затрепетали, точно крылья серой птицы. Она
закрыла свинповые, потасшие глаза. Исчезqa.
В мутных внутренностях комнат мелькают железные ‘прутья’ кроватей, покрытых
лохмотьями, грязная посуда и об’едки пищи
на столах. Хочется увидеть цветы на окнах,
ищешь человека с книгой в руке. Стены
льются мимо глаз, точно’ расплавленные,
они текут грязным потоком навстречу, в
быстром беге потока тятостно копошатся
безмолвные люди.
Лысый череп тускло блеснул за стеклом,
покрытым слоем пыли. Он однообразно: качался над каким-то станком. Девушка, рыжеволосая и тонкая, сидит на окне и вяжет
чулок. ечитЯя темными глазами петли. Ударам воздуха ве качнуло внутрь комнаты, —
она не отвела глаз от работы, не поправила
платья, развеянного ветром. Два мальчика,
лет по пяти, строят на балконе дом из шепок, Он развалился от сотрясения. Дети
хватают маленькими лапами тонкие шепы, чтобы они’ не. упали на улицу сквозь
отверстия в. решетке балкона, —й тоже не
смотрят на причину, помешавшую их 3адаче. Еще и еще лица, ‹ одно 6a другим,
мелькают в окнах, точно осколки чего-то
OEE IDE EE EEE EES
она длЯ НИХ. — быстро бегут. спать. ‘Тротуары залиты темными потоками человеческого тела. Bee головы олнообразно пакрыты круглыми шляпами, и все мозти—
Город засыпает в духоте, он ворчит, как
огромное животное. Оно глишком. мною
пожрало за день разной пищи, ему жарко,
неловко и снятея дурные, тяжелые сны.
РЕСТАБРАЦИЯ
ПУШКИНСКИХ
ПАМЯТНИКОВ
это вилно по глазам — уже уснули. Рябота. кончена, думать больше не о чем. Все
думают только-для хозяина. о себе думать
нечего: если есть работа — булет хлеб и
ешевые наслаждения жизнью. кроме STO.
го ничегс не нужно человеку в городе
Желтого Дьявола.
Люди ‘идут к свои постелях, к женщи.
нам своим, своим мужчинам, и ночью, в
душных комнатах, потные и скользкие от
пота, будут целоваться. чтобы для горола
ролилаеь новая, свежая пиша...
Идут. Не слышно смеха, нет веселого
говора, и не блестят улыбки.
Крякают автомобили. щелкают. дичи, густо поют электрические провода, гремят
вагоны. Вероятно, где-нибуль играет муShika. ,
Мальчишки резко выкрикивают названия газет, Подлый звук шарманки и чейто. вопль сливаются в трагикомичееком
об’ятии убийцы и балаганного шута. Безвольно идут маленькие люди, — точно
камни катятся пол гору...
Bee больше и больше вспыхивает желTHX огней — целые стены еверкалот пламенными словами о пиве, о виски. © мыле,
новой бритве, шляпах, еигарах, › театрах.
Грохот железа, гонимого всюлу вдоль улиц
жадными толчками Золота, ве становится
тише, Теперь, когла везде горят огни, этот
непоерывный вопль еще значительнее, он
Вздрагивая, угасает огонь, отелужив свою
жалкую службу провокатора, лакея рекламы. Дома всасывают людей, одного за друTUM, B CBOH каменные внутренности.
приобретает новый смысл, более тяжелую ных столбов и множества черных дверей в ПАМЯТИ
силу. стенах ломов,—черных дверей, сонно рази(3 стен домов. е вывевок. из окон реет ueocry umacnamatia tracing ВЫДАЮЩЕГОСЯ
Уч л vavara
СОВЕТСКОГО ПЕДАГОГА
А. С. МАКАРЕНКО
ВИЕВ, 1 апреля. (ТАСС). Сегодня об
щественность столицы Украины omeyaет 10-ю годовщину со дня смерти талантливого советском писалеля и педагога А. С. Макаренко. Состоялась об’елиненная научная сессия институтов. недаDOTUKA и пеихологии. На ней были заелушаны семь научных локладов 0 а
ческом методе А. С. Макаренко. .
В школах Киева сеголня проходят заседания педагогических еоветов и собрания
учащихея, посвященные памяти А. С. Макаренко. Организовано коллективное посещение учащимися выставок, отображаю+
щих жизнь и деятельность выдающегося
педагога нашей страны,
нувших квадратные пасти, Где-то далеко
гремит и воет вагон трамвая. Ночь задохнулась в глубоких клетках улиц, ночь
умерла.
Человек идет, размеренно передвигая ноги, и качает свой длинный, согнутый корпус. В ео фигуре есть что-то думающее и
хотя нерешительное, но’ — решающее...
Мне кажется, он — sup.
Приятно видеть человека, который чувствует себя живым в черных еетях города.
ранов — льется ослепляющий свет расплавленного Золота. Нахальный, крикливый, он торжествующе трепещет всюду,
режет глаза, искажает лица своим хололным блеском. Его хитрое сверкание полно
острой жажды вытянуть из карманов людей ничтожные крупицы их заработка, —
он слагает свои полмигивания в огненные
елова и этими словами молча зовет рабочих к дешевым УДОВОЛЬСТВИЯ. предлагает
ИМ удобные. вещи...
Страшно много огня в. этом городе! СнаАудой, высокий и сутулый человек стоит на углу улицы и скучно, бесцветными
глазами смотрит направо и налево; медленно повертывая голову. Куда ити’ Bee
улицы одинаковы, и все дома смотрят друг
на друга бельмами тусклых окон одинаково
безразлично и мертво...
‚ Душная тоска давит горло теплой рукой,
‘стесняя дыхание. Нал крышами домов не‘похвижно стоит прозрачное облако дневных
испарений проклятого, несчастного. города,
Сквозь эту’ пелену в недосягаемой высоте
‘небее тускло мерцают тихие звезды,
_ Человек снял шляпу, пэднял голову,
‚смотрит вверх. Высота домов в этом гороye оттолкнула небо’ далыне от земли, чем
‘где-либо. Звезды-—- мелки, одиноки...
Вдали тревожно звучит медная труба.
Длинные ноги человека странно вздрагивают, и ов идет в одну из улиц, шагая медленно, наклонив голову и ризмахивая руками Уже поздно, улипы становятся BCE
более пустынными. Одинокие маленькие
люди исчезают, точно мухи, пропадая BO
тьме. На углах неподвижно стоят пюлицейские, в серых шляпах, с палками в руках.
‘Они жуют табак, медленно двигая челюСТЯМИ.
пребыванием в них Нушкина: на Фонтанке, 185, где поэт жил по окончании лицея
до высылки на юг; на здании по’ проспекту Римского-Кореакова, 39, где собирались члены «Зеленой лампы»: в доме 53
пе Красной улице — местожительстве
Пушкина в 1831—1832 годах—и на Мой“ке, 12, — его последней квартире.
В Новой деревне, на месте, ‘где иноземный наймит Дантес убил Пушкина, вы»
cures обелиск из красного гранита. Он был
воздвигнут © столетнюю толовщину Co дня
гибели великого русского поэта. Исполком
Ленгорсовета вынес решение о благоустройстве места дуэли Пушкина и под’ ездов
к нему, Будет реставрирован обелиск, пострадавший от осколка вражеского снаряда, укреплен барельеф, с изображением
Пушкина,
Ведутея также большие работы по восз
становлению Лазаревской церкви Алексанхро-Невской лавры. построенной рус
скими мастерами в конце ХУШ века. Здесь
находится могила двоюродного деда поэта
И, А. Ганнибала.
В городе Пушкине начата реставрация
знаменитого памятника поэту в лицейском
садике.
Человёк идет мимо них, мимо телефонCee ee ee rae ae GRE Telb-luyga 910 кажется красивым си, возбужлая, Раскрытые окна дышат тошным запахом
цем,—она пе слышит его криков, не чув0
веселит. Отонь-—евоболная стихия, гордое
ствует уларов..; а аа Panta nu М ло человеческого пота. о
Старик. длинный и худой, е. хищным лицом, без шляпы на седей голове, прищурив
красные веки больных глаз, осторюжно
роелея в куче мусора, отбирая куски угля,
Пепонятные, глухие звуки дремотно во3ATCH B LYULHOH, тоскливой тьме...
Уснул и сонно бредит мрачный repo!
Мелтого Льявола.
дитя солнца. Вюогла on буйно раепветает—
его цветы трепещут и KART прекрасней
всех пветов`земли. Он очищает. жизнь, он
молит Уничтожить все ветхое, умершее и
грязное.