Процесс главных немецких военных
преступников в Нюрнберге

о лотам САЯГЛИЙСКИХ Л
	Е, СРР
бежавших из лагеря военнопленных.
	Зашитник Нельте спрашивает свидетеля:
	У О OE

«Верно ли, что фельдмаршал Кеитель по­звонил вам по телефону и сказал, что ми­нистр иностранных дел хорошо знает всё
это дело и что ему необходимо составить

ноту?».
	Свидетель подтверждает это.
— Скажите, — снова спрашивает защит­ник. — существовал ли приказ ОКВ, в си­ge
	лиции безопасности и СД.
	Е Е СР: ЧА.

Свидетель подтверждает, что подобный
	ee ee ee

приказ, без сомнения, существовал. Генерал
фон Гревениц получил этот приказ в глав­ной ставке.

_ = И д
	Защитник подоудимого Кальтенбруннера
	адвокат Кауфман и защитник подсудимого
Геринга адвокат Штамер задают свидетелю
несколько вопросов, связанных с деятель.
ностью их подзащитных. Вслед за этим к
микрофону подходит защитник генерально­го штаба и ОКВ адвокаг Латернзер. Из
ответов свидетеля на вопросы защитника
следует, что Вестгоф был участником BOH­ны против СС
	Защитник: Скажите, наступая в России,
	‚ видел: ?

elt BHAeCNH большие разрушения
	Свидетель: Да, частично мы Видели та“
e пазрушения. Были разрушены целые
	кие разрушения.
деревни.
	Защитник: Скажите,
	келезными дорогами и
	Свидетель: Да, перед
	такие разрушения.
	это было также с
промышленностью?
Ленинградом были
	шительно возражает против слова «эксплоя­тация». Он признает, что Германия действи­тельно вывозила из Голландии продоволь­ствие, сырье, рабочую силу, подчинила сво­им интересам всю голландскую экономиче­скую жизнь. Но, утверждает свидетель, это
не может быть названо эксплоатацией. Это,
по его словам, всего лишь «мобилизация ре­сурсов для ведения войны». Обвинитель
предявляет документ за документом, раз­облачающие немецкую эксплоатацию _ Гол­ландии. Однако начальник гитлеровсхой кан­целярии монотонно бормочет: «об экс­плоатации мне ничего не известно; никакой
эксплоатации не было».
	После того, как немецкими документами
	и свидетелями было неопровержимо докаЗа­во, что миллионы иностранных рабочих бы­ли насильственно угнаны в Германию, Лам­мерс пытается нагло утзерждать, будто онн

приехали добровольно.
	Ламмерс не случайно старается скрыть
	истинное положение дел в этой области.
Дальнейшим допросом устанавливается, что
сам Ламмерс принимал весьма активное уча­стие в организации системы принудитель­ного труда. Время от времени Гитлер пору­чал ему согласовывать действия отдельных
фашистских ведомств, работавших в этой
областя.
	Обвинитель: Вам это известно?
Свидетель: Я не изучал бюджет мини­стерства внутренних дел. У меня не было
времени читать чужие бюджеты.
	Обвинитель’х Было ли известно вам, что
	в нацистской Германии было свыше 300
концлагерей?
	Свидетель: Нет. Об этом мне ничего
	Обвинитель: Перед лицом этого Трибу­нала вы, находившийся в центре правящих
кругов нацистской Германии, утверждаете,
что знали только о трех лагерях?
	Свидетель: Я не заботился о концлатерях.
	Я знал лишь о двух— трех лагерях, и мне
было ясно, что должны были существовать

и другие.
	Обвинитель: Я утверждаю, что вы пре­красно знали об этом терроре и продолжа­ли осуществлять его до последнего дня.
Ведь вы же были обергруппенфюрером. СС.
Может быть, поэтому вы не видели террора
даже тогда, когда он совершался на ваших
глазах?
	Свилетель в ответ невнятно бормочет о
	том, что у него был лишь почетный UHH,
что у него-де не было никакой власти и во­обще он ничего не знал и ничего не слы­шал. Свидетель, оказывается, распоряжался
личным фондом Гитлера, из которого по­следний награждал своих подручных. По
приказу Гитлера Ламмерс передал миллио­ны наградных марок. По миллиону  пюлу­чили Риббентроп и Кейтель. Что же ка­сается самого Ламмерса, TO он получил
‹лишь» 600 тысяч марок.
	После этого к допросу приступает пред­ставитель советского обвинения полковник
Покровский. Припертый к стене вопросами
обвинителя, Ламмерс признает, что он пю­могал Розенбергу разрабатывать вопросы
управления оккупированными восточными
районами. Затем Покровский пытается вы­яснить, что понимал свидетель под словами
«окончательное решение еврейского вопро­са», сказанными им вчера. Свидетель повто­ряет свою вчерашнюю болтовню о том, что,
по словам Гиммлера, под этим подразуме­валась будто бы эвакуация евреев из Гер­мании.
	Обвинитель устанавливает далее, что уже
	в апреле 1941 года Гитлер назначил Розев­берга на пост министра по делам оккупиро­ванных советских территорий. На предвари­тельном следствии свидетель утверждал,
	гельном следствии свидетель утверждал,
что он Якобы выступал против кандида­туры Розенберга. Когда же обвинитель пы­тается выяснить причины и суть его возра­жений, свидетель произносит что-то совер­шенно нечленораздельное.

Обвинитель пред?являет свидетелю указ
Гитлера, касающийся восточных территорий,
на котором, помимо подписи Гитлера, име­ются подписи Ламмерса и Кейтеля. Выяс­няется, что Кейтель, вопреки его утвержде­ниям, подписывал имперские законы и рас­поряжения, не имевшие прямого отношения
к вооруженным силам.

Указав на то, что гитлеровские министры
и ставленники обычно получали эсэсовское
звание и форму, обвинитель спрашивает:
следует ли заключить, что мундир эсэсов­цев был особым отличием в Германии и его
	получали в качестве вознаграждения за
какие-то заслуги? Свидетель отвечает:

«Ла».
	Обвинитель напоминает, что свидетель
Ламмерс был вызван подсудимым Кейтелем
в надежде Ha то, что Ламмерс обрисует
борьбу, ксторую подсудимый Кейтель якобы
вел на оккупированных территориях с
грабительскими командами Розенберга.
Обзинитель предлагает свидетелю расска­зать, что он знает об этом. Ламмерс отве­чаат: «Об этом мне ничего неизвестно».
	НЮРНБЕРГ, 9 апреля. (ТАСС). Продол­жая начатый на утреннем заседании допрос
свидетеля Ламмерса, представитель англий­ского обвинения Эльвин Джонс выявляет
весьма интересные детали, касающиеся пре­ступлений подсудимых Франка и Розенберга.

— Вы утверждаете, — обращается Джонс
к свидетелю,— что Франк был ведущим на­пцистским юристом и выстулал против поли­цейского произвола?

Да, отвечает Ламмерс.

Обвинитель: А вы слыхали ‘когда-нибудь
об операции А-Б, произведенной Франком в
«генерал-губернаторстве»? .

Свидетель: Примерно дней восемь назад я
слышал от одного господина, что Франку
инкриминируется какая-то акция А-Б.

Обвинитель Джонс напоминает свидетелю
Ламмерсу, что акция А-Б означала убийство
немецкими оккупантами лучших представя­телей польской интеллигенции. ,

Обвинитель читает выдержку из дневника
Франка, в которой этот «противник» поли­цейского произвола в связи с гитлеровской
политикой уничтожения передовой части
польской интеллигенции писал: «Если бы у
меня не было старой гвардии нацистской по­лиции в этой стране, то как бы мы могли
проводить эту политику».

Обвинитель Джонс цитирует также не­сколько фраз из меморандума Ламмерса,
адресованного Гиммлеру, в котором Ламмерс
сообщает, что экономические трудности в
«генерал-губернаторстве» усилились «вслед­ствие устранения еврейской рабочей силы».

— И после этого, — говорит обвинитель, —
вы, глава имперской канцелярии, человек,
который знал все тайны третьей империи,
утверждаете перед лицом Трибунала, что
вам не было известно об убийстве многих
миллионов людей?

— Я хочу обратить теперь ваше внимание
Ha дело подсудимого Розенберга, — продол­жает Джонс. — Вы нам сказали, что впер­вые о некоторых крупных военных опера­циях третьей империи вы узнали только из
газет. А о нападении на Советский Союз вы
также узнали из газет?

Свидетель: Я узнал о нападении на Рос­сию только после атаки.

Обвинитель: А разве ие вы 20 апреля
1941 года разработали детальнейшие меро­приятия против Советского Союза? Вы под­писали декрет, в котором Гитлер назначал
Розенберга своим уполномоченным в восточ­ных районах?

— Да, это правильно, — вынужден при­знаться изолгавшийся Ламмерс после того,
‘как ему были пред?явлены им же составлен­ные документы.

— Вы также знаете, — говорит обвини­тель, — что Гитлер дал Розенбергу ясно
понять, какова будет нацистская пблитика
в отношении захваченных территорий Со­ветского Союза. Вы слышали, как Гитлер
излагал свою программу’ террора, зверств и
эксплоатации?

— Уже 16 июля. 1941 года у Розенберга
было возражение по этому поводу, — пы­тается всё еще выгораживать этого фашист­ского изувера свидетель Ламмерс.

Обвинитель: Но это были сомнения, кото­рые не заставили его, однако, покинуть свой
пост. Он покинул его лишь тогда, когда
Красная Армия сделала этот пост не очень
приятным.

Разоблачая далее измышления Ламмерса
о мнимом либерализме Розенберга, обвини­тель представляет Трибуналу новый доку­мент — доклад подсудимого Розенберга
Гиммлеру, датированный 2 апреля 1943 года.
В этом докладе. говорится о массовом
уничтожении населения Уманского района,
произведенном немцами только лишь с той
целью, чтобы очистить место для охоты.

Это было в декабре 1942 года. В Умани
стояли сильные морозы. Немецкие оккупа­пионные власти во главе с известным пала­чом Кохом релили обзавестись охотничьими_
угодьями. Роте полицейских было поручено
очистить огромный район от жителей. На­селение должно было в течение ночи
эвакуироваться на 60 километров. Пересе­ление людей с детьми и скарбом в такой
короткий срок было физически невозможно.
Палачи, однако, выполнили приказ гитлеров­ского начальства и очистили район к сроку.
Большое число не успевитих эвакуироваться
мужчин, женщин и детей было уничтожено.

Когда во время допроса речь заходит ©
подсудимом Фрике, свидетель Ламмерс сно­ва пытается изобразить этого палача, евч­репствовавшего в Чехии и Моравии и без­жалостно расправлявшегося с населением
страны, «марионеткой без власти и без пол­номочий». Более того, под смех всего зала
Ламмерс заявляет, что Фрик являлся «укра­шением протектората».

Касаясь этого наглого заявления Ламмер­са, обвинитель напоминает Трибуналу, что
Фрик проводил в «протекторате» самые без­жалостные меры против сопротивлявшихся
гитлеровцам людей.

Возобновив после перерыва допрос, обви­нитель Эльвин Джонс пред’являет свиде­телю Ламмерсу немецкий документ, в ксто­ром говорится, что Германия самым беспо:
щадным образом -эксплоатировала наряду с
‚прочими странами Голландию. Ламмерс ре­он

         
    
   
   

хз оВрВозтоя

©

5

rf «ff TT OA RH

   
 
 
 
   
   
  
  
 
  

5 >
		 
		$хФ>®
Б ГОРБАТОВ
	(Специальный корреспондент «Правды»)
oo 3
	кадо. Тенно никогда не разговаривал с
вростыми людьми. Он был богом.

Теперь бог решил сойти на землю. При­ближались выборы, — надо было поддер­живать защитников тенноизма.

Сошествие микадо на землю было на пер­вый раз не слилгком парадным. Охраняемый
своими зеленоштанными жандармами и аме­риканской военной полицией, сопровождае­MBI чиновниками и журналистами, микадо
ездил по Токио смотреть руины. На улицах
было не людно. Восторгов масс не было. На­родного энтузиазма — тоже.

Ему показывали руины Токио. Он тупо
смотрел на сожженные бомбами кварталы.

— А, со! Вот как! — восклицал он. Ему
об’ясняли что-то чиновники.

— А, 60? Вот как? — других звуков он
не произносил.

0 чем он думал? Ето империя лежит в
руинах. А, с0? Хиросима и Нагасаки смете­ны атомными бомбами. Скрюченное в узел
железо и сожженная трава. A, co! Больше
нет «великой Японии» — японцы снова ста­ли островитянами. А, 0! Руины, руины.
руины... Тысячи мертвых, убитых, сожжен­ных, умерших с голода. А, 60... И это он, он,
Хирохито. виновен во всем. А, со, вот как?

Император вприпрыжку пешком бе­жит по кочкам, смотрит руины. Чуть не тол­кая, его обгоняют журналисты, фотокоррес­понденты. Немногочисленный народ, вы­строенный специально для этой цели, кла­няется. А, со! Микадо не знает, что делать
с народом. Он снимает шляпу и тоже кла­няется. Он не знает, как держать себя. Он
не умеет. Он понимает, что XOPOHIO бы пого­ворить с простыми людьми. Но он не знает,
о чем их надо и можно спрашивать, и задает
нелепые вопросы:

— Это ваши дети? А, со! А есть ли баня
в этом квартале?

— Да, есть, но нет топлива. Теперь при­дется топить баню раз в неделю.

— А, ©0!— произносит микадо и заду­мывается. Потом прибавляет: — Все-таки
лучше чаше принимать ванну.

Наутро все токийские газеты Ha
видном месте напечатали фото: император
у простых людей. В статьях, захлебываясь,
рассказывалось, как милостиво, умно н
тонко, просто разговаривал бог с наро­‘дом, как был ласков и добр. А затем с00б­щалось, что тенно теперь поедет в деревню
обедать у простого крестьянина, а потом в
провинцию к своему народу...

Так произошла «демократизация» япоен­ского императора. Шансы реакции на ВыЫ­борах несказанно увеличились. «Военный
преступник № 1» стал милостивым и де­мократическим отцом своего народа.
			лучили от победителей. Да, клетка разру­шена. Но мы вырвались из нее не каз львы,
сломавшие железные прутья, а Как Овны,
выпущенные из затона. Да, беззащитные
овпы... А вокруг так много волков бегмот
на свободе.

Волков, действительно, много. Самые
меченые из них временно ушли в тень—
переждать, пока кончится  «землетрясе­ние». Бывший генерал едет в свое по­местье сажать капусту. Военный преступ­ник «заболевает» и лежит дома месяц—
два,—авось, пронесет, а больных под арест
не берут. Капиталист не торопится развер­тывать производство — дни пока еше
смутные, подождем. Политические деятели,
окончательно подмоченные, скрываются ©
политической арены — за них действуют
их агенты, ученики, наймиты. Что же ка­сается менее скомпрометированных «вол­ков», то они перетасованы, переведены из
одной префектуры в другую, © поста на
пост.

Можно смело сказать, что в правитель­ственной администрации Японии не появи­лось новых людей. Все те же лица. Если
чиновник скажет вам, что он занял этот
	пост только после капитуляции, расспро­сите его подробнее, и вы узнаете, что до
	капитуляции он занимал такой же пост,
но в другой префектуре. Политическая  10-
лилия распущена, › но чиновников 66 ВЫ
пайлете в других отделах полиции. На­чальники тюрем перетасованы, как колода
карт, но все же остались начальниками
	тюрем. Прокуроры но идеологическим де­лам — этот оплот японского фашизма ~—
стали просто прокурорами. Чиновники
префектурных управлений, министерств,
департаментов попрежнему занимают свои,
	давно насиженные места.
	Весь бюрократический аппарат старой
Японии сохранился — он только  чуть­чуть сокращен и чуть-чуть почищен.

Губернатор Киото господин  Зямура
горько жаловалея мне:

— Я все время кричу о демократии, но
	мой аппарат меня не понимает -—— они He
	прявыкли еще к демократии.
Q демократии «кричат», действительно,
	все. С кем бы вы ни говорили — с гене­ралом, се капиталистом или © полицей­ским, — все будут уверять вас, что они
демократы и даже почти коммунисты.
Вероятно. никто в мире не обладает таким
	таром мимикрии, как японские бюрократы.
	Они умеют улыбаться, умеют Бланяться,
умеют красно говорить. Цветистее их никто
	не говорит о демократии. Иногда они даже
	сами верят в то, что говорят. Продолжая
сравнение моего японского знакомого, это—
волки в овечьей шкуре.

ти волки сейчас леятельно готовятся к
	выборам в парламент. Бласть в провинциях,
	реальная, весомая, оштутимая, находится В
их руках. Деньги тоже. Рис тоже. Они уве­рены в успехе.

Упрочению реакционных сил Японии,
как это ни странно, в известной мере спо­собствовала новая «демократическая»  кон­ституция. предложенная общественному
	THTYUHH, пПредложенвеал VUbivuipubee
cena кабинетом Сидехара, разработанная,
	как это сообщалось в газетах, совместно со
пттайом  эмепиканского командования и
	штабом американского командования
слишком поспешно утвержденная Макарту­ром.
	Вручая текст этой конституции журна­листам, чиновник кабинета сказал со свя­щенным трепетом:

— Это документ кровавой революции.
Это якобинская конституция.

При ближайшем ознакомлении с текетом
конституции страхи чиновника показались
мне напрасными. Нет, это не якобинская
конституция. В ней много цветистых, куд­рявых и туманных фраз, но сущность ее не
затуманена.

Япония остается монархией. За импера­тором остается право назначать премьера.
Сохраняется  двухпалатный парламент.
Правда, палата пэров будет называться
палатой советников, причем не ясно, что
это такое и откуда появятся эти советни­ки, но зато яено, что в парламенте
всегда будет верхняя палата, сумеющая
парализовать действия нижней палаты,
буде она окажется слишком демократиче­ской. Упраздняется наследственность пэров.
Японии, но титулы У пэров остаются до
их смерти. По сему случаю в Токио сейчас
спешно ремонтируется запустевший было
клуб пэров.

Такова эта «демократическая» конетиту­пия. Не случайно она © таким восторгом
была принята всеми правыми партиями.

Ограничила ли эта конституция права
императора? Да. Но странное дело — одно­временно она и узаконила императора. Те­перь он действительно император по кон­ституции, а не исторический анахронизм,
каким он’ казался многим еще вчера.

Опубликованный в печати нроект этой
конституции воочию показал всем пределы
демократии, дарованной сверху. Надежды
демократических кругов Японии  разлете?
лись в прах раньше, чем расцвели вишни.

Реакция, испуганная было быстрым
ростом подлинно демократических народных
сил Японии, тотчас оправилась и перешла
в контратаку.
	(Окончание следует).
	ЖАЛОБЫ 347 АНГЛИИСКИХ
. СОЛДАТ

ЛОНДОН, 10 апреля. (ТАСС). Агентство
Рейтер передает, что английский военный
министр Лоусон отдал приказ о расследова­нии жалоб 347 солдат, отказавшихся 8 апре­ля отплыть из Саутгемптона на военном
транспорте «Корфу». Солдаты жаловались
на тесноту, грязь и антисанитарные условия
на судне.

Солдаты оставлены в транзитном лагере.
Им не разрешено покидать его пределы, пока
продолжается следствие,

—O—
	Прибытие в Москву Чрезвычайного
Посланника и Полномочного
Министра Болгарми
г-на Найден Николова

10 апреля в Москву прибыл Чрезвычай­ный Посланник и Полномочный Министр
Болгарии в СССР г-н Найден Николов.

На аэродроме г-на Найден Николова
	встречал Заведующий ‚Протокольным Отде­лом МИД’а СССР Ф. Ф. Молочков, а также
члены Болгарской Миссии во главе с Вре­менным Поверенным в Делах г-ном А. Ни­-В новогодние дни (а в Японии новый год
празднуют чуть ли не целую неделю)
в Токио можно было наблюдать любопыт­ную картину.

К императорскому дворцу для поклонения
приходили японские семьи. Старики, опи­рающиеся на палки, женщины © детьми за
спиною, мужчины с повязками из марли на
лице, предохраняющими от простуды.

Останавливались у дворца. Снимали
пальто или верхнее кимоно и аккуратно
клали подле себя на землю. Цотом повора­чивались лицом к дворцу, застывали на
минуту. Низко в пояс кланялись. Хлопали
в ладоши два раза, чтобы привлечь к своей
молитве внимание бога-императора. Что-то
шептали. И снова кланялись... Когда кла­нялась женщина — ребенок за ее спиной
кланялея тоже.

Во дворце попрежнему сидит император
Хирохито. Тот самый, который затеял войну.
Тот самый, который ее позорно проиграл.

Кто он -— этот император? Одни японцы
считают его богом, другие — военным пре­стунником. Одни еще приходят на поклоне­ние, другие удивляются, почему его не су­AAT.

Что делать е императором, в император­ским строем, е императорской фамилией?
Этот вопрос — один из острых вопросов
современной политической жизни Японии.

Либеральные интеллигенты говорили мне,
что императора надо сохранить.

—щ Ради простого народа, — добавляли
они торопливо, — народ не может 0ез
тенно — императора.

Но я говорил и © «простым народом».
Передовые рабочие-металлисты с заводов
концерна Мицубиси «Дзюме» говорили мне,
что императора надо судить вместе с Тодзио.
Шахтеры бассейна Дзиобан отвечали, что
они равнодушны к сульбе императора.

— Как дело с рисом, е зарплатой, с пай­ком, — спрашивали они, — когда эта про­клятая инфляция кончится?

Я спросил крестьян из префектуры На­тоя: что нало сделать © императором?

—- Его величество... — почтительно ска­зал один из крестьян, — ето величество
надо ограничить в правах.

Теперь уже все защитники теннойзма
сходятся в том, что императора надо огра­ничить. Как? До какой степени?

— Очень, — отвечают социал-демокра­ты.-—Не очень, — говорят либералы.—Чуть­чуть, — умоляют консерваторы.

—- Императора надо сохранить дяя цере­мониала, — сказал мне один из лидеров
социал-демократов.

Известный правый журналист Японии
Саса Хирао предложил сохранить импера­тора как религиозного владыку.

—- Пусть он будет как пала римский —
об’яснил мне господин Саса.

Издатель тазеты «Дзиммин Симбун»,
самый левый из сопиал-демократов, гоено­дин Оно говорил мне, что императорский
строй, конечно, надо ликвидировать, но
для этого нужно, чтобы император сам от­рекся от престола:

— Надо умолять императора . сделать
это. Надо всенародно его 0б этом просить.

Но император Хирохито не хочет отре­каться от престола — проси не проси. У
него так много защитников, и не только в
самой Японии.
	Единственная политическая партия в.
Японии, которая последовательно и твердо
стоит за ликвидацию императорского
строя, — партия коммунистов. Коммунисты
говорят, что, пока существует в Японии
«тенноизм», существует и опасность ре­ставрации фашизма и милитаризма и что
Хпрохито должен вместе с Тодзио отвечать
за ужасы войны, которую он затеял.

До сих пор это казалось бесспорным и
иностранным наблюдателям. Американские
газеты еще в дни войны об’явили Хирохито
«военным преступником № 1»: Казалось,
вопрос ясен. Хирохито сидел в своем двор­цеи дрожал.

В токийских газетах появлялись разные
сенсации. Вдруг 0б’явилея новый пре­тендент на вошатнувшийся и треснувший
японский престол. Некий часовшик из
Нагои заявил, что он последний отпрыск
второй ветви императорской фамилии, и по­требовал своих прав. Американские и япон­ские газеты печатали ero портреты и
всерьез обсуждали права его и шансы.
Векоре этот претендент куда-то исчез.

Затем появились в печати слухи о том,
что Хирохито хочет отречься от престола
и что дворцовые круги убеждают его в не­обходимости этого шага. Это был пробный
шар, разведка, зондирование почвы. А за­тем случилось самое сенсационное.
	Нет, Аирохито не отрекся от престола.
Не сел на скамью подсудимых. Японский
император решил «демократизироватьея». Он
предпринял «хождение в народ».

До сих пор микадо в глазах японца был
богом. Смертный не имел права взглянуть
на него. Когда редко, очень редко, импера­тор в своем автомобиле проновилея по
улицам Токио, — народ должен был ето­ять, опустив низко голову. Никто не имел
права быть в это время на верхних 9Ta­sax своего дома — нельзя быть выше ми­ЗАСЕДАНИЕ СОЮЗНИЧЕСКОГО
СОВЕТА ПО АВСТРИИ
	ВЕНА, 10 апреля. (ТАСС). Сегодня co­стоялось очередкое заседание Союзническо­го Совета под председательством Маршала
Советского Союза И. С. Конева. Маршал Со­ветского Союза Конев и другие главчо­командующие — генерал Марк В. Кларк, ге­нерал-лейтенант сэр Ричард Маккрири, кор­пусной генерал М. Э. Бетуар вместе со сво­ими политическими советниками и замести­телями заслушали информацию главы миссии
ЮНРРА в Австрии бригадира Парминтера о
выполнении плана продовольственного снаб­жения Австрии и Вены.
	Союзнический Совет рассмотрел вопрос о
свободном передвижении австрийских граж­дан по Австрии и согласился изменить су­ществующие ‚ограничения.

Был одобрен план перевооружения ав­стрийской полиции и жандармерии.

Австрийскому правительству разрешено
установить почтовую связь с Германией, на­чиная с 15 апреля с. г.

Союзнический Совет также одобрил пере­ход на летнее время с 8 часов утра 14 апре­ля на 1 час вперед.

По всем вопросам было достнгнуто пол­ное согласие,
	IPO ыести­допросу свидетеля приступает за
K опросу © и nap CCCP TioJ­NN

тель главного обвинителя от СССР
ковник Покровский.
	сительно обращения с советскими Bite
пленными в самих лагерях и тогда, когда
военнопленных переводили из одного лагеря
в другой?

a me gs
	Свидетель: С начала 1943 года, когда я
	был в главном командовании, с фусским”
военнопленными обращались так, как этого
требовала Женевская конвенция.

ee ree KY.
	Обвинитель: Значит, если я вас правиль­но понял, вы сказали, что до вашего при­хода в отдел, по сведениям, которые BB

 
	 

ИН eee ee oy
не обращались так, как это требовалось ме­ждународным правом:
	Свидетель: С ними не обращались так,
	как этого требовала Женевская конвенция.
	Обвинитель: Другими словами, не в ©0-
	ответствии с требованиями международного
права.

ena
	На следующий вопрос полковника Нокров­ского свидетель Вестгоф подтверждает, что
в ОКВ была специальная группа, которая
занималась вопросами перевозок военноплен­ных по железным дорогам. Советский обвн­нитель интересуется, известно ли свидетелю,
в каких условиях происходили эти перевозки
военнопленных. Вестгоф туманно отвечает,
что перевозки приказывалось. производить
согласно распоряжению главного командова­ния.
	Обзинитель: Я задал вопрос, известно ли
	вам, в каких условиях происходили эти пере
возки? Известно ли вам, что во время этих
перевозок гибли от голода и холода тысячи
военнопленных?
	Свидетель, как и прежде, пытаясь снять с
	себя возможное обвинение в этих престунпле­ниях, заявляет, что перевозки, при которых
военнопленные умирали, имели место до его
прихода в ОКВ.

— = м Лоб eee
	ae

Обвинитель тов. Покровский пред являет
	Трибуналу подлинный документ, озаглавле?-
ный «Документальная запись касательно
доклада министериального директора доктэ­ра Мансфельда, генерального уполномочеп­ного по использованию рабочей силы, по
общему вопросу об использовании рабочей
силы». Совещание, на котором был сделан
этот доклад, состоялось 19 февраля 1942 го­да в государственной экономической палате.
В числе прочих лиц на нем присутствовал
представитель Управления военной эконо­мики и промышленности штаба вооруженных
сил. Советский обвинитель оглашает этот
документ, в котором содержится утвержде­ние, что имевшиеся в то время трудности в
вопросе использования рабочей силы не
возникли бы, если бы вемцы своевременно
решились на использование русских воен­нопленных в больших масштабах. Далее в
	документе говорится о гибели огромного
	числа русских в плену и что только за пери?
од с ноября 1941 года по январь 1942 года
	умерло полмиллиона русских. Полковник
	Покровский останавливает внимание Трибу­нала на следующей записи в документе:
	нала на следующеи записи в документе.
«Использование этих русских упирается
исключительно в вопрос транспорта. Бес­смысленно перевозить эти рабочие руки в
открытых или нетопленных закрытых товар­ных вагонах, чтобы на месте прибытия вы­гружать трупы».

Обвинитель спрашивает свндетеля, слы­шал ли он что-нибудь о таких перевозках,
когда из эшелона вместо живых людей вы­гружали трупы. Вестгоф снова ссылается на
свою «неосведомленность» и заявляет, что
эти перевозки якобы не входили в компе­тенцию главного командования, что этим
будто бы занимались фронтовые организа­ции.

В заключение полковник Покровский 0б­рашщает внимание Трибунала на то, что до­кументальная запись сделана Управлением
военной экономики ОКВ.
			Президиум Верховного Совета СССР на­значил тов. Новикова Николая Васильевича
Чрезвычайным и Полномочным Послом СССР
в Соединенных Штатах Америки.

Президиум Верховного Совета СССР оево­бодил тов. Громыко Андрея Андреевича от
обязанностей посла CCCP в США в связи
назначением ‘его постоянным предетавите­лем СССР в Совете Безопасности организа
ции 06`единенных Цаций.
		 
		(лачало утреиних спектаклей в 12 ч. дня,
вечерних —в 7 ч, 30 м. вечера).

Too, БОЛЬШОЙ ТЕАТР — Евгений Онегин.
ФИЛИАЛ БОЛЬШОГО Т-РА — Русалка,
Г00. МАЛЫЙ ТЕАТР — Волки и овцы.
ФИЛИАЛ МАЛОГО Т-РА — Стакан воды,  
МХАТ ССОР им. ГОРЬКОГО — Кремлевские
куранты.
ФИЛИАЛ МХАТ — Офицер флота,
ЦЕНТР. ТЕАТР КРАСНОЙ АРМИИ — Учи:
	ТЕАТР им. Евг. ВАХТАНГОВА — Маде
муазель Нитуш.

ГОО. ЕВРЕЙСКИЙ ТЕАТР — Фрейлехс,

МОСК. ГОО. ТЕАТР им. ЛЕНИНСКОГО КОМ­СОМОЛА — Нми общий друг.

МУЗ, ТЕАТР им. СТАНИСЛАВСКОГО и НЕ­МИРОВИЧА-ДАНЧЕНКО — Травиата.

ГОО. КАМЕРНЫЙ ТЕАТР — Мадам Бовари.

МОСК. ТЕАТР ДРАМЫ — Лисички.

ТЕАТР им. МООСОВЕТА -- Г-жа министерииа.

MOOK. ДРАМАТ. ТЕАТР (Спартак. 26)—
утро и веч.— Золотой обруч.
	Мы приехали в Японию в декабре. Стояли
теплые солнечные дни. В демократических
кругах парило весеннее настроение. Bee
наперебой убеждали нас, что демократиза­ция Японии идет полным ходом. Каждый
день возникали все новые и новые орга­низации под длинными и по-японски вы­чурными названиями — всякие лиги все­общего и вечного мира, ассоциации CBO­бодных людей. Газеты печатали списки во­енных преступников, изгоняемых с поли­тической арены. Крайние правые партии
вроде «симпото» переживали хронический
кризис: им чуть не каждый день прихо­дилось сменять руководство. Вчерашние
лидеры сегодня попадали под рубраку во­енных преступников. Эту изртию уже при­знавали погребенной, удивлялись, почему
она сама себя не хоронит. Таким образом,
все было «о’кей», в порядке.

Правда, у власти продолжало оставаться
реакционное правительство барона Сидеха­ра, зятя барона Ивасаки, влалельца кон­перна Мицубиси. Ho это считалось
дурным анекдотом. Каждый день ждали
падения этого непопулярного и антиде­мократического кабинета. В кабицете же
происходил забавный министерекий кризис:
его лихорадило, трясло. как в малярии, —
то одного, то другого министра приходилось.
 вычищать из кабинета, как попадающего
все пол ту же рубрику: замешан в войне.

Тем не менее кабинет Сидехара дер­жалея. Один из его министров говорил:

— Япония — страна вулканическая,
привыкшая к землетрясениям. Зомлетрясе­ния происходят, некоторые здазза рушат­ся, а все остается попрежнему.

Нов Японии многие думали, чте нынеш­нее «землетрясение» по крайной мере сва­тит кабинет Силехара. Появятся н/зые лю­ди, расцветут вишни, и Япония станет де­мократией.

Сейчае апрель. Цветут винени. Но ка­бинет Сидехара попрежнему у власти. И это
он, кабинет Сидехара, проводит выборы —
«демократические выборы»!

Олин из самых умных и честных людей,
каких я встречал в Японии, человек, не
принадлежащий ни в какой партии, сказал
мне с горечью:

— Лемокоатию мы не завоевали, а по­Предложение
члена конгресса США Селлера

ВАШИНГТОН, 9 апреля. (ТАСС). Член
палаты представителей США демократ Сел­лер (от штата Нью-Йорк) внес в палату
представителей резолюцию, в которой тре­бует, чтобы Соединенные Штаты «осудили
поступок английского правительства», заклю­чившего договор с Трансиордавией.

Внося резолюцию, Селлер заявил, что до­говор превращает. Трансиорданию в британ­ского «вассала» и.что англичане используют
Трансиорданию в качестве «ширмы для при­тязаний империи в отношении стран Ле­ванта».
	НЮРНБЕРГ, 10 апреля. (ТАСС). В нача­Геринг ругал меня в присутствии. Гитлера
	ле утреннего заседания Грибунала 19 апреля
защитник подсудимого Кейтеля адвокат
Нельте, который вчера отказался от допроса
свидетеля Вестгофа, просит Трибунал всё же
разрешить ему этот лопрос. Трибунал ре­шает, что защитник Нельте может это сде­лать после того, как Трибунал задаст свои
вопросы.

Перед допросом свидетеля Вестгофа Три­бунал разрешил защитнику подсудимого
Франка — адвокату Зайдль задать несколько.
вопросов находящемуся в зале суда свиде­телю Ламмерсу. Защитник пытается вместо
прямых вопросов огласить отдельные вы­держки из дневника Франка и требует отве­тов у свидетеля по содержанию. этих вы­держек.

После нескольких предупреждений не де­лать этого Трибунал запрещает защитнику
Зайдль отнимать время у Трибунала на
оглашение записей из дневника подсудимого
Франка. Защитник Зайдль, видя, что ему не
удастся протащить не относящиеся к делу
выдержки, отказывается от допроса,

В зал суда вводится свидетель ВестгофЫ—
генерал бывшей германской армии, началь­ник того отдела в верховном командовании
германских вооруженных сил (ОКВ), кото­рый ведал военнопленными. После принятия
Вестгофом присяги председатель Лоуренс
спрашивает, признает ли свидетель. свои
письменные показания от 13 июня 1945 года.
Получив подтверждение, Лоуренс пригла­шает обвинителя Максуэлл-Файфа задавать
вопросы свидетелю.

Обвинитель оглашает показания свидетеля
от 13 июня 1945 года и просит его по абза­цам подтвердить правильность их изложения.
	Свидетель подтверждает свои показания, в
частности. показание о том; что в связи с
	частности, показание о том, что в сзлзи ©
расстрелом пленных английских офицеров­летчиков подсудимый Кейтель в его, Вест­гофа, присутствии говорил:
	«Господа, это плохое дело. Сегодня утром
	за то, что я допустил побег еще нескольких
военнопленных. Это неслыханно! Все эти
побеги должны прекратиться. Мы должны
показать пример. Мы примем самые строгие
меры. Я могу лишь сказать вам, что лица,
совершивитие побег, будут расстреляны. Ве­роятно, большинство из них уже мертвы».

Как следует из письменных показаний
свидетеля, присутствовавший при этом гене­рал Гревениц пробовал, ссылаясь на Женев­скую конвенцию, возражать против расстрела
английских офицеров-летчиков. Тогда Кей­тель заявил: «Мне наплевать на всё. Мы об­суждали этот вопрос в присутствии фюрера,
и это нельзя изменить». Далее в своих пись­менных показаниях свидетель Вестгоф под­тверждает, что схваченные английские лет­чики былая расстреляны полицейскими.

Затем, как показывает Вестгоф, само ми­нистерство иностранных дел занялось этим
вспросом, и один из его, Вестгофа, сотруд­ников, старший лейтенант Крафт отправился
в Берхтесгаден. В то время подготовлялась
нота Англии. «Когда мы прочли эту ноту,
направленную Англии, — говорит  Вест­гоф, — мы все были удивлены и схвати­лись за голову. Нам казалось, что это сума­_стествие».
	В конце допроса Максуэлл-Файф уста­навливает, что ОКВ после побега англий­ских летчиков издало приказ о том, что
схваченные бежавшие военнопленные дол­жны передаваться полиции безопасности или
гестапо.

Затем к допросу Вестгофа приступил за­щитник Нельте. Свидетель подтвердил, что
Кейтель после побега английских летчиков
издал угрожающие приказы, направленные
против военнопленных, и распорядился
схваченных военнопленных передавать орга­нам безопасности и гестапо. Свидетель
сообщил также, что Кейтель приказал дер­жать в строжайшей тайне всё то, что свя­Военные действия в Индонезии
	ГААГА, 9 апреля. (ТАСС). Положение
в Индонезии продолжает оставаться напря­женным. Агентство АНП передает, что в
Бандунге активно действуют патрули. В го­роде вновь возникли пожары.

Бои продолжались также в районах Бата­вии, Байтензорге, Семаранга и на островах
Борнео и Бали.

АНП сообщает, что действия голландцев
поддерживала авиация,
	 

ТДЕЛОВ РЕДАКЦИИ: Справочное бюро — Д 3-15-68; Партийной жизни — Д 3-35-42; Пропагавды — Д 3-33-88; Сельскохозяйственного — Д 3-10-85; м
” ня x ны —Д 3-38-73; Военного—Д 3-37-63; Обзоров печати—Д 3-35-27; Секретарнат - — mm 3-1 5-64; Отдел об явлений —.Д 3-30-85 и Д 3-39-00; Экспел DBronomateckoro - =
	oe 3-20-13; В: Ду 3-91-05; ФоЗоров печати­э-39-4:; ЗчсБротарнат — 44 arid $ ЗТдел оо авлении — = ™ “00; ©, ция — 3-39-80
oF AL 3-30-35 и д 3-39-00; Эксп ды
ih, ь д 3

Типография газеты «Правла» имени Сталина.
у Изл. № 226.
	АДРЕС РЕДАКЦИИ и ИЗДАТЕЛЬСТВА: Москва, 40. Лепинградское шоссе, улица «Правды, д.
Д 3-36-89: Иностранного—Д. 3-37-60; Писем—Д 3-15-69; Местной сети—Д, 3-15-47; Информации —Д