Доклад т. Жданова о жу тилетие 1907—1917 годов заслуживает имени самого позорного и самого бездарно: то десятилетия в истории русской интеллитенции, когда после революции 1905 года значктельная часть интеллигенции отвернулась от революции, скалилаеь в болото реакционной мистики и порнографии, прозозгласила безилейность своим знаменем, пПриерыв свое ренегатство «красивой» фра20й: «И Я-сжег весе, чему поклонялся, поклоннлСя тому, что сжигал»: Именно в это десятилетие появилиеь такие ренегатекие произведения, как «Конь бледный» Ропшина, произвеления Винниченко и других дезертиров из лагеря революции в латерь реакции, которые торопились развенчать те выеокие идеалы, за которые боротаеь хучшзя, передовая часть русского общества. На свет выплыли символисты, имажиниеты, декаденты всех мастей, отрекавигиеся от народа, провозгласившие тезие «искусство ради искуества», прошоведовавигие безидейность в литературе, прикрывавшие свое идейное и моральное растление погоней за краенвой формой без содержания. Всех их об’единял звериный страх передх грядущей иролетарской революцией. Достаточно ‚ напомнить, что одним из крупнейших «идеологов» этих реакционных литературных течений был Мережковский, называвиий грядущую пролетарскую революцию «грядущим Хамом» и встретивший Октябрьскую революцию 300- логической злобой. Анна Ахматова является одним из представителей этого безидейного. реакционного литературного болота. Она принадлежит к так называемой литературной группе акмеистов, вышедших в свое время из рялов CHMBOUIHCTOB, H HABHHETCH OJHHM ИЗ зНнаме6- носцев пустой, безидеиной, аристократичесЕо-салонной поэзии, абсолютно чуждой советской литературе. Акменсты предстявляли из себя крайне индивпдуалистичеекое направление в некусстве. Они протоведовали теорию «искусства для искусетва», «красоты ради самой красоты», знать ни= чего не хотели о народе, о его нуждах и интересах, об общественной жизни. По социальным своим истокам это было дворяноко-буржуазное течение в литералуре в тот период, когда дни аристократии и буржуазии были сочтены и когда поэты и идеологи господствующих классов естремились укрыться от неприятной действительности в заоблачные высоты и туманы ретитиозной мистики, в мизерные личные переживания и копание в своих мелких душонках. Акмеиеты, как и символисты, декаденты и прочие представители разлатающейся дворянско-буржуазной идеологии были проповедниками упадочничества, пессимизма, веры в потусторонний мир. Тематика Ахматовой насквозь индивихуалистическая. До убожества ограничен диапазон ее поэзии, — поэзии взбесившейея барыньки, мечущейся между будуаром и моленной. Основное у нее — это любовноэротические мотивы, переплетенные © мотивами грусти, тоеки, смерти, мистики, обреченности. Чувство обреченности, — чувство, понятное для общественного сознания вымирающей группы, — мрачные тона предемертной безнадежности, мистические переживания пополам с эротикой — таков духовный мир Ахматовой, одного из осколков безвозвратно канувшего в вечность мира старой дворянской культуры, «добрых старых екатерининских времен». Не то монахиня, не то блудница, & вернее блудница и монахиня, у которой блуд смешан е моЛитвой. «Но клянусь тебе ангельским садом, Чудотворной иконой клянусь И ночей наних пламенных чадом...» (Ахматова «Аппо Вошии») Такова Ахматова с ее маленькой, узкой личной жизнью, ничтожными переживаниями и религиозно-мистической эротикой. Ахматовская поэзия совершенно далека от народа. Это — поэзия‘ лесяти’ тысяч верхних старой дворянекой России, обреТоварищи! Из постановления ЦЕ яено, что наиболее Грубой ошибкой журнала «Звезда» является предоставление своих страниц для литературного «творчества» Зощенко и Ахматовой. Я думаю, что мне нет нужды цитировать здееь «произведение» Зощенко «Приключ?- ния обезьяны». Видимо, вы все его читали и знаете лучше, чем я. Смыел этого «произведения» Зощенко заключается в том, что он изображает советских людей бездельниками и уродами, людьми глупыми и примитивными. Зощенко совершенно не интересует труд советских людей, их уечлия и героизм, их высокие общественные и моральные качества. Эта тема всегда у него отсутствует. Зощенко, как мещанин и пошляк, избрал своей постоянной темой копание в самых низменных и мелочных сторонах быта. Это копание в мелочах быта не случайно. Оно свойственно всем пошлым мещанеким писателям, к которым относится и Зощенко. 06 этом много говорил в свое время Горький. Вы помните, как Горький на с’езде советских писателей в 1934 году клейхлил, с позволения сказать, «литераторов», которые дальше копоти на кухне и бани ничего не видят. «Приключения обезьяны» не ееть для Зощенко нечто выходящее за рамки его обычных пиеаний. Эго «произведение» пэпало в поле зрения критики только лишь как наиболее яркое выражение всего того отрицательного, что есть в литературном «творчестве» Зощенко. Извеетно, что со времени возвращения в Ленинград из эвакуации Зощенко написал ряд вещей, которые характерны тем, что он не слособен найти в жизни советских людей ни одного положительного явления, ни одного положительного типа. Как и в «Приключениях обезьяны», Зощенко привык глумиться над советским бытом, советскими порядками, советскими людьми, прикрывая это глумление маской пустопорожней развлекательности и никчемной юмористики. Если вы повнимательнее вчитаетесь и влумаетесь в рассказ «Приключения обезьяны», то вы увидите, что Зощенко наделяет обезьяну ролью высшего судьи наших общественных порядков и заставляет читать нечто вроде морали советским людям. Обезьяна предетавлена как некое разумное начало, которой дано устанавливать оценки поведения людей. Изображение жизни 0)- BOTCREX людей, нарочито уродливое, карикатурное и пошлое, понадобилось Зощенко для того, чтобы вложить в уста обезьяне таденькую, отравленную антисоветскую сентенцию насчет того, что в зоопарке жить лучше, чем на воле, и что в клетке легче дышится, чем среди советских людей. Можно ли дойти до более низкой степени морального и политического падения, и как могут ленинградцы терпеть на страницах своих журналов подобное пакостничестгво и непотребетво? Если «произведекия» такого сорта преполносятся советеким читателям журналом «Звезда», то как слаба должна быть бдительность ленинградцев, руководящих журналом «Звезда», чтобы в нем можно было помещать произведения, отравленные ятом воологической враждебностя к советскому строю. Только подонки литературы могут создавать подобные «произведения», и только люди слепые и аполитичные могут давать им ход. Говорят, что рассказ Зощенко обошел ленинградские эстрады. Насколько должно было ослабнуть руководство идеологической работой в Фенанграде, чтобы подобные факты могли иметь место! Зощенко < его омерзительной моралью удалось прониюнуть на страницы болыпого ленинградского журнала и устроиться там со всеми удобствами. А ведь журнал «Звезла» — орган, который должен воспитывать нашу молодежь. Но может ти справиться с Этой задачей журная, который приютил у себя такого поляка и несоветекого писателя, как Зощенко?! Разве редакции «Звезды» неизвестна физпономия Зощенко?! Ведь совсем еще недавю, в начале 1944 тода, в журнале «Рольшевик» была подверпнута жестокой критике возмутительная повесть Зощенко «Перед восходом солнца», написанная в разгар освободительной войны <оветекого Eapola против немецких захватчиков. В этой повестя Зощенко выворачивает наизнанку свою пошлую и низкую душонку, делая это с наслаждением, < смакованием, с желанием показать воем: — смотрите, вот какой я хулиган. Трудно подыскать в нашей литературе что-либо более отвратительное, чем та «мораль», которую проповедует Зощенко в повести «Перед восходом солнца», изображая людей и езмого себя как гнусных похотливых еверей, у которых нет ни стыда, ни совести. И эту мораль он претюдноейл со ветским читателям в тот период, когда наш. народ обливалея кровью в неслыханно тажелой войне, когда жизнь советского государства висела на волоске, когда советский народ нее ненсчислимые жертвы BO HMA победы над немцами. А Зощенко, окопазшись в Алма-Ата, в тлубоком тылу, ничем не помог в то время советскому народу в его борьбе с немецкими захватчиками. Coвершенною справедливо Зощенко был публично высечен в «Ролышевике», как чуждый советской литературе пасквяляянт и потляк: Он наплевал тогда на общественное мнение. И вот, Ее прошло еще двух лет, не просохли еще чернила, которыми была нанисана рецензия в «Болышевике», как тот mo Зощенко триумфально в’езжает в Ленинтрад и начинает свободно разгуливаль по страницам ленингралеких журналов. Его охотно печалает =е только «Звезда», но и журнал «Ленинград». Ему охотно и с готовностью предоставляют театральные зулитории. Больше того, ему дают возмож*) Сокращенная и обобщенная стенограмма докладов т. Жданова на собрании партийного актива и на собрании писателей в Ленинграде, ность занять руководящее положению Bi ft Ленинградском отделении Союза писателей п и играть активную роль в литературнйх г делах Ленинграда. На каком основании вы г даете Зощенко разгуливать по садам и пар31 кам ленинградской литературы? Почему в партийный актив Ленинграда, его писательр ская организация дотустили эти позорные з факты?! п Насквозь гнилая и растленная общественно-политическая и литературная физиоK номия Зощекко оформилаеь не в самое под следнее время. Его современные «произв®-! п дения» вовсе не являются случайностью. н Они являютея лячнь продолжением воего з того литературного: «наследства» Зощенко, a которое ведет начало с 20-х годов. В то такой Зошенко в прошлом? Он явп лялся одним из организаторов литературной с. группы так называемых «Сераппоновых к братьев». Какова была общественно-полид тическая физиономия Зощенко в период орм ганизации «Сералионовых братьев»? Позр вольте обратиться к журналу «Литератури ные записки» № 3 за 192,2 год, в котором @ учредители этой группы излагали свое крез до. В числе прочих откровений там помещен «символ зеры» и Зощенко в отатейке, которая называется «0 себе и еще кое © чем». Зощенко, никого и ничего не стесняясь, публично обнажается и совершенно откровенно высказывает свои политические, литературные «взгляды». Послушайте, что он там говорил: «— Вообще писателем быть очень трудновато. Скажем, та же идеология... Требуетея нынче от писателя идеология... Этакая, право, мне неприятность»... «Какая, скажите, может быть у меня «точная идеология», если ни одна партия в целом меня не привлекает? ». «С точки зрения людей партийных я беспринципный человек. Пусть. Сам же я про себя скажу: я не коммунист, не эс-эр, не монархист, а просто русский и к тому же политически безнравственный»... «Честное слово даю-—щне знаю ло сих пор, ну вот хоть, скажем, Гучков... В какой партии Гучков? А чорт его знает в какой он партии. Знаю: не большевик, но эв-эр он или кадет — не знаю и знать не хочу» ит. д. ит. п. Что вы скажете, товарищи, 0б этакой «идеологии»? Прошло 25 лет с тех пор, как Зощенко поместил эту свою «исповедь». Изменился ли он с тех пор? Незаметно. За два с половиной десятка лет он не только ничему не научился и не только никак не изменился, а, наоборот, с цивичной откровенностью продолжает оставаться проповедником безидейности и пошлости, беспринципиным и бессовестным литературным хулиганом. Это означает, что Зощенко как тогда, так и теперь не нравятся советские порядки. Как тогда, так и теперь он чужд и враждебен советской литературе. Если при всем этом Зощенко в Денинграде стал чуть ли не корифеем литературы, если ето превозносят на ленинтрадеком Парнаее, то остается только поражаться тому, до какой степени беспринцинноети, нетребовательности, невзыскательности и неразборчивости могли дойти люди, прокладывающие дорогу Зощенко и поющие ему славословйя! . Позвольте привести еще одну иллюстрацию о физиономии так называсмых «Серапионовых братьев». В тех же «Литературных записках» № 3 за 1922 год другой серапионовец Лев Лунц также пытается дать идейное обоснование того вредного и чужAcro советекой литературе направления, которое представляла группа «Серапионовых братьев». Лунц пишет: «Мы собрались в дни революционного, в дни мощного политического напряжения. «Вто не с нами, тот против Hac!» — roBoрили нам справа и слева —с кем же вы, Серапионовы братья — с коммунистами или против коммунистов, за революцию или против революции? ». «С кем же мы, Серапионовы братья? Мы ‚с пустынником Серапионом»... «Слишком долго и мучительно правила русской литературой общественность... Мы не хотим утилитаризма. Мы пишем не для пронаганды. Искусство реально, как сама жизнь и, как сама жизнь, оно без цели и без смысла, существует потому, что не может не существовать». Такова роль, которую «Сералионовы братья» отводят искусству, отнимая у него идейность, общественное значение, превозглашая безидейность искусства, искусство ради искусства, искусство без цели и без смысла. Это и есть проповедь гнилого зполитицизма, мещанства и пошлости. Какой вывод следует из этого? Если 30- щенко не нравятся советские порядки, что же прикажете: приопосабливаться к 30- щенко? Не нам же перестраиваться во вкусах. Не нам же перестраивать наш быт н наш строй под Зощенко. Пусть ен переетраиваетея, з не хочет перестраиваться — пусть убирается из советской литературы. В советекой литературе не может быть места гнилым, пустым, безидейным и ношлым произведениям. (Бурные апледисменты). Вот из чего исходил ЦК, принимая решение о журналах «Звезда» и «Ленинград». Перехожу к вопросу 6 литературном «творчестве» Анны Ахматовой. Ее произведения за последнее время появляются в ленинградских журналах в порядке «расширенного воспроизводетва». Это так же удивительно и противоестественно, как если бы кто-либо сейчас стал переиздавать произведения Мережковекого, Вячеслава Ивзисва, Миханла Кузьмина, Андрея Белого, Зинаиды Гиппиус, Федора Сологуба, Зиновьевой-Аннибал и т. д. ит. п., т. е. всех тех, кого нзша передовая общественность и литература всегда считали представителями реакционного мракобесия и ренегатства в политике и искусстве. Горький в свое время говорил, что десяс итейностью произведений можно ве считаться. Это глубоко неверкое представление о нашем народе, его запросах, интересах, Наш народ ждет, чтобы советокие писатели осмыелили и обобщили громалный опыт, который народ приобрел в Великой Отечественной войне, чтобы они изобразити и обобщили тот героизм, е которым Hapox сейчас работает над восстановлением народного хозяйства стравы после изгнания Bparoe. Несколько слов насчет журнала «Лечитград». Тут у Зощенко позиция еще более «прочная», We в «Звезде», так же, как п у Ахматовой. Зощенко и Ахматова стали эвтивной литературной силой в обоих журналах. Журнал «Ленинград», тажим образом, несет ответственность 3& то, что ов предоставил свот стразицы таким пошлякам, жак Зощенко, и таким салозным 10- этессам, как Ахматова. Но у журнала «Ленинград» есть и другие опгибки. Вет, например, паролия на «Евгения Онегина», написанная неким Хазным. Называется эта вещь «Розвралщение ОнегиБа». Говорят, что она нередко испотняется на подмостках ленинградской эстрады. Непонятно. почему ленинградцы допускают, чтобы с публичной трибуны шельмовали Ленинграл, как это делает Хазин? Ведь смыел всей этой так называемой лятературHOH «пародии» заключается не в пустом зубоскальетве по поводу приключений, случившихея с Онегиным, оказавтимся в современном Ленинграде. Смыкл пасквиля, сочиненнотго Хазиным. заключается в Том. что он пытаетея еравнивать нали современный Теняиграя с Петербургом пушкинежой эпохи и доказывать, чт нат BOK хуже века Онегина. Притлятитееь хотя бы к некотарым строчкам этой «пародии». Вее в нашем современном Лент’нграде азтору ие нравится. Он злопыхательствует, возволит клевету на советеких людей, на Ленинтрад. То ля дело век Онегина — золотой век. по мнению Хазина. Теперь не то,-—появилея жилотдел, карточки, пропуека. Девупуи, те неземные эфирные создания, которыми ральше восхищалея Онегин, стали теперь регуроликами уличного движения, ремоатируют ленингралекие лома и т. д. ит. и. озвольте прецитировать одно только место из этой «пародии»: В трамвай садится наш Евгений. 0, бетный, милый человек! Не знал таких передвижений Ето непросвещенный век. Судьба Евтения хранила, Ему лишь ногу отдавило, И только раз, толкнув в живот, Ему сказали: «Идиот!» Он, вспомнив древние порядки, Решил дуэлью кончить спор, Полез в карман... Но кто-то спер Уже давно его перчатвл, За неименьем таковых Смолчал Онегин и притих. Бот какой был Ленинград и кэким он стал теперь: плохим, некультурным, грубым и в каком неприглядном виде он предстал перед бедным, милым Онегиным. Вот каким представил Ченинтрад и ленинградцев пошляк Хазин. Дурной, порочный, гнилой замысел у этой клеветнической пародии! Как же могла редакция «Ленинграла» проглядеть эту злостную клевету на Ленинград и его прекрасных людей?! Как можно пускать хазиных на страницы ленинградеких журналов?! Возьмите другое произведеняе — пародию на пародию о Некрасове, составленную таким образом, что она представляет из себя прямое оскорбление памяти великого поэта и общественного деятеля, каким был Некрасов, оскорбление, против которого должен был бы возмутиться всякий проезещенный человек. Однако редакция «Ленянграда» охотно поместила это грязное BApeво на своих страницах. Что же мы еще находим в журнале «Ленинград»? Заграничный анеклот, 110ский и пошлый, взятый, видимо, из старых затасканных сборников анекдотов конца пропелого столетия. Разве журналу «Ленияград» нечем заполнить свои страницы? Разве не о чем писать в журнале «Ленинград»? Возьмите хотя бы такую тему, ках восетановление Ленинграда. В городе идет великоленная работа, город залечивает раны, нанесенные блокалой, ленинтрадцы полны эятузиазма и пафоса послевоенного восстановления. Написано ли что-нибудь 0б этом в журнале «Ленинград»? Дождутся ли когда‚ либо ленинградцы, чтобы их трудовые подвиги нашли отражение на страницах журвала? Возьмите далее тему 9 советской женщине. Разве можно. культивировать среди с9- ветеких читателей и читательниц присущие Ахматовой постыдные взгляды на роль и призвание женщины, не давая истинио _ правдивого представления о современной советской женщине вообще, о ленинградской девушке и женщине-героине, в Частности, которые вынесли на своих плечах огромные трудности военных лет, самоотверженно трудятея ныне над разрешением трудных задач восстановления хозяйства? Как видно, положение дел в ленинградском отделении Союза писателей таково, что в настоящее время хороших произведений для двух литературно-художественвых журналов явно нехватает. Вот почему Центральный Комитет партии решил. завкрыть журнал «Ленинград» с тем, чобы сосредоточить все лучшие литературные силы в журнале «Звезда». Это, конечно, не значит, что Ленинград при надлежащих условиях не будет иметь второго или даже третьего журнала. Вопрос решается количеством хороптих, высококачественных про изведений, Если их появится достатечио много и им не будет хватать места в одном журнале, можно будет создать второй Е (Окончание на 3-й стр.). лось, & революционный нарол собиралея поченных, которым ничего уже не оставалось, как только взлыхать по «доброму старому тревожить это их бьетие. В октябре 1917 reвремени». Помещичьи усадьбы екатеринияскнх времен с вековыми липовыми аллеями, фонтанами, статуями и каменными арками, оранжереями, любовными беседками и обветшалыми гербами на воротах. Дворянский Петербург; Царское Село; вокзал в Павловске и прочие реликвии дворянской культуры. Вее это кануло в невозвратнэе прошлое! Осколкам этой далекой, чуждой народу культуры, каким-то чудом еохранившимся до наших времен, ничего уже не остается делать, ках только замкнуться в себе и жить химерами. «Все расхищено, предано, продано», — так пишег Ахматова. 06 общественно-политических и литературных идеалах акменетов один из видных представителей этой группки, Осии Мандельштам, незадолго до революции писал: «Любовь к организму и организации акмеисеты разделяют с физиологически гениальным есредневековьем»... «Средневековье, опрелеляя по-своему“ удельный вес человека, чувствовало и признавало етоза кажлым. совершенно независимо от его заслуг»... «Да, Европа прошла сквозь лабиринт ажурно-тонкой культуры, когда абстрактное бытие, ничем не прикрашенное личное существование ценилось как подвиг. Отсюда аристократическая интимность, связующая всех людей, столь чуждая по духу «равенству и братетву» великой революции»... «Средневековье дорого нам потому, что обладало в высокой етепени чувством грани и перегородок»... «Благородная смесь рассудочноети и мистики и ощущение мира, как живого равновесия, роднит нас с этой эпохой и побуЖждает черпать силы в произведениях, возникших на романской почве около 1200 года». В этих высказываниях Мандельштама развернуты чаяния и идезлы акмеистов. «Назад к средневековью» — таков общественный идеал этой аристократическо-салонной группы. Назад к обезьяне — перекликается с ней Зощенко. Кстати сказать, и акмеисты, и «Серапионовы братья» ведут свою родословную от общих предков. И у акмепетов, и У «Серапионовых братьев» общим родоначальником являлся Гофман, один из основоположников аристократическо-салонного декадентетва и мистицизма. Почему вдруг понадобилось популяризяровать поэзию Ахматовой? Какое она имеет отношение к нам, советским людям? Почему нужно предоставлять литературную трибуну всем этим упадочным и глубоко чуждым нам литературным направлениям? Из истории русской литературы мы знаем, что не раз и не два реакционные лите`ратурные течения, к которым относились и символисты, и акмеисты, пытались об’- являть походы против великих революцяонно-демократических традиций русской литературы, против ее передовых представителей; пытались лишить литературу ее высокого, идейного и общественного значения, низвести ее в болото безидейности и пошлости. Все эти «модные» течения канули в Лету и были еброшены в прощzoe вместе с теми классами, идеологию которых они отражали. Все эти символисты, акмеисты, «желтые кофты», «бубновые валеты», «ничевоки»,— что от них осталось в нашей родной русской, советской литературе? Ровным счетом ничего, хотя их походы против великих предетавителей русской революционно-демократической литературы — Белинекого, Добролюбова, Чернышевского, Герцена, СалтыковаЩелрина — задумывались с большим шуMOM и претенциозностью и с таким же э@- фектом проваливались, ARMeRCTH провозгласили: «На вносить никаких поправок в бытие и в критику последнего не вдаваться». Почему они были против внесения каких бы то ни было поправок в бытие? Да потому, что это старое дворянекое, буржхуазное бытие им нразвида были зытряхнуты в мусорную яму иетории как правяшие классы, таки их идеологи и песнопевцы. И вдруг на 29-м году социалистической революции появляются вновь на сцену некоторые музейные редкости из мирз тепей и начинают поучать нашу молодежь, как нужно жить. Церед Ахматовой широко раскрывают ворота ленинградского’ журнала H ей свободно предоставляется отравлять сознание молодежи тлетворным духом евоей поэзии. . В журнале «Ленинград», в одном из #0- меров, опубликовано нечто вроде сводки произведений Ахматовой, написанных В период © 1909 mo 1944 rox. Taw Hapaty © прочим хламом есть юлно стихотворение, написанное в эвакуации во время Великой Отечественной войны. В этом стихотворении она пишет © своем одиночестве, которое она вынуждена делить © черным котом. Смотрит на нее черный кот, как тлаз столетия. Тема не новая. 0 черном коте Ахматова писала и в 1909 году. Настроения одиночества и безыеходности, чуждые советской литературе, связывают весь исторический путь «творчества» Ахмаловой. Что общего между этой поозмей, интересами нашего народа и государства? Ровным счетом ничего. Творчество Ахматовой — дело далекого пропьлого; оно чуждо совреметной советской действительности и пе может быть терпимо на страницах наших журналов. Наша литература — не частное предприятие, расечитанное на 10, чтобы потрафлять различным вкусам литературного рынка. Мы вовсе не обязаны прелоставлять в нашей литературе место для вкусов и нравов, не имеющих ничего общего с моралью и качествами советских людей. Что поучительното могут дать произведения Ахматовой нашей молодежи? Ничего, кроме вреда. Эти произведения могут только посеять уныние, упадок духа, пессимизм, стремление уйти от насущных в01росоз 0бшественной жизни, отойти от пгирокой дороги общественной жлэни м деятельности в узенький мирок личных переживаний. Как можно отдаль в ее руки воспитание нашей молодежи?! А между тем Ахматову с больпей готовностью печатали те в «Звезде», то в «Ленинтраде», да еще отдельными сборниками издавали. Это грубая потитяческая оптибка. Не случайно ввиду всего этого, что в ленинградских журналах начали появляться произведения других пахателей, которые стали сползать на позиции безидейности и упадочничества. Я имею в виду такие произведения, как, произведения Садофьева и Комиюеаровой. В некоторых евоих стихах Садофьев и Комиссарова стали подпевать Ахматовой, стали культивировать настроения уныния, тоски и одиночества, которые так любезны душе Ахмаловой. Нечего и говорить, что подобные настроения или проповель подобных настроений может оказывать только отрицательное влияние на нашу молодежь, может отравить ее сознание пнилым духом безидейности, апюлитичности, уныния. А что было бы, если бы мы воспитывали молодежь в духе уныния и неверия в наше дело? А было бы то, что мы ве победили бы в Великой Отечественной войке. Именво потому, что советокое государетво и наша партия < помощью советской литературы воспитали нашу молодежь в духе бодрости, уверенности в своих силах, именно поэтому мы преодолели величайшие трудности в стролтельстве социализма и добились победы нал немцами и японцами. Что из всего этото следует? Из этого етедует, что журнал «Звезда», помещавший на своих страницах, карялу с произведениями хорошими, идейными, бодрыми, произведения безидейные, Tolkible, реакционные, стал журналом без направления, стал журналом, помогавитим врагам разлатать нашу молодежь. А наши журнаты были всегда сильны своим бодрым, революционным направлением, а не эклектягкой, не безитейностью и аполитицизмом. Пропаганда безндейности получила равноправие в «3Звезде». Мало того, выяеняетея, что Зощенко приобрел такую ситу срели писательской органязации Ленинграда, что даже покрикивал на несоглаюных, грозия критикам прописать в одном из очередных произведений. Он стал чем-то вроде литературного диктатора. Ел окружала группа поклоеников, создавая ему славу. Спрапеивается, на каком основании? Почему вы допустили это противоестественное и реакционное делю? Не случайно, что в литературных журналах Ленинграда стали увлекаться современной низкопробной буржуазной литературой Запада. Некоторые каши литераторы стали расеоматривать себя не как учителей, а как учеников буржуазно-мещанеких лятераторов, стали сбиваться на тон низкопоклонства и преклонения перед мещанской иностранной литературой. К пищу ли нам, советским патриотам, такое низкопокалонство, нам, построившим совётекий строй, который в сто раз выше и лучше любого буржуазеого строя? Ё лицу ли нашей передовой советекой литературе, являющейся самой революционной литературой в мире, низкопоклонетво перед ограниченной мещанеко-буржуазной литературой Запада? Крупным недостатком работы напих писателей является также удаление от современной советской тематики, одностороннее увлечекие исторический тематикой, с одной стороны, а, с другой стороны, попытка заняться чието развлекательпыми пустопорожними сюжетами. Некоторые писатели в оправдание своего отставания от больших современных советских тем говорят, что настала пора, котда народу надо даль пустоватую развлекательную литературу, когда