НАВСТРЕЧУ ВТОРОМУ ВСЕСОЮЗНОМУ СЪЕЗДУ СОВЕТСКИХ ПИСАТЕЛЕЙ Л. ВИВЬЕН, народный артист СССР В HOTY С ЖИЗНЫО Даугавпилеский русский драматический театр отмечает свой юбилей. Десять лет назад в помещении кинотеатра «Даутава», отремонтированном руками’ актеров, трудящиеся освобожденного от фашистекой оккупации города смотрели первый спектакль — «Без вины виноватые». Нехавно была осуществлена постановка 84-й пьесы —= «Гамлет». За десять лет театр дал более трех. тысяч спектаклей, на которых присутствовало свыше миллиона зрителей. В репертуаре театра — пьесы А. В. 0стз ровского и М. Горького. С успехом шли драматургические произведения К. Тренева, Я. Галана, Б. Лавренева, А. Корнейчука, В. Гусева, КЁ. Врапивы, А. Софронова, В. Розова, А. Симукова и других авторов. Первым в стране театр поставил пьесу прогрессивного французского доаматурга Роже Вайяна «Полковник Фостер признает сейя виновным». Большое внимание театр уделяет пропаз ганде латышской классической и coBpeменной драматургии. Заслуженный деятель искусств республики Б. Рощин поставил пьесу Анны Броделе «Золотая нива». Показана была также пьеса классика латышт= ской драматургии Рудольфа Блаумана «В огне». Сейчас готовится к постановке еще одно его произведение — драма «Блудный сын». 3& первые три года существования теэтр дал всего 58 выездных спектаклей; в последнее время количество выездных спектаклей составляет болге 150 в год. Спектакли смотрят колхозники окрестных сельхозартелей «Родина», имени Сталина, имени Молотова, жители районных центров Прейли, Виляне, Крустпиле, Екабпиле, Резекне и других. Работа на селе приносит актерам огромное моральное удовлетворение. Каждую премьеру театр обязательно показывает сельскому зрителю. Часто коллектив театра приглашает колхозников к себе в гости, поддерживая с нами непрерывную СВЯЗЬ. Н. ФАРИНОВСКИЙ, заслуженный артист Латвийской ССР. Театр нукол в новом сезоне Сегодня, 2 ноября, Центральный театр кукол под руководством народного артиста СССР С. В. Образцова открывает очередной, 24-й сезон. Утром для детей будет показан спектакль «Буратино» (пьеса Е. Борисовой по произведению Л. Толстого «Золотой ключик, или приключения Буратино»). Вечером для взрослых пойдет спектакль «Чортова мельница» (пьеса И. Штока по мотивам чешского фольклора). для юных зрителей театр возобновил уже несколько лет не шедший спектакль «Маугли» (пьеса Н. Гернет по Р. Киплингу). Постановщики этого спектакля С. Образцов и С. Самодур, декорации Б. Тузлукова, куклы В. Андриевича, музыка Г. Теплинkoro, Для взрослых тотовится комедия Е. Сперанского «Дело о разводе» в постановке С. Образцова и Э. Мая. Помещение театра капитально отремонтировано, расширено нижнее фойе, заново декорирован зрительный зал, усовершенствовано световое и радиооборудование. Открытие концертного сезона Концертом для скрипки с оркестром И. И. Чайковского открылся симфонический сезон в г. Молотове. В областной филармонии, кроме этого, были исполнены «Шехеразада» Н. А. Римского-Корсакова, миниатюры китайского композитора Хе Лу-тина. Оркестром дирижировал заслуженный деятель искусств РСФСР А. А. Людмилин, солист — лауреат всесоюзных и международных конкурсов Борис’ Гольдштейн. В этом году жители города прослушают три больших концертных цикла: «Русская и советская музыка», «Творчество П. И. Чайковского», произведения зарубежной классики и композиторов стран народной демократии, СИЛА ТЕРС Недавно при распределении ролей в 0дной современной пьесе мне пришлось выдержать серьезный споз. Он касался выбора исполнителя главной роли. Герой пьесы — коммунист, инженер, глубоко принципиальный человек, неспособный решительно ни на какой компромиес. Большинство моих товарищей считали, что эту роль должен играть артист, в. творческой биографии которого уже насчитываетея немало образов положительных героев. Это актер мягкий, искренний, скромный во внешних проявлениях, всегда достоверный и убедительный. Но я интуитивно опровергал все разумные аргументы своих коллег. Мне представлялось, что рядовой инженер, показанный автором в момент острого конфликта, должен, помимо всех названных качеств, обладать еще одним — той неповторимой яркостью, той заражающей силой, которой всегда бывает отмечен человек больших внутренних масштабов. Мне доказывали, что тот актер, в котором я видел эти свойства, будет слишком живописен, слишком масштабен и создаст характер слишком героичный, слишком выделяющийся из всех, тугда как авто стремился показать замечательные качества одного из рядовых героев нашей жизНИ. Пока трудно говорить об исходе нашего спора. Он решится на сцене. И дело вовее не в том, кто из нас прав в данном конкретном случае. Важно другое. Мне кажется, Чт0 в этом споре в какой-то степени проявились те тенденции, которые иногда явно, иногда тайно существуют еще в нашем искусстве и которые, на мой взгляд, ограничивают оценическое творчество. Эти тенденции сказываются в нарочитом принижении театрального тероя, в непременном стремлении сделать его одним из многих, таким, как вое. Я далек от мысли агитировать за создание приподнятых, сверхидеальных фигур. Напротив, мне хочется, чтобы герой был предельно человечен, чтобы в нем узнавали себя десятки тысяч зрителей, которые познакомятся с ним в театре. Но из этого Бове не следует, что надо стремиться к будничности, заурядности, простой «похожести» на других. Я боюсь, что, примитивно, хотя и честно понимая свои задачи создания образа современника, многие деятели театра стали создавать штамп этакого милого и приятного, но в общем не очень примечательного персонажа. А вслед за ними и драматурги стали выписывать вполне блатопристойных, вполне правильных и очень скучных людей, которые будто бы и должны дать представление о наших современниках. И самое понятие «герой» в какой-то степени потеряло в этих пьесах свою привлевательность, свою зажигательную и волнуЮЩУЮ СИЛУ... Почему наши читатели так полюбили Батманова из романа В. Ажаева «Лалеко от Москвы»? Мне кажется, именно потому, что Батманов-—яркая личность, что он 00- падает твердым характером, что во всем его портрете, даже внешнем, есть особая отметина, особая привлекательность, я бы даже еказал, откровенная живописность, _ Когда мы знакомимся с Батмановым или Воропаевым из романа П. Павленко «Счастье», мы легко представляем себе, что именно эти люди способны влиять на окружающих. Сила Воропаева, на мой взгляд, в том и состоит, что он влияет на своих читателей или зрителей так же безуеловно. как он влияет на Лену Журину, Ноднебеско, Варвару Огарнову и многих друтих персонажей «Счастья». Но как можно поверить в способность героя переделывать окружающих, если он неспособен HH Coгреть, ни увлечь зрителя? А. Софронов в своей пьесе «Сердце не прощает» задумал образ директора совхоза как образ положительного героя. Но все, что мы узнаем об Ажинове, ограничивается представлением о порядочном и правильном человеке. Нет у этого персонажа ни своей самобытной натуры, ни ювоего видения жизни, и даже любовь его, любовь, которая вызывает уважение почти всех действующих лиц, выглядит какой-то тусклой, как будто она предназначена для объяснения понятия «любовь» в популярном словале. Ни это чувство, ни человек, в сердце которого оно должно было заторетьея, не волнуют, не тревожат, не увлекают 32 COбой. Я легко представляю себе, что в любом театре, где пойдет эта пьеса (само собой разумеется, я далек здесь от общей оценки произведения, обладающего серьезными достоинствами), эту роль поручат испытанному исполнителю так называемых чоложительных героев. Я легко прехетавля\» себе, что актер благородно посеребрит евои виски, что он будет проникновенно и мёдленно — торопиться такому ответственному товарищу не полагается — произносить 866 положенные ему слова. И если учесть, что его идейным противником, равно как й его соперником в любви, выступает «уголовный элемент», можно себе представить, ато сочувствие зрителей будет на стороне тероя. Но как далеко этому сочуветвию до того захватывающего восторга, какой вызывает поведение Батманова или Воропаева! За последнее время мне довелось встретить в литературе двух героев, появление которых на сцене, как мне кажется, вызвало бы не только интерес, но и любовь, увлеченность зрителя. № сожалению для театра, оба эти героя живут не на страницах драматических произведений, а в романе и в повести. Олним из этих героев является Андрей Лобанов в романе Д. Гранина «Искатели», другим — Настя Ковшова из «Повести о директоре МТС и тлавном атрономе» Галины Николаевой. В чем сила этих людей’ Пусть роман Транина далек от совершенства и во мнэтом не удовлетворяет меня как читателя. Но писателю удалось главное. Он создал образ искателя — человека неуемного, неугомонного, иногда трудного для окружающих, но настолько полно живущего своей идеей, своим главным жизненным предназначением, что невольно читатель вместе с ним начинает жить его исканиями, интересами его живой творческой натуры. - Увлекает читателя и Настя Вовтиова, хотя Галина Николаева отнюдь не старается окутать ее складками романтического плаща. Она — маленькая, в синих лыжных штанах, с косичками, по-детски завязанными бантиками, — как будто совсем не хожа на героиню. Но сколько героичеCTBO BO HMA TOTO, чтобы выполнить свой долг, & его долг состоит в том, чтобы возвращать людям жизнь (именно не лечить, & возвращать жизнь), и еще многое другое, что по существу было бы правлой, но что слишком прямо выражает сложный поихологический узел чувств и мыслей героя. А вот Чехов ограничивается тем, что «жарища — страшное дело!». И что же—равве это обедняет возможности актера? Разве это отнимает у зрителя возможность проникновения в душу героя? Нет, ни в коем случае. Здесь гениальный автор . предоставляет простор творчеству исполнителя и творчеству зрителя. И вот мне думается, что беда многих наших драматургов’ востоИТ В Том, Что они не ‘доверяют этому 10- полнительному и законному творческому процессу, который должен происходить во всех участниках спектакля — И в тех, кто играет его, и в тех, кто смотрит его из зрительного зала. Очень часто, стараясь как можно более подробно изобразить положительного героя, авторы укралиают его всеми добродетелями и при этом еще заставляют его подчеркивать свою добродетельность в каждой фразе. Нередко мне приходитея наблюдать, как такой анемичный по своей природе, но пылкий по своему словарю герой как бы все время старается доказать, какой он хоронгий. А ведь меньше всего героизм нуждается в словесных доказательствах. В этой связи мне вспоминается одна сцена из пьесы ЛД. Леонова «Нашествие», в ROTOрой, на мой взгляд, с поразительной пеихологической глубиной и силой раскрывается натура доктора Таланова и его жены Анны Николаевны. Позволю себе напомнить эту сцену. г Во время именин Фаюнина в комнату вводят пойманного Федора Таланова, которого принимают за руководителя подпольной организации. Родители Федора сидят тут же в комнате. Мосальский, который ведет допрос, требует, чтобы пойманный назвал имя и фамилию. После паузы Федор произносит: «Меня зовут Андрей. Фамилия моя — Колесников». Авторская ремарка так описывает реакцию на эти слова: «Общее движение, происходящее от одного гинноза знаменитого имени. Анна Николаевна подняла руку, точно хочет остановить в разбеге судьбу сына: «Нет, нет...». Inyppe вопросительно, всем туловищем, повернулся к ней, —она уже справилась с собою». Так в короткой бессловесной сцене актриса должна показать всю сложность борьбы, происходящей в ней. Здесь все. И откровение —— сын, которого она считала ничтожным человеком. оказываетея способным на подлинный героизм. И страх за его жизнь, и готовность оберечь его, сказав правду, и долг, требующий от нее молчания. Какие самые пламенные слова, какой самый выигрышный монолог может еравHHTBCA со значимостью этого молчания, 6 поразительной силой ее поступка. И когда после этого Мосальский требует от Талановых подтверждения того, что сказал Фвдор, Анна Николаевна, не отрывая глаз от сына, произносит; «Да. И хотя, мне кажется. десять лет прошло в последней встречи, я узнаю его». Больше десяти лет прошло в того времени, когда мы репетировали эту пьесу, но и теперь, когда я думаю о ней, всея эта сцена и поистине трагическая игра актеров К. Скороботатова, Н. Рашевекой и В. Янцата, игравших мужа, жену и сына Талановых, стоят у меня перед глазами c такой рельефной ясностью, как будто только вчера на сцене нашего театра шел этот спектакль. И я убежден, что настороженная тишина зрительного зала рождалась как ответ на изумительную красоту души русского человека, как ответ на высокий героизм действующих в этой сцене лиц. Й это достигалось не эффектными словами, а героическим содержанием поступков, совершаемых на сцене. й глубоко уверен, что никакие средетва не могут заменить того эмоционального воздействия, которое способен оказать герой, если его поступки, его личность задевают живые струны человеческого сердца. Можно сколько угодно спорить о достоинствах и слабостях пьесы «Дорогой Gecemepтия», например, или «Прага остается моей». И действительно, в обеих этих драмах есть немало недостатков. Но нельзя не видеть того волнения, которое вызывает в зрителе образ героя — Юлиуса Фучика. Когда человек, обреченный на смерть, делает все во имя будущей жизни человечества, его образ захватывает, заражает своей изумительной духовной красотой. Когда умирает Зойка Толоконцева, скромный сержант Арасной Армии, героиня, прежившая на сцене всего несколько коротких минут, — зрителям хочется сделать что-нибудь большое, хорошее, достойное этой девушки, любившей жизнь и людей и потому легко отдавшей свою собственную ЖИЗНЬ. Но к чему зовут Корень, Брыкин, Врылова? Просто к честности. просто в тому, чтобы быть хорошими? Но ведь этого бесконечно мало. Искусство достигает своей цели только тогда, когда оно захватывает человека, заставляет его прожить жизнь вместе с героем, рождает в нем желание совершить что-нибудь достойное этого геpost. Я говорил здесь 0 нескольких пьесах, совсем не похожих одна на другую. Я называл героев, которые, быть может, не всегда могут выдержать соседство друг 6 другом, потому что они населяют пьесы, разные и по жанру и по времени. Но мне хотелось, чтобы и драматурги и деятели театра подходили к созданию героев с одним обязательным требованием. Можно Kak угодно варьировать возраст, внешность, профессию, место жительства героя, его характер. наконец. Пусть будут герои упрямые и ласковые, осторожные ИЛИ вепыльчивые, действующие сгоряча или рассудительные. Пусть эти герои подходят под каноническое определение положительных, какое пытаются выработать некоторые настойчивые советчики, или отклоняттся от него. Но пусть в них будет та сила индивидуальности, та яркость постунков, та значительность, которые не могут не заразить, не могут не увлечь за coбой! Именно искусство, обладающее силой эмоционального воздействия, искусство, показывающее человека незаурядного, творЦа налцей жизни, — желанно и нужно нашим зрителям. А о них прежде всего должНЫ ДУМАТЬ ХУДОЖНИКИ. свого в вс упорном стремлении улучшить, изменить, переустроить жизнь МТС, куда она приехала после окончания института! Какой великолепный огонь веры и убежденности во всех ве поступках, в ве немногословной речи, которая, однако, 33- ставляет всёх окружающих пойти за ней! И мы, захваченные душевной прелестью Насти, увлеченные ее поступками, легко представляем себе то влияние, которое оказывает она на Алексея Чаликова, на Федю, даже на секретаря обкома Соколова. Но сколько бы ни старались, мы не разглядим этих увлекательных, этих заражающих свойств в Лаврухине из пьесы А. Арбузова «Голы странствий», в Крыловой или Брыкине из пьесы К. Симонова «Доброе имя», в Чебакове из пьесы Н. Погодина «Когда ломаютея копья», в десятках других положительных героев, которые получили право на жизнь в наших театрах, но которые не зажили своей самостоятельной, интересной и значительной инт. И дело тут вовсе че в том, какой мерой достоинетв и недостатков наделили их авторы. В продолжительных епорах о положительном герое, как мне кажется, елишком много арифметики. А ведь сумма достоинств, как и сумма недостатков, как и соединение и противопоставление тех и других, еще ничего не могут решить в будущей жизни героя. Эту жизнь решает вся личность героя, вся его деятельность, все вго мироощущение, все его взаимосвязи с окружающими, весь комплекс его жизненных обетоятельетв, его бодъбы. Почему волнует mac судьба локатор, сконструированного Андреем Лобановым? И почему не волнует наю судьба открытия Чебакова? Отнюдь не потому, что достижения в области электрики интересуют. нас больше, чем достижения в области микробиологии. Я даже подозреваю, что второе могло быть ближе нам хотя бы потому, что здесь речь идет впрямую о продлении чвловеческой жизни. Но и открытие Чебакова кажетея нам мертвым, и его борьба носит скорее официальный характер, и его личность нам, по существу, безразлична. А в Лобанове нас увлекает его горение, ero энергичная жизненная поступь, наконец, достоверность атмосферы, в которой рождаетея его творение. Почему нас так тревожит вопрос о том, какой урожай будет енят © участков. заееянных семенами, отобранными Настей Вовповой, и почему нам в общем совершенно безразлично, будет ли производиться пахота так, как того требует герой пьесы Д. Девятова «Родник в степи» Федор Корень? Очевидно, потому, что трудовые дела Насти составляют существо ее жизни, что исход борьбы, которую она ведет, насущно важен для всего ее будущего, для будущего людей, ее окружающих. А спор Кореня с его противниками — только условная дань «конфликтности»; он не вытекает из логики характера, а ках бы привинчивается к нему при помощи авторской отвертки. В одном случае авторы сумели приоткрыть нам психологическую основу борьбы, в друом—авторы описали факты, которые, по их мнению, соответствовали тому, что бывает или может бьеть в лейетвительности. В одном случае они действовали как художники, постигающие жизнь в ее течении, проникающие в ее психологические пружины, в другом — авторы искали иллюстрации кв задуманному ими тезису или доверились фактам, не подвергнув их художественной кристаллизации. В письме кв Елеонекому Горький писал: «Нельзя брать действительность так узко, как Вы взяли в этом расоказе. Нужна верность не фактам, а — психологии фактов». Мне кажется, что эту обязательную истину, так великолепно сфофмулированную великим писателем, еще далеко не всегда постигают наши драматурги, которые нодчас бегут за событиями с фотографическим аппаратом в руке и наспех сделанные снимки принимают за подлинное и тиническое отражение лействительности. В таких случаях мне нередко приходится слушать наивные утверждения, что эти авторы учатся у Чехова, что они по-чеховски стараются передать неуловимый apoмат будней. Нужно ли говорить о том, как глубоко заблуждаются такие комментаторы Чехова. В чеховоких образах за кажущейея простотой и будничностью живет неутоленная страстная тоска по лучшей жизни. Его герои, — казалось бы, обыкновенные люди, —— устремлены в будущее. «Прозаическая» Соня в «Дяде Ване», которая помогает подсчитывать доходы от постного масла или гречневой крупы, убеждена в том, что люди увидят «небо в алмазах». Вершинин в «Трех сестрах» мечтает о том, что будет через два-три столетия после того, как его, Вершинина, уже не будет на свете. Да, для Чехова факт существует не сам по себе, он раскрывает нам, и раскрывает с поразительной, необъятной, гениальной силой психологию этото факта. Его героям вовсе яе нужно произносить пышные елова. Но как много затаено, скрыто в тех простых, как будто не значащих фразах, которые произносят они на сцене! Мне кажется, что у очень многих наших героев слишком много слов и что слова эти произносятся порой слишком впря= мую. За этим исчезает тот второй план, который составляет главный смысл, главную привлекательность живого человека. У Чехова в последнем акте «Дяди Вани» после прощания Астрова с Еленой Андреевной есть такая сцена. Собираясь в дорогу, Астров, ветественно, как это было вчера или позавчера, как это было до приезда Серебряковых, говорит: «Придется в Рождественном заехать к кузнецу. Не миновать». А потом, подойдя к карте, вдруг, вак будто совсем ни к чему, добавляет: «А. лолжно быть, в этой самой Африке теперь жарища — страшное лело!». Я представляю себе, что произнее бы герой одной из наших пьес, если бы только что уехала навсегда женщина, в которую он влюбился, если бы закончилась целая полоса его жизни. Должно быть, он непременно заговорил бы 0 том, как тяжело ему теперь вернуться к прежнему и как OH преодолеет свою тоску и свое одиночеЗапорожье. Новое здание киноконцертного зала имени М. И. Глинки на проспекте имени В. И Ленина. Фото А. Красовского (Фотохроника ТАСС). ПОЕЗДКА ПО ТАГАРИИ Татарский государственный академический театр имени Галиаскара Камала в течение двух месяцев гастролировал по сельским и промышленным районам республики, обелужив множество зрителей — рабочих, колхозников и интеллигенцию. Мы хотели покавать налнему новому зрителю свои лучшие работы. В гастрольный репертуар были включены «Тревожные дни» Т. Гизвата, «Худжа Настетдин» Н. Исачбета, «Огонь» Ш. Камала, «Врасная евезда» М. Файзи и другие. Готовилиеь мы к поездке очень серьезно. Обновлялись и ‘освежались спектакли, сохраняющиеся в репертуаре уже лет десять, пятнадцать. O6 этом заботились и режиссеры этих постановок и актеры — их участники. От творческих работников не отстали и технические цехи, , Мы подъезжаем к Альметьевску —, городу нефтяников. Вот она, бывшая татар - ская деревня, аул Альметьев. На месте бесторялочно разбросанных маленьких кривых избушек — прямые улицы с многоэтажными каменными домами. Статая тропинка, которая когда-то вела к аулу, стакта пгирокой асфальтированной дорогой © бесконечно движущимиея автомашинами и автобусами. В центре нового с0- циалистического города — Лворфец культуры нефтяников, украшенный изящными узорами и четырехгранными колоннами. Мы показываем овои спектакли сначала здесь, потом в Новой Письмянке, в Бугульме, Бавлы, Азнакаево, Ютазе, Шугурове и других центрах нефтяной промышгленности, Даем одно представление за другим, и всякий раз зал переполнен. Зрители резгируют на каждое слово, каждое движение. Особенно большой успех выпал на долю «Xyima Настетлина» и <Троевожных дней» Г. Гиззата. Мы играли пефел иного-. национальной аудиторией, играли на своем родном татафоком языке. И нам радостно было видеть, что все зрители —— татары и русские, Чуваши и азербайджанцы, украинцы, армяне и башкиры —— заинтересованно и взволнованно следят за судьбой сценических героев. Нефтяники города Бавлы организовали встречу с артистами театра. _ — Успехи тружеников татарекого театрального исклоства — это достижения веего татарокого народа, — говорит, выступая на встрече с мастерами сцены, тов. Мингареев, директор треста «Бавлынефть». Такие олова наполняют гордостью сердце артиста, заставляют осознать вею полноту нашей творческой ответственности перед народом. : Поездка по Татарии, знакометво с ее заиечательными тружениками, с ее изумительными природными богатствами очень многое дала театру. Но в то. же время она и обострила сознание того, что мы — в долгу перед родным краем, перед его прекрасными людьми. И тот теплый прием, который мы нашли Y нефтяников, еще острее напоминает нам: да, мы в долгу перед вами, друзья! В этом году мы не смогли привезти спектакль, который рассказал бы 6 жизни нефтяников Татарии. Но мы 0бещаем, что создадим тажой слектакль и приведем его вам, чтобы зы могли дать оценку нашему труду. — Мы хотим, чтобы дружба межлу Taтарским академическим театром и нефтяниками Татарии крепла с каждым днем, чтобы артиоты театра не вабывали дорогу к нам. А мы всегда ветретим вас, как желанных гостей, как наших больших друзей, — сказал выступая на встрече е коллективом тов. Шаихов, работник объединения «Татнефть». — Дорогие налти новые друзья, мы еще приедем сюда, обязательно приедем!.. А сейчаю наш путь лежит дальше — в сельские районы Татарстана, к нашим стаPHM внакомым, дружба с которыми у нах длится уже не первый год. Сельские районы обелуживаютея нами ежегодно. Ахльтурный рост зрителя происходит на нмних главах. Невольно вопоминаетея мне отин эпизод. Это было в только что ортанизоваяном колхозе, в деревне Сафарово, 28 гола назад. Мы, артисты, совершали евою поездку на лошадях по узким тропинкам. Нам едва удавалось тотда уговорить зрителей посещать наши бесплатные спектакЛИ. Й вот мы опять подъезжаем к Tap знакомым местам — по асфальтированной дороге, на комфортабельных автомашинах. За время советекой власти деревня Сафатово изменилась до неузваваемости: колхоз стал миллионером, улицы освещены «лампочками Ильича». Выросли люди, выросли их духовные потребности. Билеты на наш спектакль были распроданы еще днем, и нас встречали с букетами цветов оживленные, веселые колхозники. _9т она, сила советской власти, BOT они, сбывнгиеся чаяния народа! Эта мысль снова волновала нае, когда состоялась встреча театра с механизатерами сельского хозяйства Ворошиловского района. Среди них — несколько Героев Социалиетического Труда. Мы рассказывали им о своей работе, наши друзья — о своей. Мы видели жизнь родной республики. и мы говорим свое слово благодарноети народу-творцу! Спасибо Коммунистической партии и русскому народу, с братокой помощью которого Татарстан строил и строит свою очастливую жизнь! Наши рабочие и колхозники любят и цеHAT искусство, они вправе требовать от нас настоящего творчества. Й мы должны нести им свои лучшие достижения, мы должны ярко, впечатляюще рассказать им о них самих, о чудесной, удивительной жизни советских тружеников. Халил АБЖАЛИЛОВ, ‘a народный артист РСФСР и Тат. АССР. РИКЛЮЧЕЛПИЯ И ХАРАКТЕРЫ Художественный фильм «Богатырь» идет в Марто» трюме кораоля, и в постановочном отношении и по качеству съемки —— самая выйигрышная и ценная сторона картины. Положительных героев фильма авторы стремятся наделить живыми человеческими чертами. Так, в действие фильма вплетается тема старинной дружбы советского капитана Крутова (артист М. Белоусов) 6 капитаном потерпевшего аварию судна Ганзеном (артист Г. Бударов). Через весь фильм проходит тема отцовского, внимательного отношения боцмана Бутенко (артист В. Добровольский) к молодому моряку Архарову (артист Ю. Коротченко). В фильме показаво и 10, как возникает чуветво ‘любви у инженера ВКолоса (артиет В. Авдхютико) и ралистки Жени Сергеевой (apтистка 9. Быстрицкая). Все эти линии умело переплетены и взаимосвязаны драматургом, введены в 94- щее русло приключенческого сюжета. 01- нако характеры героев не разработаны. Если бы им призаны были более убедительные индивидуальные черты, артисты емогли бы созлать не только привлекательные портрегы Арутова, Бутенко, Колоса, Жени ий других, но и яркие образы советских людей, сильные запоминающиеся характеры. Это сказалось бы и на фильме в целом, повысило остроту переживаний зрителей ga судьбу его героев. Теперь же авторы картины вынуждены развивать сюжет по линии внешних событий. Неудачен финальный эпизод картины. Здесь дело не только в том, что сцены митинга и демонстрации плохо поставлены режиссереки и невыразительно сняты оператором, а прежде всего в самом слособе решения эпизода — плакатном, схематичном, «лобовом», И все-таки фильм «Богатырь» идет в Марто», несмотря на указанные выше недостатки, в целом полезное произведение. Достоинство фильма — в попытке показать в остром драматическом конфликте и наших подлинных друзей и наших подлинных врагов, в том, что картина рассказывает о благородетве и героизме советеких патриотов. И эти хостоинетва фильма зритель уже оценил. . K. NHOTPOBCKHA. FFCV UE eT TVET TTT ee TTT ттт «СОВЕТСКАЯ КУЛЬТУРА»; 2 ноября 1954 г. 3 стр. Иной раз можно услышать мнение, что в приключенческом фильме не обязательны глубоко разработанные характеры героев, что там имеет значение прежде всего увлекательность событий, острота и многообразие перипетий борьбы. При этом обычно забывают, что увлеченность событиями, активное отношение к изображаемым столкновениям тем сильнее у зрителя приключенческого фильма, чем большую симпатию или антипатию вызывают его герои, чем они определеннее по характеру, человечнее, реалистичнее. Новый приключенческий фильм «Богатырь» идет в Марто», выпущенный Виевской киностудией художественных фильмов, подтверждает это положение. Фильм смотрится с интересом. Уже его начало приковывает внимание зрителей остротой завязки, эффектностью проиеходящего: ревет морской шквал, катастрофическое наводнение разрушает прибрежные города, тревожно звучат голоса радиокомментаторов. Эти кадры подкупают своей достоверностью. Действительно, подобные случаи бывали. И не раз советский народ оказывал пострадавшим бескорыетную помощь. Мы знаем при этом, с какой искренней благодарностью встречали обычно посланцев Советского Союза потерпевшие бедствие люди. Но, конечно, некоторым кругам должны. были не нравиться эти акты истинного благородства советского народа. 0 таком случае и рассказывают создатели фильма «Богатырь» идет в Марто». Герои фильма — простые советекие люди. Охного из них — инженера Колоса — мы застаем в лесогавани, где происходит его знакомство в капитаном корабля «Богатырь» Врутовым, помощником капитана Лучининым и старшим матросом Плошкиным, которые получили задание транепортировать продукты, медикаменты и строевой лес в пострадавший город Марто. Затем у такси происходит встреча Колоса с девушкой, оказавшейся впоследетвии радисткой корабля УМеней Сертеевой. Наконец, в порту зритель становится свидетелем первой ветречи молодого моряка Архарова с боцманом Бутенко. Зритель еще мало их знает, но по некоторым деталям и репликам уже угадывает в них положительных героев фильма. Авторы картины сразу же знакомят зрителя и с отрицательными персонажами. Oro «хозяин» (артист 1. Милютенко) — президент адесного синдиката, заинтересованного в том, чтобы советский корабль не доставил лес в Марто, это исполнитель воли «хозяина», бандит Галтер (артист А. Шатов), это «звезда экрана» Элис Дорит (артистка Л. Максимова) и другие. Ё сожалению, характеристики всех этих персонажей уж очень прямолинейны, упрощенно-схематичны. Сценарист И. Прут заставил своих героев говорить сухим, невыразительным языком, лишенным подтекста и нюансов, свойственных живой реЧИ. р Эти недостатки сценария поставили перед режиссерами и артистами большие трудности. И постановщики Е. Брюнчугин и С. Навроцкий не сумели своими ©средствами преодолеть их, обогатить образы и положения сщенария. Вотав на путь нодчеркивония внешней непривлекательности отрицательных персонажей, они ограничивались привычными штампами, проявив при этом и явную бесвкусицу. В том же «ключе» работали художник и оператор. Пример этому — какие-то нереальные краски с преобладанием вороньей черноты, нарочитое, «дьявольское» освещение этих эпизодов. Из образов врагов интерес представляет Нэд Берген. Артист Н. Граббе, используя возможности, предоставленные драматургом, оставляет в памяти образ сильного, наглого и хитрого врага. Несмотря на серьезные недостатки фильма в обрисовке отрицательных mepcoнажей, их действия — «перенос» маяка, попытка взорвать оставленные в море плоты, вызвать пожар в трюме «Богатыря»— волнуют зрителя. И именно на судьбе совет` чото корабля, вышедшего в море с ответственным заданием, построена основная драматическая линия этого приключенческого фильма. Испытание моральных качеств экипажа корабля становится основным нервом сюжета, которому уже не могут помешать ни бутафорские кабинеты «хозяина», ни нелепая «свадебная» яхта, ни опереточная миес Элис Дорит. Показанные в фильме реальные трудности рейса, доблесть советских людей, преодолевающих свирепый морской шторм, спасающих пассажитов погибшего судна, разыскивающих плоты в еплошном тумань, организованно борющихся с пожаром в