НАВСТРЕЧУ ВТОРОМУ ВСЕСОЮЗНОМУ _ Высокая культура, точность знаний Мне кажется, что ° знаний. добросовестсуществует прямое В. ЕРМИЛОВ ность, отличная шкосоответствие между ла работы, то дототи_ ще АУЛА ДО: тАл ПБтттАче,. < ность (кетати. прасерьезностью OTOH 6- : ния автора к своей собственной padore и серьезностью его отношения к труду рехактора его книги. Чем страже и ответетвеннее относится автор к своей книге, к себе самому, тем глубже он понимает ценность труда редактора, ( радостью нужно отметить, что в натей стране вырос и воепиталея замечашей бане отр WM DU ad A о замечательный тии редактора — истинного друга книги, когорый так же волнуется за судьбу книги, как и автор, — редактора, ДЛЯ КОТорото редактируемая им книга етановитея его личным делом не только п тому, что он отвечает за книгу своей подписью, но прежде всего погому, что тема книги, каждая фраза, каждое слово в ней становятся для него кровно близкими: эн вживается в книгу, вкладывает в работу нал ней все свои раздумья, весь свой литературный и жизненный опыт. Его любовь К релактируемой книге есть проявление его любви к читателю, к лелу нашей социалистической культуры, Вместе с тем редактор сохраняет свое преимущество внутренней независимости, свободы по отношению к труду автора. Чем глубже он любит книгу, тем более энергично и последовательно он выявляет все ве слабости, нелостатки, недотлелки, KOTOрые самому автору всегда труднее заметить и объективно оценить. В сущности, можно сказать, что настоящий редактор книги — это как бы ее автор, порою еще более последовательный и строгий в борьбе за улучшение всего лучшего в книге, чем сам автор. Прекраеными чертами воспитавшегося у нае типа релактора являются высокий культурный уровень, широта и точность Редактор —. воспитывает его.. — это человек, который в известной мере учит писателя, Иван НОВИКОВ «Учусь удерживать ВИКОВ вниманье долгих дум». Затем автору должен быть лан л9- статочный срок лля творческого раздумья и тля дальнейшей работы нал руколисью. В последующей совместной работе нах новой редакцией рукопиги, где более отчетливо выявятея индивидуальные особенности молодого автора, роль редактора становитея, быть может, еще более сложной. Дело в том, что в редакторе очень нередBO также живет скрытый художник, которому хочетея проявить себя и во вне, И вот иногда случается, что он начинает при правке придавать некоторым местам произведения свойственную ему самому художественную форму, забывая о том, что это непаконно по самой сути дела: не он автор КНИГИ, Вепомних, как был чуветвителен к изменениям подобного рода молодой Лев Толстой. Посылая Некраеову рукопись «Детства», он писал ему: «...я вперед соглашаюсь на весе сокращения, которые вы найдете нужным сделать в ней, но желаю, чт0б она была напечатана без прибавлений и перемен», Это не значит, конечно, что Толстой был вообще против всякой дальнейшей работы нал рукописью. На этот счет он выработал для себя следующее строгое правило: «Перечитывая и исправляя сочинения, не думать о том, что нужно прибавить (как бы хороши ни были приходящие мысли), если только не видишь неясности или нелоказанности главной мысли, а думать о том, как бы выкинуть из него как можно больше, не нарушая мыели сочинения (как бы ни были хороши эти лишние места)». По отношению же к требованиям чисто редактореким Толстой полагал, что «лучше подождать печатать и объяенитьея». Мы видели, как требователен к себе был Л. Н. Толстой в качестве «редактора» собственного произведения. Ну, а по отношению Е другому человеку, работающему над его рукописью, он требовал «взаимопо-_ нимания», Вст этот-то термин «объяениться» и есть самый точный и самый верный. Если исходные точки обеих договаривающихся сторон полностью ясны и рзаимно поняты, то из общей работы автора и ротакгора непременно получится толк. изпательность Оооо Обязанноети редакмра—=обработка, усоВ наше время обязанность редактора — помогать начинающему писателю — особенно ясна... Не говоря о том, что редактор должен знать больше писателя, он М. ГОРЬКЫМИ. НИК Мне хочется сказать несколько слов о своем опыте, о своей счастливой ротрече е долэкец непрерывно учиться своему делу. вершенствованив ha° кой-либо рукописи — особенно сложны в том случае. котла он имеет перед собой художественное. произвРение автора. талант которого ‘находится еще в сталии развития и роста, порою же-=- в самом начале этого процесса. Если редактор — внимательный, умный, чувотвующий ткань художественной прозы и понимающий ее законы — имеет дело лаже и с крупным, вполне возревлгим художником слова, его участие в окончательной обработке произвеления может все же окапаться весьма полезным И НУДНЫМ. Всякий из нае, авторов художественной прозы, внает, как важно, а порою и необходимо, дать полежать новой, кавалосъ бы, вполне саконченной рукописи некоторый, по возможности продолжительный срок, после которого можно взглянуть на собственное произведение как бы «со стороны», Здесь же этот свежий воглял, улавлипающий самые тонкие подробности, осуществляетея человеком, дарование которого специально Ha-9TO направлено. А это очень может помочь автору. Такие редакторы у нае есть. Работу с писателями молодыми, подающими надежды, редактору, как нам прелставляется, нужно начинать основным разговором с автором о вещи в целом, 0б идее произведения и той его форуе, в которой, оно может быть наиболее удачно выполнено. Редактор должен самым внимательным образом выелутать автора, не оказывая на него никакого давления и не требуя немедленных ответов на возникающие вонросы. Следует не «декларировать» перед автором свои взгляды, а дать возможноеть ему самому, путем собственных размьпилений, притти к ним, если они окажутся родетвенными его дарованию. Такой разговор, осуществляетея ли он редактором или просто старшим товарищем — писателем, призван сыграть очень больптую роль в развитии молодого таланта. Нужно пробухить в авторе то самое требование к себе, которое так сжато и полно лано Пушкиным всего-навеего в олной строке его стихотворения «Чаалаеву» (1321 г): Авторская пр — вильнее писать это слово так, как писали эго в старину, как писал его, например, М. Е. Салтыков-Щедрин), та доточноеть, которая может не нравиться иным авторам, привыкиим к скоротиеи. нетостаточной JIM Ube MHOC TH, и дали; вызывать у НИХ раздражение, демагогические разговоры а педантизме, перестраховке, придирчивости. Но это свойство редактора высоко ценят все те, кто глубоко чувствует свою ответственность перед ‘читателем. С таким тином редактора мне приходилось ветречатьея и в Гослитиздате, и в издательстве «Совелекий писатель», и в редакциях журналов и газет; назову, например, имена Л. Покровекой, М. Гордон (Тослитиздат), №. Озеровой («Литературная газета»), В. Уварова, А. Берзер (журнал «Энамя»), а из числа руководящих издательских работников — №. Бонецкого, Н. Лесючевского, В. Григоренко. Превоходными редакторами являются литературоведы 3. Нанерный, Е. КАнипович, И. Андроников. С большюй благодарность я вспоминаю о покойных даровитых наших литературовелах — И. Сертиевском, С. Бычкове, об их талантливой и творческой школе релакторекой работы. Мне кажется, что наряду с беспощадной критикой работы плохих, бездушных, Heосведомленных, трусливо - перестраховочных лжерелавторов, далеких от живого чувства книги, следует отмечать работу наиих настоящих редакторов, дружески и нрилирчиво помогающих автору. Слеловало бы написать влумчивую работу о типе советского редактора, основанную на живом опыте работы над книгой. Он сумел обострить мое внимание к детали. к нНеобхотлимости точного знания. Вот. ДРУГ И il У ряда литераторов принято порицать редакторов. как ‘принято. поринать ЕрИтТиOMO © Б БРАЙНИНА ков. В этом отношении у редактора и криумными и талантливыми редакторами. ТАК ИНОГДА БЫВАЕТ... Автор. Что это? Лавры? Давайте все мне. А сосед как-нибудь и Рис. В. Фомичева. ки зрения узаконенного синтаксиса И галлицпизмами: HO мы без них проживет... Когда я задумала писать монографию о К. Фелине, мне вахотелоеь поделитьея сроими соображениями с критиком В. Смирновой, которая хорошо, веесторонне знает творчество Федина. У нас возникли увлекательные разговоры и споры о характере писательско-литературной дружбы, о проблеме положительного героя, о сюжете и композиции, о том, как надо показывать в монографии общеетвенно-литературный фон и пр. Мы отнюдь не были во всем согласны, но и это несогласие по-своему 000- гацало ндс обеих, Еще тогла мы условились, что Смирнова будет редзктировать мою будущую книгу, и я до сих пор вепоминаю с благодарностью й радостью о тех беседах, которые велись нами впоеледCTBHU По ПОоВолУ кажлой главы рукопиеи. Второе, дополненное издание моей книги «Константин Федин» вышло в 1953 году в Гоелитиздате; в это излание вошли две новые большие главы о мастерстве тимирации в романах Федина («Знакомый незнакомец») и о поэтическом языке пигатетя («Выеокая, чиетая, русская речь»), Поэтическим языком писателя, конкретным анализом языка У нас в литературоведении ванимались очень мало. Мне пришлось бы много труднее, если бы у меня не окавалось творческого помощника-собеседника, которым была для меня редактор моей книги А, Дмитриева. Мне представляется, что мастеретво рехактора-—это и есть умение быть творчеCKUM собеседником, т. е. другом-номощником, который способствует развитию в книге хорошего, сильного и преололению неверного, слабого. Причем и развитие и преололение не только не должны ущемлять индивидуальность того или иного автора, но должны всячески помогать наиболее полному и лучшему выражению этой индивидуальности. тика — общая судьба. Некоторые авторы охотно сваливают вину за свою плохую работу, во-первых, на редактора, который якобы испортил книгу, а во-вторых, на критика, который, видите ли, не отметил положительных сторон его плохой книги. Пора покончить се таким отношением к 1едактору и критику. Существует предрассудок, что в обязанности редактора входит впиеывание в редактируемую книгу целых абзацев, & иногда и страниц, что редактор должен собственноручно исправлять, улучигать стиль книги. В сожалению, у нас бывало и так, что одытный писатель вместо редактирования, по существу, дхописывал или перелисывал книгу молодого. Эта ненужная добродетель приносила большой вред: молодой человек, за которого дописали книгу, не приучалея работать самостоятельно и искал нового «благотворителя», KOTOрый бы за него дописал и вторую книгу. Если таковой не появлялся, то вторая книГА так и оставалась недописанной, даже по выходе ее в свет. Все эти перепиеьвания и дописывания порождают среди некоторой чаети литераторов нездоровые, иждивенческие настроения. Многим из редакторов приходилось в ответ на предложение внести в рукопись те или иные изменения услышать от автора рукописи такого рода людезный ответ: «Исправьте сами, я вам вполне доверяю..,». Недобросовестно и врехно навязывать редактору весьма, весьма неприятную роль вынужденного соавтораНЯЯЬКИ, Давайте поговорим сейчас о мастеретве редактора — первого читателя и первого друга-помощника ‹ книги, Конечно, речь илет об умном, талантливом редакторе. и нивТо не будет спорить, что у нас еще есть достаточно плохих, бесталанных редакторов, как есть еще достаточно плохих поэтов, критиков, прозаиков, драматургов... Рождение первой книги Не лумал я. шагая в воолхатекои шинели, Б. ДУБЕ что стану когла-ни2 буль автором стихов. Korda снова начинаю припоминать рождение своей книги, я понимаю, что ни любовь к поэзии, ни трудолюбие, ни упорство Не оказались бы достаточными, если бы не помогли мне старшие товарищи. «Отцом» моей первой книги был поэт Анисим Кронгауз. Встреча © ним сыграла решающую роль в моей творчеевой судьбе, в сульбе многих начинающих авторов. Прикованный в постели тяжелой болезнью, OH не прекралцал встреч с нами: наши занятия происходили у его постели. Он глуб0ко и всесторонне раскрыл перед нами сущность паргийности искусства, Анисим Кронгауз считал для себя работу е нами не менее важной. чем соботвенное творчеCTBO. Й вот, наконец, сборник принят издательетвом «Советский писатель». Редактирование книги взял на себя поэт Сергей Суирнов, Откровенно говоря, я полагал, 110 он будет навязывать мне требования, повинуясь которым я стал бы творчески похожим на него. Теперь, когда работа закончена, радостно признать, что я оптибся. (Сергей Смирнов, сам участник Великой (течественной войны, по-человечески глубоко заинтересовалея стихами об армии, написанными рядовым солдатом. Эта заинтересованность в судьбе книги и в судьбе начинающего поэта сделала его зорким и строгим: он многое посоветовал исправить, всегда обстоятельно мотивируя даже самое маленькое свое замечание; его критика потому и убеждала, что была конкретной. Синий В конце каждой книги, выпущенной в нашей стране, вместе в выходными данными значится скромное имя редактора, Читатель редко задумывается нах тем, что имя это свидетельствует о больнюй, упорной работе над текстом, зачастую над композицией книги, над ее языком, Орехи части писателей распространено неверное мнение, будто редактор — это чуть ли не антипод писателя, будто oH нивелирует особенности его языка и стиля, проявляя иногда даже прямое невежество. Откуда пошло такое пренебрежительное отношение к труду редактора, и Уогут ли отлельные анеклотические с©лучаи характеризовать творческую деятельность наших редакторов? Писатель, который пишет правильным, хорошим языком, образно, своеобразно, доставляет редакторам, по их собственноМУ свидетельству, эстетическое удовольЬствие при работе над его книгой. Работать Hal TAKUM TCKCTOM легко, а если случаются огрехи, которые находит редактор, aBтор обычно только благодарен ему за его мказания. Но вог попадается редактору дремучий, в лучшем случае, обезличенный, в хулшем случае, текст. В Ipemyчем тексте приходится попросту пПрив>- дить все в логический и синтаксический порядок: это трудно, но все же в какой-тэ степени интересно. А вот попробуйте слелать так, чтобы заблистали обезличенный текст, серый. однообразный язык, невыразительность образов. Сколько это тресу?т усилий, сколько раз редактор встречается с автором, указывает на недостатки и слабости, настойчиво требует улучиений! И как раз писатели именно такого рода больше всего склонны упрекнуть редактора в TM, что он «искажает их язык и стиль», Из истории нашей литературы мы ЗНавм классические примеры редакторской работы Пушкина, Некрасова, Салтыкова: Щедрина, Короленко, Чехова, Горького. Мы знаем и более скромные имена редакторов, как В. Миролюбов или А. Вогланович, 0 работе которых © признательностью и УВажением писали и В. Короленко и М. Горь: кий. Редактор — друг и помощник писателя, конечно, имеется в ВИЛУ Xonoший, умный редактор. Разумеется, если редактор размашистым почерком пишет на полях рукописи; «Ну и uy!>, «Hy И ЯЗык!». «0х!», «Уф!» ит. д., такого человека нужно подальше держать от редактуры и вообще от литературы, к примеру, в стихотворении «Весна» у меня были строки: Даже этой высокой березе Не под силу сегибающий енег, Даже штык побелел на морозе, Ну, а я-то живой человек... С. Смирнов обратил внимание Ha ошибочность второй строки: «Не под силу сгибающий снег, — пишет он в евоих замечаниях, -—= не то! Снег в мороз обычно не сгибает березу, где ему не на чем повиснуть. А вот ветки елки гнутся от снега». Как человек опытный и бывалый, реактор многое подсказал мне. Ва ним было не административное право редактора, a высокое человеческое право немало видевего человека. Как поэт, настаивая Ha изъятии одного стихотворения, он подсказывал новый поворот в другом стихотворении, и все это — не походя, а влумчиво, влохновенно. Рабогники излательства «Советский писатель» А. Иванов и Б. Соловьев пои контрольном чтении рукописи сделали еще несколько существенных замечаний о погрешноетях, после исправления которых книга была сдана в производство, Не мне судить о качестве стихов моего сборника «На первом рубеже». Ho мияе хочется сказать, Что я испытываю He только чувство благодарности к помогавшим мне товарищам, но и в еще большей степени — чувство ответственности перед ними, желание поскорее постигнуть тайны поэтического мастерства, чтобы и самому когда-нибудь помочь новому молодому поэту в рождении его первой книги. kK 200$ ty Вл. ЛИДИН Каких только 1е< мых им исправлений. лакторов не приходиКорней ЧУКОВСКИЙ Я — тоже не из полесь мне встречать за S клалистых: уступал ему далеко He BCerда; часто мы спорили целыми днями, но даже тогда, когда я был с ним не согласен, я не мог не любоваться его благорот= ной энергией, направленной на улучшение моей книги. Авторы часто жалуются на самоуправство и даже самодуретво релакторов. Я тэже, конечно, знавал таких. Но, к счастью, они уже становятся редкостью. На сману ИМ в наши издательства пришли такие мастера редакционного дела, как М. П. Еремин. Бережно, деликатно сохранял он нетронутой кажлую особенность моего индивидуального стиля, и нужно ли говорить, что мне была дана полная воля че принимать предлагаемых им исправлений, если они не казались мне верными. Но так как нас обоих объединяло желание возможно плодотворнее и лучше послужить интересам советских читателей, наши споры, даже самые бурные, всегда были спорами близких товарищей. И веяКИЙ раз, когда мне случается перелистывать мою книгу теперь, я всегла с благдарностью вспоминаю ге лучшего друга — Михзила Павловича Еремина. тем или иным молодым редактором Полиграфического института или Литературного института имени Горького... Но мы хорошо знаем, что липльмы далеко не решают вопроса о тех качествах, которые необходимы редактору, Понимание литературы, ее законов требует не только 00- ширных знаний, но и внутренней склонности к этому ответственному делу. В редакторских кадрах кровно заинтерееованы и писатели и наши излательетва. Но надо честно признать, что это -—— запущенное хозяйство, что в релакторы зачастую идут люди, которым не удалась литературная деятельность, то есть плохие литераторы. Чему же может научить плохой литератор? И почему квалифицированный или даже начинающий писатель должен выслушивать поучения некомпетентного редактора? Редактор не обязательно должен знать больше писателя, но непременно няKak не меньше: тогда лиалог между ними булет на нужном уровне, ь сожалению, у нас есть еще «самоучви-редакторы», бесконтрольно уролдующие авторский текст или лающие противоречивые, а иногда и неправильные указания. У нас есть еще редакторы, которые пишут из осторожности столь глухие рецензии, что издательство так и не знает, олобряют ли они книгу или нет, и вынуждено лать ее на отзыв другому редактору, а иногла И третьему, расходуя государственные средства на подлержку безответственных Й равнодушных в литературе люзей. Этого не должно быть в нашем пи^ательском деле, и есть все возможности длЯ того, чтобы этого не было. Приголность редактора должна определяться квалификапионной комиссией, а не отделом кадров по формальному признаку, A, KX нечно, чтобы определить качественные возможности редактора, нелостаточно мосячного испытательного срока, как ато применяется ныне. За месяц ничего не узнаепть; пусть это будет гол — право, сою небольшой для испытания творческого культурного деятеля, каким лолжен быть ретактор. Конечно, и Союзу писателей придется перетряхнуть список рекоменло= ванных им релакторов, чтобы отееять тех, кто не хочет принять на себя никакой ответственности за дело литературы и кто рассматривает свое редакторство только, как источник существования, то есть Kar холодное ремесло. УТУ УТУ Ут ТУТ «СОВЕТСКАЯ КУЛЬТУРА$ 11 декабря 1954 г. 3 стра мою долгую жизнь! Но такого талантливого редактора, как Михаил Павлович Еремин, я еще никогда не встречал: вдумчивый, знающий, влюбленный в свое дело, горячий. Когда я принес в Гослитиздат тяжеловесную рукопись своей книги «Мастерство Некрасова», она даже не имела названия. Иные главы были чуть не вдвое длиннее, чем нужно. Иные далеко уходили от темы. Даже. композиция книги оставалась неясной. Тема была так нова и громадна, что я чувствовал: она мне не по силам, — и пребывал в глубочайшем унынии, Но вот рукопись прочитал Михаил Павлович и сразу же пылко, по-юношееки уверовал в книгу. И внушил эту веру мне. И мы с энтузиазмом принялись за работу — плечом к плечу, за одним столом, изо дня в лень, с Утра ло вечера. Он начал с того, что уговорил меня выбросить лишнее, выработал вместе со мною новое распределение глав и придумал для книги заглавие. После этого мы стали читать ее сызнова -— строка за строкой. При всей своей видимой мягкости он был упрям и настойчив, KOTIa дело касалось предлагаесвои обязанности, не считает для себя необходимым быть творческим защитником книги. Это снижает роль редактора, и естественно, что писатель относится с подозрительностью к деятельности редактора, которому в общем его книга не нравится, но он редактирует ее потому, что ему это поручено «в служебном порядке». Тут именно и начинается ремесленничество, худший вид негативного отношения к литературе. Моя хата < краю, для оценки книги есть редсовет, есть главный редактор, а я, так сказать, только исполнитель. Такое толкование роли редактора — ий неверное и вредное для литературы. Оно нахолигся в противоречии с классическими примерами редактирования, и не надо обращаться к большим именам, чтобы доказать эту истину. К. Чуковский называет редактора своей книги «творческим редактором». Я думаю, что именно этой степени оценки и должен добиваться редактор; Творческий релактор умеет слушать речь, он хорошо понимает подтекст, его «птички» на полях рукопиCH—aTO не только пометки погрешностей, но они означают и его собственные раздумья. В этих случаях редко случаются разногласия между писателем и его редактором, ибо писатель понимает, что его книга прочитана творчески, а не формальHO. Следует 06000 сказать 0 том, в каких условиях приходится работать нашим neлакторам. В Гослитиздате из-за недоетаточности помещения около сорока человек сидят плечом к плечу в олной комнате, и так как в комнате должна быть тишина, то редактору приходится суфлерским шопотом объясняться е пришедшим автором. Еще хуже в излательстве «Советский писатель», гле у редактора нет даже своего рабочего места, и он вынужден вести бесеДУ с писателем за краешком чужого стола или даже на ливанчике в коридоре. A ведь, скажем, такие уважаемые редакторы, как А. Семенов, В. Солицева или Б. Сьловьев, являютея именно творческими реLAKTODAMH. Нелавно в «Правде» отмечалось, как, упомянув о книге А. Бестужева «Поездка в Ревель», автор одной из статей в газете «Советская Эстония» спутал Гельвецию (Швейцарию) е философом Гельвецием, а Сларту со Спартаком. Злесь будет к месту сказать о полборе релакторов., Это еложнейшее дело, требующее особой квалифякации, передоверено в практике наших издательств отделу кадров, а он руководствуется обычно дипломом 00 окончании знающий тексты Некрасова №. Чуковский с благодарностью упоминает редактора его книги «Мастерство Некрасова» М. Еремина, который, по словам автора, «вынес нз своих плечах» эту книгу. Среди писателей заслуженным уважением пользуются имена редакторов Гослитизлата Н. Немчиновой, 3. ИАульмановой, Г. Граника, Л, Красногляловой, А. Воинова и некоторых других, трудолюбиво и с величайшей бережливостью работающих над книгами советских писателей. Труд редактора не может быть не созвучен творческим поискам писателя. Писзтель ищет слово, образ, сравнение. Но он не всегда удачно находит их. Чуткий Е слову, редактор указывает на то или иное несовершенство его речи, на повторения или противоречия. Анемены, например, цветут в мае и июне; у одного автора они зацвели в начале августа. У другого автора герой в первой главе — высокий, СИЛЬНЫЙ; В ОДНОЙ ИЗ последующих глав его фигура названа коренаетой, но слово «коренастый» означает приземистый, и редактор отмечает противоречие, по существу, означающее, что автор не видит сроего героя. В другом случае слово «добрютный» применено к внутренним качествам героя, в То время как это понятие матепиальное («лобротноее сукно»). Взыскательный редактор, М. Горький строжайше указывал на полях редактировавшихея им рукописей несообразности, неумение видеть. непонимание истинного смысла слора. _ Мак часто писателю недостает поверенного в его сложном и ответственном деле! Хороший редактор —— именно поверенный писателя, Но тут возникают особенности другого порядка: как и любой читатель, редактор не к каждому писателю чуветвует олинаковое расположение. Существуют писатели, внутренне близкие ему, существуют писатели и чуждые. Редактор — это не только номенклатурная должность: У редактора есть свой вкуе, ему может нравиться или не нравиться, как нишет тот или другой писатель, Пускай on peдактирует того писателя, язык которого он чувствует, музыку речи которого ошущает. Мне кажется, что лаже в канонических случаях редактор, скажем, у Демьяна ВБелного. лолжен быть лругой. чем у Блока. А уж если говорить о действующих современниках, то с различием их индивитуальностей следует Tem бодее считаться. Нирелировка в ATOM деле приводит К тому, что редактор, формально выполняя ORR CLI знаем, что именно писатели обогащают язык и вносят поправки даже в, казалось бы, незыблемые законы синтаксиса. Ни один чувствующий природу литературной речи редактор не станет посягать на то, чтобы нивелировать эту речь. Ухный редактор запнется иногда на той или иной особенности, задумается, но тут же признает, что особенность эта и отличает писателя, и не станет на свой манер и 09- разец расставлять бемоли и диезы. Можно < глубоким уважением. в чаютности, указать на тот отряд редакторов Гослитиздата, которые работают не только над текстами современников, но и Hal труднейшими текстами переводов сочинений, например, Бальзака, На полках наших книжных шкафов стоят собрания <©эчинений классиков, выпускаемые Гослитиздатом. Рядовой читатель даже не представляет себе, какой порой огромнейший труд был проделан в ряде случаев по сличению текстов, сколько рукописей, книг, хокументов надо было поднять, чтобы исковерканный царской цензурой, редакторсвими искажениями в прошлом, оптибками при переизданиях текст того или другого классика не только обрел первоначальную чистоту, но и был расшифрован и донолнен бесчисленными редакторскими KOMментариями и примечаниями. Не раз, обращаяеь в 20-томному собранию сочинений А. П. Чехова, выпущенному Гослитизлатом, испытываешь благохарность к редакторам И. Ежову, Н. Гитович и другим, имена которых даже не значатея: комментарии, даты, хронология — все это сделало 20-томное собрание сочинемий великого русского писателя поистине чеховекой энциклопедией. Мы никогла не имели полного собрания Фочинений А. Н. Островского © темами его писем, его речами, и можно сказать, что 16- томное недавно законченное излание Гослитизлата является памятником великому лраматургу. Можно быть уверенным, что не один театровед помянет добрым словзм имена редакторов И. Ширяева. А Романава или Н. Гродекой. Сочинения Бальзака требуют большого труда от переводчика, но немалый труд выпадает и на долю редакторов, сличающих текст, уточняющих фразировку и оттенки сложнейией прозы Бальзака, который вгонял в одно дыхание десятки придаточных прелложений, Многоопытный и, кажется. назубок Передо мной, например, лежит рукопись. молодого автора C пометками зеленым карандашом на полях. Пометки эти делала квалифицированная, работающая в pelakции центральной газеты журналистка, повидимому, сечитающая себя вполне созревшей для роли редактора. Скромный очерк о заслуженном гравере тюдвергея редакторскому разносу. «Рисование по дереву, металлу и камню продолжительное время служило единственным способом размножения произведений искусств», — пишет автор. «Так пишут и говорят только о живых существах», — делает пометку редактор, смешивая действие по глаголу «размножить» се процессом произведения потометва. «С излишней скромностью гравер вспоминает о том, Что первый значок «Герою революционного движения» был выполнен его рукой», — пишет автор. «Значит: притворство?», — грозно вопрошают на полях редактор. «Резец гравер был неутомим», — пишет в другом месте автор. «А сам гравер», — иронизирует тут же редактор. Глупо? Глупо. А ведь делавигая пометки полагала, что, давая неверные указания, оказывает творческую помощь молодому. Вероятно, у этого редактора есть динлом об окончании какоголибо института, но. у него нет никаких данных, чтобы быть редактором, Но, конечно, не о таких «редакторах» идет речь, Многие из нас написали He одну книгу, искушены в писательском деле, но сколько раз и опытным литераторам прихолится быть благодарными редакTOPY за обнаруженную описку, неточность или признать правильность его вкуса, когда редактор рекомендует не включать В книгу ту или иную вещь. Скромность этих тружеников велика, а вель их уеилия, их опыт и знания способствуют развитию нашей литературы! Их деятельность особенно уместно отметить Teper съездом писателей, когда в порядке дня стоят вопросы языка, стиля и метода цисательекого труда. Релактор должен чувствовать стилевые и даже синтаксические особенности лите‘ратурной речи писателя, Почувствовать, ‘например, стилевую особенность Герцена это значит понять 06обенности его языка, со всеми ег неправильностями ¢ TOU