Есть много примеров, говорящих о поЯЗУЧАНТЕ Лось взять на себя роль пропаганлиста лучших достижений ЭВ < ки его лица. В эмм смысле кино——9э7т0 витимая проза. у V 3) Как раненый И о рассматривает свою Кровь...». А вот звуковая разработка атаки белых: «Вести ее на полном молчании, только GBAKaeT амуниция (не шпоры, — их неё носили в офицерских полках). На полном молчании (то есть при глубоких, неожиданных, редких звуках) — матросы и пехота ждут. Волевые’ люди сходятся молча, почти в упор. Это будет очень сильно! Изредка реплики у белых: «Равнение». «интервалы», — люди косят глазами... У матросов — их юмор и цинизм (гитарист и другие)». Или хлеталь звуковой разработки ецены «Потопления матросов»: «...Потопление матросов дать с уходом объектива в воду, с постепенным уходом в темную глубину — звуки захлебывающихея людей, их свяванные движения... Постепенно затихли... и мертвая тишина, и едва различимые тела. Затем мрак смерти (пленку дать зеленоватую)». ` Из этих писем я понял, каким отличНЫм знатоком ваконов кино стал Вишневский в процессе работы над своими сценариями. Прочитайте эти письма, и вы увидите «сиюцифику» кино в действии. И самое главное — в каждой строчке звучит любовь автора K KWHOUCKYCCTBY. Не отпугивать должна наших писателей сложная и богатая палитра киноискуества, а увлекать, притягивать. Заинтересовать писателей работой в кинематографии — это вовсе не значит убеждать их в том, 9% для этого ничего не надо уметь. Напротив, надо увлекать наших писателей огромными, неиечерпаемыми возмюжностями искусства кино, раскрыть перед деятелями литературы их роль в совлании новых реалистических произвелений. И если говорить © решающем влиянии литературы на кино, то следует сказать и 05 090- ратном. Кино не только берет у пиюателя его острый воглял на мир. его широкое и всестороннее знание жизни, его образную систему, но и многое дает писателю. Il. Павленко не стеонялея признаться, что работа нах сценариями оботатила ето как писателя. «Давно уже мне хотелось научиться писать компактно, но как ato сделать — я не знал. Тогда я решил взяться за жанр, который ` компактен уже сам но себе, и попробовал пиюать киносценарии, прежде всего — в цолях литературной учебы. Я понял. что это жестоКое искусство должно меня чему-то научить». Смело, прямо, мужественно скаsana! Все: это, казалось бы, давно известные истины, но вновь и вновь приходится напоминать ю них. Защитники «льее для экрана» и восхвалители фильмов-спектаклей, няньки, пытавшиеся уберечь писателей от «специфики» кино, во многом добились своего. Бедность кинодраматургии не замедлила сказаться и на развитии мастерства режиссуры. В последние годы ваметно снизился урювень кинорежиссерской работы, исчезло своеобразие мастеров, менее индивидуален стал их «почерк». Во многих фильмах, поставленных Мололежью, заметно отсутствие желания сказать свое слово, по-своему раскрыть тему, заявить о своем стиле, о своих поисках наиболее ярких, новых, свежих средетв выразительности жизненного содержания. оритель хочет, чтобы новые герои и новые славные дела напгих дней предетали перед ним на экране «весэмо, зримо», в яркой захватывающей форме, чтобы духовное богатетво наших советских людей, индивидуальность их, своеобразие их характеров He нивелировались бедностью и еоростью выразительных средств. Перех киноискусством стоят огромные задачи. Эно должно развернуть перед нашим народом выраженную в художественных образах гигантекую картину его труда, все величие его борьбы за мир, захватывающую панораму боя человека © силами природы, боя за коммунизм, за материальные блага, за луховный рост наших люпей. Вак ярко может показать все это наше кино! Для этого есть у него все средства, надо только умело и щедро пользоваться ИМИ” О слове, которого из песни роси не выб таким глубоким m6 илее. таким ярким пв ‹ЕВИЧ, своим образам, по драч ССР, композитор матизму событий. чувства героев столь поэтичны и cTpacTABI, чт0, зажигая сердца миллионов читателей, зажигают и сердце композито= ра. И тогда рождается опера. Можно наз помнить примеры из творческой практики композиторов-классиков, можно назвать сочинения талантливых советских композиторов: «Тихий Дон» И. Дзержинского, «Молодая гварлия» Ю. Мейтуса и лругие. А может быть и так: писатель глубоко изучил все тонкости музыкальной драматургии и написал по всем законам и канонам оперной лраматургии (возможно, даже в содружестве с композитором) опер ное либретто. но... оперы так и не получилось. Это может произойти в том случае, если автор либретто предложил надуманный сюжет. живую идею подменил мертвой схемой и вместо горячей любви влил B серлца своих героев раствор холодных, рационалистических рассуждений: или, забыв 0 своеобразии оперного жанра, заставил героев петь о том, что петься не может. Ведь пение и музыка в опере призваны еще б0- лее усиливать, делать предельно яркими душевные переживания людей. Поэтому опера не терпит обилия прозаических мелочей, быстротечных или скользящих по поверхности жизни сюжетов и ситуаций. Как это ни странно. но до сих пор ветречаются люди, сомневающиеся в том, можНо ли создать оперу о нашем великом времени, о наших замечательных советских людях. Мнения эти совершенно беспочвенны. Какой размах, какая глубина поэзии, сколько ярких тем, захватывающих сюжетов, глубоких лум и страстных чувств Таится в каждом дне нашей героической жизни! Мы не имеем права забывать и о славном историческом прошлом народов на‚шей отчизны. Сколько могучих, светлых 9бразов еще ждут своего воплощения в музыкальной драматургии! В частности, для нас, композиторов Советской Украины, жизнь Тараса Шевченко, Северина Нали“ вайко, Семена Палия, Устима Вармелюка дает волнующие темы лля опер. Мыелимо ли плодотворное разрешение этих огромных творческих задач без акTHBHOTO содружества деятелей литературы ий музыки? Нет! Не могу обойти молчанием и состояние советского романса. Мы — и Шэты и композиторы — мало работаем в этом жанре, почти не развиваем неувядаемые традиции русского классического романса. Глубоко прав поэт С. Щиначев. который в своей статье «Ноэзии — могучие крылья». («Правда» от 19 сентября е. г.) спраши= вает: «Не слишком ли много в наших стиз хах аскетизма? Не считают ли наши читатели кое-кого из нас сухарями?» Да, трудно взволновать сердце читателя и композитора вялыми стихами, в которых чувство подменено дидактикой, под= линная страсть — ложным пафосом. Романсы наших чудесных композиторов-классиков звучали и будут звучать, волнуя, радуя сердца людей. А разве coветские люди перестали глубоко любить и чежно чувствовать красоту человеческой уши, свою поироту. свою Родину? Дайте же слово, воспевающее эту любовь, дайте слово яркое. сильное. нежное и точное, такое слово, которое из пес= ни не выбросишь! Й тогда наша творческая работа может стать величественной симфонией, лдостойHOH советского народа. разительной силе воздействия киноискусства, о его способности проникать в глубины человеческой психологии, делать достоянием зрителя мельчайшие детали поведения героев и одновременно фазвертывать перед ним безграничные масштабы событий. Хорошему реалистическому фильму зритель верит, как подлинной жизни! Отсюда народная любовь в кинематографу. Ь сожалению, в предылущие годы недопустимо мало было картин, после которых зритель уходил бы потрясенным, целиком захваченным ими. 05 этом часто говорят и пишут наши зрители, говорят инотла сурово, с болью за наапе киноискусство. Тем ценнее, что за последнее время на экране мы все чаще видим простых coветских людей, напгих хороших знакомых... Радости и горести их пробуждают живой OTRIHR Y зрителя; подвиги их, свершае`мые просто, без позы, без шума и треска, вызывают чувство гордости за налие время, за нашего современника. Важно также, что герои наших фильмов понемногу сбрасывают с себя парадные одежды, поселяются в обыкновенных, иногла теснозатых квартирах, курят не только «Казбек», но и махотку. От правдивой разработки бытового фона еще больше выитрывает правла главного в них, правда их жизненного подвига, ибо жизнь героев Фильма становитсея предельно конкретной, осязаемой, допохлинной. Надо, чтобы оскорбительная для кинематографистов фраза «совсем, как В ЕИНО!» — синоним фальши и лажировBH — была окончательно забыта. Вместе с тем, когда думаешь о многообразии жизни, о хушевном богатстве наших людей, о самобытности их хараютеров, ® новых чувствах, рожденных новыми отношениями межху людьми, © своеобразии и глубине жизненных конфликтов, о красоте и необъятности пространетв, HA которых развернута гигантская битва с природой, обилно становится за то, что бедна бывает порой палитра нашего киноискуества, Что оно иной раз бывает бессильна передать все многообразие мира. Отнообразны иногда наши выразительные приемы, беден режиссерекий почерк. А как неистощимо ботал, красочен, втохновенно выразителен кинематографический языв в лучших напгих фильмах! Разве забухутея котгла-нибуль каменные львы в «Броненосце «Потемкине», подекочившие при звуках залпа. Это магическая сила киноискусства заставила ожить ка- мень. И этот оживший камень, так же как “MH детская коляска, катящаяся к обрыву по одесской лестнице, как и другие изумительные кадры «Броненоеца «Потемкина», потрясли зрителя не трюковой стороной, а огромной силой образности, силой и яркостью содержания. Вот уже ma десятилетия ничуть не тускнеют яркие образы наших лучших немых фильмов! Еще свежа в памяти печально вздохнуюпая гармонь, выбротенная 13 эшелона в «Ареенале»; все звучат падающие ил умывальникз в таз капли («Мать» В. Пудовкина). Незайываемы полные тоски глаза парня из «Конца Санкт-Петербурга»... Эти куски `° запомнились, как слова песни, как реалистические символы, обобщившие в себе важное и емкое содержание. Два с личим десятилетия тому назад _ немое киноискусство обрело дар речи. Все знают, что слово — могучая сила. _ Со словом пришли в наше кино и новые возможности. Мы получили возможность при помощи слова нести в мир наши бессмертные идеи. Но’ слово и метит ва себя, когла плохо, неэкоюномно, слеловательно. неискуено © ним обращалются. Ударивитиеь в краиность, выбросив; как ненужный хлам, многое, что было самой природой нового искусства, мы стали в кино ‘болтливы, ‘ многословны. ° Слово стало чуть ли не единственным” способом выражения характера героя. Действие иной раз локализуется в налпих картинах в _ двух-трех мостах, как в театре. То, что театр вынужден делать в силу своей при_ роды, родившейся из необходимости, ки- нематограф стал применять добровольно. Случилось так. что нашему кино притиSLC RA bi Иосиф ХЕЙФИЦ других искусств. Ив > Y Issa Toacroro 3 этом немалая его заз«Войне и мире» в луга. Жителю далеких окраин, да и не сцене первого бала, Натааии Ростовой очень уч-ю диалога, но ее душевное смятение, весь тончайший внутренний хот ee cMeняющихся настроений дан в одной большой «ремарке». Здесь Толстой выступал как гениальный режиссер, увилевший и затисавший всю будущую мизанецену, все места крупных планов, рефрены вступающей музыки (полонеза), куски внутреннего монолога. даже распределение планов и монтажный ритм. Но, приближаясь к прозе, сценарий в TO же время имеет ряд существенных отличий от нее. Действие, композиция, ритм, необходимая для сценария пластичность, зрительноеть происходящего -—— все это и определяет особую и самостоятельную форму киноиюкусства. Кино, как и любое другое искусство, имеет свою форму, отличную от формы других искусств. Содержание произведений будет тем глубже вскрываться, тем ярче и эмоциональнее будет звучать, тем глубже будет восприниматься миллионами людей, чем совершеннее, отточеннее, богаче, филиграннее будет форма нашего киноиекуества, чем богаче будет арсенал выразительных средств у драматурга, режиссера, актера, монтажера, оператора! Если бы в свое время наши киносценаристы испугались «пресловутой специфики». зритель не WBHтел бы ни «исихической» атаки в «Чанпаеве», ни плачущего гордого Полежаева, ни широкого, как песня, Днепра в «Иване», ни мечущихся по полю, чующих смерть коней в «Щорсе», ни многого другого из лучших наших фильмов. Слабость многих сценариев, написанных В Последнее время, происходит иногда от Тото, что писатель не умеет вытавить евой замысел в кинематографической форме. Чувствуя себя свободно, когда дело кажается повести или романа. он станювитея косноявычным в сценарии. А от этого приходит неминуемая теснота в сценарии, извечная нехватка места. Линии действия начинают превращаться в пунктир, 4 пунктир — в обрывки, лишенные логической свяви и внутренних мотивировок. А вель теснота эта кажущаяся. Обилие диалотов, многоеловных и необязательных, — ВОТ что отнимает у нас львиную долю времени. Немало бывает случаев, когда apron, которого убедили в том, что «пресловутой специфики» не существует, в ремарках сценария пишет примерно так: «Здесь peжиссер и оператор должны найти стелетва показать бой во всем ето налряжении И мастита бе. >». Вотда-то снискали печальную славу так называемые «эмоциональные сценарии». В этих сценариях «безоружный» = автор пиеал: «идет необыкновенный человек по необыкновенной земле...». Все это — 6елые пятна, пустоты и отписки. Передо мной письма Вс. Вишневского к Е. Дзигану, опубликованные в сборнике «Вопросы кинопраматургии». Они относятея к периоду работы над сценарием «Мы ив Кронштадта». Меня глубоко воволновали эти письма. Какой любовью к киHOHCKYCCTBY проникнуты они! С какой энергией и страстью Вишневский пытается проникнуть в Тонкости монтажного, ритмического строения будущих сцен, как тщательно подбирает детали действия. Вот отрывок из письма, в котором раврабаты. ваютея куски сцены «боя пехоты»: «...Сколько гильз около бойцов после 1-го и 2-го штурмов? Покажите груды гильз, это выразительно. (Например, около рослого красивого бойца, который все время ровно стреляет)». И в другом месте: «...Бой пехоты крайне устремленный, упорный, осмысленный. Например: 1) У краеноармейца оасщепило винтовку (осколком), взял у убитого хорошую. 2) Оглушило, засыпало песком, лицо черHoe, человек почти ослеп. Как он промывает, прочищает глаза и снова бьется... только окраин, кинематограф помог увидеть танец Уланозой, услышать и увидеть в исполнении лучших артистов драматические спектакли и оперы. Кинематограф применял для этого свои технические и творческие приемы. Ввотились крупные планы, т. е. приближение какого-либо куска действия, на манер того, ках это делают врители, приетавляя к глазам бинокль. Актер или танцовщица’ двигались по сцене, а съемочный аппарат следил ва ними. Были интерееные попытки переносить часть действия из мертвых декораций на фон реальной природы (pan. да, в этих случаях неминуемо выпирала условность театральной игры). Так как целый спектакль не умещалея в один сеSHC, B фильмах-спектаклях делались купюры, ввохилиеь перебивочные пейзажные кадры, емело применялись всякие наплызвы, вытеснения и вместо занавеса -—— затемнения. Действие ползло вперед, подгоняемос бесконечным диалогом, который утомлял, без антрактов, невзирая на 10, что режиссер фильма-спектакля украшал его музыкой и т. п. И все же зритель был благоларен кинематографу за эту его работу. Тысячи писем подтвердили это. Их, правда, следовало бы большей частью переадресовать нашим инженерам, конструкторам и изобретателям, сделавшим возможной и Теальной движущуюся цветную фотографию, усовершенствовавигим звукозапись, оптику. Вино, ралио и телевидение — мощные пропагандисты театра и музыки. В этом случае кино выетупает скорее как икусство репродукции. Но есть еще кино — великое самостоятельное искусство, сумевшее, несмотря на свой юный возраст, созтать немало выдающихся произведений, лать «Чапаева». «Броненосец «ПЛюотемжин», ‘трилогию о Максиме, много других проив’велоний. И как бы ни старалиеь некоторые «теоретики», не понимая активной роли кинематографической формы, выбросить из арсенала киноискусства его богатейшие выразительные средства, киноискусство наше живет и развивается, создавая He только фильмы-спектакли, но и просто «фильмы-фильмых». Развитию нашего киноискусства плохо помогает теория, в особенности теория кинодраматургии. Это и понятно. Теория не может существовать без практики, & практика последних лет весьма скупа. ПонятHO, что приходится нашим теоретикам строить значительную часть своих доводов На опыте лавно прошедших лет. Досадно, что «теоретические выводы», вместо того чтобы двинуть дальше наше киноискусство, иногха ведут к принижению кинематографз как искусства самостоятельного, пытаютея низвести его до роли ретродуктоpa смежных искусств, Отсюда разговоры 0 сценарии как 0 пьесе для кино, отрицание роли кинематографической формы, попытка. докавать. что так называемая «етецифика» кино—жупел, которым-де только пугают непосвященных. Из всех литературных жанров сценарий ближе всего к прове. Обычно пьесу труднее экранизировать, чем роман или п0- есть. Й хороший сценарий, написанный человеком, знающим законы кино, более воего похож на повесть. При экранизации пьесы приходится как бы искусственно раврывать действие, спрессованное в ©лном месте. Диалогическое выражение характера, сюжет, мотивирующий встречи действующих лиц в одном-двух местах, отсутствие пгироких выходов в мир, еконденсированное время как бы стеленывают кинематографическую стихию, ( рвущуюся на простор, к безграничным маспегабам, к монтажным контрастам, к выразительной детали, в 00бому лаконизму выражения! В услугам кино весь мир, кино свободно оперирует временем и пространством. Вино позволяет «слышать» мыель. Оно может показать мир, эмоционально окрашенный, танный как бы через восприятие героя, от Жизни — Второй всесоюзный ‘ съезд писателей — большое событие для К. ДАНЕ каждого — советского народный артист человека. ибо в даль‘ нейшем плодотворном развитии нашей многонациональной, милдионострунной советской литературы кровно заинтересованы все советские люди, а с НИМИ — все честные труженики земного шара. С особым волнением в дни работы съезда будут биться сердца композиторов, художников, скульпторов — побратимов писателей наших, призванных, так же как и они, отражать в хуложественных образах лела и лни современников великой эпохи строительства коммунизма. Литература — старшая сестра в семье муз. Чем выше по идеям, правливее и благоролнее по мыслям, искреннее и влохновеннее по чувствам произведения прозы, драматургии или поэзии, тем глубже и прекраснее звучит музыка в песнях, симфониях, операх: тем озареннее и ярче развиваются живопись и скульитура. Творческое — идейное и образное—воздействие литературы на все вилы искусств властно и непререкаемо. Особенно же могущественно влияние литературы в музыкальном искусстве. Сколько гениальных оперных, программно-симфонических произведений. песен, романеов обязаны литературе своим рождением и 0ессмертной жизнью! Творческий гений Цушкина. Лермонтова, Гоголя, Шевченко навеки запечатлен в волшебной красоте мелодий, в потрясающих по выразительности музыкально-драматических образах, созданных Глинкой и Чайковским, Риуским-Корсаковым и Мусоргеким, Бородиным и Лысенко. Все это мы знаем и свято помним. Мы знаем. что только в тесном творческом содружестве литературы и музыки могут рожлаться ‘влохновенные слова и мелодии, которые запечатлеют на вечные времена героический образ советского народа. Нельзя сказать. что мы разобщены. Во всем мире звучат наши советекие песни. Широко известны оперы «Тихий Дон», «Семья Тараса», «Молодая гвардия» и другие произведения — плоды совместного творческого труда композиторов и писателей. Но как ‘мало всего этого! Как далеки еще мы от требований, предъявляемых нам народом! Нельзя дольше терпеть отставание одного из ведущих и важнейших жанров музыки — оперы. Петр Ильич Чайковский писал: «...опера, и. именно только опера, сближает вас с людьми, роднит вашу музыку с настоящей публикой, делает вас достоянием не только отдельных маленьких кружков, но при благоприятных условиях -—— всего народа». Эти «благоприятные условия», 0 которых мечтал великий русский композитор, созданы ‘советской властью, партией. Но без вас, дорогие товарищи прозаики, драматурги, поэты. нам не одолеть отставания оперного жанра. Ему нужно слово для того, чтобы утвердиться в театре. Нам необходимо лучше знать друг Apyга, учитьея друг у друга. Вак часто нам, композиторам, нехватает познаний в 00- ласти драмы, поэзии, а вам, писателям, яености и глубины понимания оперной драматургии. Мы знаем, что не всякое прекрасное по содержанию и форме литературное произведение может послужить материалом для оперного либретто. Но бывает и так: писатель пишет роман, не думая о возможности его воплощения в опере. а роман вышел народный артист СССР, композитор „Половчанские салы“ на ленингралекой сцене она не видела света рампы. В Болышом лраз матическом театре «Половчанские сады» идут в постановке народного артиста СССР К. Хохлова, недавно приглашенного сюда в качестве главного режиссера, Большой драматический театр ‘имени М. Горького показал на днях новую работу — премьеру драмы Л. Леонова. «Половчанские сады». Пьеса Л. Леонова возвращается на сцену после большого перерыва— со времени постановки’ во МХАТ (1939. г.} ступлениях и статьях. Ведь ни один строитель Не начинает воздвигать ROM © EDHIши, чердака, пятого этажа или ¢ балкона, хотя они тоже необхолимы для здания, Строительство обычно начинается с фундамента. Для литературного произведения таким фундаментом является жизнь и ее проблемы, осмысливаемые художником с позиций самых передовых идей —= идей Коммунистической партии. Партия призывает литераторов писать правлу о жизни, т. е. правдиво отражать действительность в процессе ее развития, движения к коммунизму. А понятие «движение, развитие» предполагает прежде всего отправную точку. Для каждого пишущего всегда очень важно точно установить, определить эту начальную 0тправную точку, т. е. знать жизнь сегохня. знать те обстоятельства, в которых начнут действовать герои произведения. x ee ok Мне более знакома и близка жизнь колхозников, поэтому хочется ватронуть некоторые вопросы сельской жизни, которые, как мне кажется, еще мало ставились и неполно разрешались в пьесах, посвященных советской деревне. Как известно, колхозный стой в нашей стране Утвердил себя прочно. Олнако лостигнутый уровень сельскохозяйственного производства еще не удовлетворяет потребностей народа, страны. В жизни с0временной деревни есть еще очень много нерешенных проблем. И не случайно наши партия и правительство проявляют такой тлубокий интерес к деревне, уделяют ей максимальное внимание. Этого, к сожалению, пока нельзя сказать о Нашей драматургии. Чтобы разговор не был отвлеченным, рассмотрим некоторые жизненные факты. В связи © этим удобно начать с той статья В. Кочетова, опубликованной в «Литературной газете», где речь идет о мололых людях, окончивших школу и не желающих приобретать специальность своих отцов, — 0 тех мололых люлях, которые пренебурежительно относятея к физическому труду. Речь идет о явлении, безусловно, достойном общественного осуждения. Оно наблюдается и В городе, в семьях рабочих и служащих, но наиболее характерно, пожалуй, оно для деревни. Не внаю, как в других краях, но У нас в Белоруссии отлив молодежи из села в горол (нетолько на учебу, но и на работу на ваводах, Ффабриках. на строительстве) настолько значителен, что во многих колхозах нелостаток в рабочей силе все еще остается серьезной проблемой. В чем же тут дело? Можно объяснять 970, например, тем, что в школе, в семъе, в печати с ббльшим уважением говорили о труде врачей и летчиков, инженеров и художников, архитекторов и геологов, чем о труде хлеборобов. Можно объяснять это и тем. что уметвенный труд больше опоэтизирован в литературе. Астати сказать. в литературе часто можно было найти этакие сентенции, когТа 6 человеке из крестьянской семьи. ставшем врачом или инженером, говорили, «вышел в люли». что косвенно должно было означать, будто крестьяне... He ЛЮДИ. Однако, как мне кажется, корень зла неё в этом. Ведь сельская молодежь стремится в город не только на «легкую» умственную работу, но и на работу физическую, Правда, в Белоруссии есть много колхозов, где наблюдается обратное. Например, в пригородный колхоз имени Гастелло, возле Минска, некоторые горожане обращались с просьбой принять их в артель. Есть в Белоруесии другой известный всей стране колхоз «Рассвет», где прелеедателем работает прославленный Герой Советского Союза №. П. Орловский. Ёстати сказать, этот человек может послужить писателям как прообраз илеального героя; вея зто жизнь — это горение пламенного сердца большевика, это самоотверженная борьба за идеи нашей партии. Он вею свою жизнь находился на самых передовых позициях, & когда в послелней войне враги искалечили его и он уже ве мог поднять выбитое из его рук оружие, этот человек не пошел на заслуженную пенсию. Без обеих рук. но с серлцем Данко. Орловский вернулся в свое родное село, от которого фашисты оставили только «небо да пепел», и, став колхозным вожаком. за лесять Лет сделал все, что мог: колхоз «Рассовет» стал образцовым для всей БелорусСИИ. Й молодежь там работает с удовольствием и не ищет, гле лучше. потому что лучше — них. Там трул приносит выешие. чем в иных колхозах. результаты: ло трех киJOTNAMMOB хлеба, ло лесяти килограммов картофеля и овощей. ло 20 рублей леньгами получают колхозники на свой трулодень. В колхозе есть клуб, куда, хотя и не так часто, но приезжают театры, где колхозники не реже, чем в городе. смотрят кинокартины. Есть там и библиотека, и радио, и свежие газеты, и журналы. июди там живут полнокровной жизнью, мало чем отличающейся от жизни городской. Вот почему из таких колхозов молодежь никуда не уходит. Народная мудрость гласит: «от добра лобра не ищут». Можно ли избрать за отправную точку для пьесы или романа сегодняшнюю жизнь в «Рассвете»? Являются ли типическими обстоятельства, в Которых живут люли «Рассвета»? Да! Это типические обстоятельства, в которых проявились типические черты характера современного положительного героя. Но вспоминается еще и такой случай. Как-то группа белорусских писателей приехала на экскурсию в колхоз «Рассвет». Председатель колхоза Орловский встретил нас радушно. Показал хозяйство, рассказал о былом. о планах на будущее. Ему было что и рассказать и показать: хозяйство в полном емысле образповое! Отнако один пожилой колхозник. охотно отвечавший на наши расспросы, в заключение сказал: — Это хорошо, что вы нас навещаете, Смотрите! Пожалуйста! Только, скажу вам По совести, — не в нашем колхозе собака Zap bITa. — То есть, как зарыта?.. А где же она в Таком случае варыта? —Нет, не в нашем!—И приумолк, глядя куда-то далеко, за поле, за скирды соломы.—В наш колхоз повольно часто приезжают разные лелегации и экскурсии. Холят, осматривают, выспрашивают. Секреты ишут. Конечно. омотрите. пожалуйста. А секрет? Секрет наш в труде, в ТрУдотно И... в ГОЛОВе, в председателе!.. Вог и вы приехали. А вам бы теперь от Hac прямо к соселям: вель это у них зарыта собака. Наш колхоз. елов нет. хорош. Но не он один мир кормит. Так что тула. к с0- селям. тоже нало навелываться почаще тля пользт хела. Лаже почаще. чем к нам. Может быть, я и ошибаюсь, но мне кажется, что старик был прав, отсылая нас к боселям В чем же был прав старик? руссии десятки, прав. и в TOM, YO, поз иадая в наши романы, пъесы и кинофильмы, такие соседи выглядят куда благополучнее, чем они есть на самом деле. Например, когда снимали фильм по пьесе К. Крапивы «Поют жаворонки», то для изображения плохого общественного хозяйства избрали объектом ‘съемок... один из лучших колхозов Белоруссии — колхоз имени Гастелло. Правда, этому способствовала небезызвестная «теория бесконфликтности», которая требовала показывать только итиллическое, «тишь да глаль, ла божью благодать», Не случайно советекий зритель бойкотировал пьесы и спектакли, состряпанные по шаблонам этой «теории», & советский читатель отвернулся от пове-= стей и романов, сделанных тем же образом: Не случайно партия разоблачила вред= НОСТЬ ЭТОЙ Теории, осудила лакировщиков действительности и призвала советских литераторов писать правду, трезво оценивать реальную действительность, вскрывать и смело помогать искоренять нез достатки, которые мешали и мешают Haшему общему лелу, делу борьбы 3 за счастье трудового человека, А мы, писатели. чего греха таить. релко задумываемся нал сульбой таких неблагополучных колхозов, не любим по-партийHOMVY ЭНИКать в ИХ ЖИЗНЬ. В чем же все-таки «зарыта собака» в этих отстающих колхозах?’ Разобраться в этом — и наша задача, валача литераторов. Помочь партии в этом важном деле— овятой долг писателей, избравлтих себе Teмы сельской жизни. Писатель должен быть не только разведчиком нового и перелового в жизни, но и внимательным, влумчивым исслелователем тех причин, вслелет= вие которых так трудно прорастает новое в некоторых местах. Вакие же люли там живут, как они работают, кто повинен в их трудностях? Мы. повторяю, если сулить по нашим пьесам. мало думали нал этими вопросами. Мало залумывались, чем и как помочь этим люлям изменить, улучшить их ЖИЗНЬ. Как-то лэтом зъшел я на скотный лвор одного колхоза и встретился там е ловольHO своеобразным лялькой лет этак пяти= десяти пяти: косая сажень в плечах. Окончание на 4-й стр.). 9797999799977 VveTeVvVy проблемы литературь В нашей стране ли© , зрителям Швандя, Вотературное дело стало ‚ А. МАКАЕНОК шкин, [одун, Чапаев, делом народным. По© Кошевой, Корчагин, истине настало то Давылов и десятки время, когда народ несет «с базара» Белинского и Гоголя, Горького и Маяковского, Шолохова и Тварловекого. Шевченко и Коласа, Джамбула и Райниса. И то. что широкие массы читателей из народа так горячо интересуются литературой, является великим достижением советекой власти и Коммунистической партии. За годы советской власти выросла и советокая литература. В процеесе роста она знавала и радостные успехи и огорчительные промахи. Нам есть на чем поучиться, как нало и как не надо писать. Но, что самое главное, за эти годы отчетливо ©ложились боевые традиции подлинно народной, партийной по своему духу литературы. Серьезный разговор накануне съезда, да и Ha самом съезде писателей, об этих традициях — дело весьма, полезное, особенHO для нас, литературной молодежи. Внимательное рассмотрение и глубокое изучение традиций советекой литературы поможет быстрее и вернее разобраться в обсуждаемой сейчас на страницах печати проблеме положительного героя в литературе. Имея перед собой многолетний опыт советской литературы, представляется неправомерным спор о том, нужен или He нужен нам «идеальный» герой и каким должен быть положительный герой, — © изъянами или без оных, тем более, когда опор велется вообще. Положительный герой не абстрактное понятие, а конкретный 06- раз человека, живущего и действующего в определенной обстановке. А образ рисуется He «вообще», не путем перечисления качеств, д посредством проявления качеств в определенных условиях. в Опыт работы выдающихся писателеи, создавших советскую классику в прозе, драматургии и Поэзии, лает возможность аа р ИИА оповаза. сто на конкретных примерах поме a * в литературе уже созданы яркие, правдивые. интересные образы положительных героев. Запомнились и полюбились читателям и других не потому, что Треневу, Лавреневу, Фурманову, Фадееву, Островокому, Шолохову, чтобы вылепить обаятельных положительных героев, удалось найти секрет аптекарски точной пропорции из плюсов и минусов. Секрет обаяния и величия этих героев — в их идейном богатстве, в убедительности их жизненного поведения, отвечающего особенностям конкретной исторической обстановки, в жизненной достоверности, правдивости, типичности их харажтеров. Эти художественные образы народ принял и полюбил: они ему действительно нужны, как образы выразителей и ващитников его интересов. Типическое в их характерах — боззаветное служение народу, Родине, самостверженная. борьба ва счастье трудового человека, ва торжество правды и справедливости на земле, пламенная любовь к человеку труда, нелоколебимая верность идеям Коммунистической партии. Итак. гадать 0 том, какими должны быть наши положительные герои, нечето, ибо они, эти герои, у нас уже есть. Подумаем лучше о том, как развивать и углублять замечательные традиции, накопленные советской литературой, подумаем и о TOM, какие необходимы для современного произведения типические обстоятельства, в которых полнее всего проявятсея черты характеров и Пположительных героев и отрицательных. Ведь Kouкретная историческая обстановка, развивающаяся жизнь выдвигают и героев. достойных подражания, и предлагают типов. треоующих осмеяния. В связи © этим нам, литераторам, необходимо обсуждать не только наши Узкопрофессиональные проблемы, но и пристально размышлять нах проблемами жизни. А чтобы предупредить себя от серьезных ошибок в наших пьесах и романах, где мы ставим и решаем проблемы жизни, следует предварительно поговорить 06 этих проблемах в своих выБ том, что мы, писатели, недостаточно ‚СОВЕТСКАЯ КУЛЬТУР АЗ До сих пор интересовались С0еедями вцодхоза «Рассвет», & таких соседей в Бело14 декабря 1954 г. 3 стр.