АНТОН ТУВИКЕНЕ
	НИЕ
	АБАЯ“
	на концерт художественной самодеятельно­сти. Узнал. что в народном доме, кроме
зрительного зала, есть читальня и библио­тека. По лестнице, ведущей на второй
этаж, вверх и вниз еновали парни и ле­вушки с книгами в руках. Поднялея и Ту­викене...

— Читать по-настоящему я начал не­сколько лет назад, уже после вотупления в
колхоз, — рассказывает Тувикене. — Пто­ведал, будто шли народном доме в Тюлле­мяэ есть библиотека и книги там дают
всем бесплатно. Может ли это быть, думаю?
Если выдавать ‘воем, то и книг не набе­решться. Зайду, думаю, проверю. Смотрю,
кругом на полках, от пола до потолка, ты­сячи книт. И, главное, почти все они на
эстонском языке, Ведь это целое богалт­ство. Не удивительно -— если б в Таллине
или Тарту, а то в нашем Тюллемяэ! Девуш­Ka приняла меня приветливо, помогла вы­брать две книги. С тех пор я и втянулея
в чтение. После работы в колхозе кормлю
CBO окотину, помотат Катти по хозяйству.
затем налажиралю ламту и часа на полтора­два сажусь за книгу.
	На первых порах Катти посмеивалаеь:
«Уж не рехнулея ли мой Антон к crapo­сти?». Но вот почитал я ей велух один раз,
потом другой... Теперь сама просит: «По­читай, Антон!».

..Шеред нами растет груда корзин, тает
кучка ивовых прутьев. Мы говорим 06 от­дельных книгах, прочитанных Тувикене за
последние месяцы. Не веегда он помнит
название. «Воскресение» Л. Толетюго на­зывает «книгой © русской девушке Катю­ше Масловой». Но содержание книг пони­мает хорошо, удивительно чутко улавли­вает суть. идею произветения.,
	Вакие книги больше всего нравятся Ту­викене? Он называет эстонеких классиков
Эдуарда Вильде и Антона Таммсааре, ла­тышекого писателя Андрея Упита... Мак­сима Горького... Немного подумав, Тувике­He roBODUT:
	— Больше веето мне нравятся книги, в
копорых правдиво отисывается жизнь на­рода. Вот, например, недавно прочитал
«Приваловские миллионы». Стоющая кни­га! А еще больше мне запомнилась книга
«Абай», про жизнь казахов в старое вре­мя. До этого я почти ничего не знал об
этом народе. А прочитав «Абая», позна­комилея с казахами, будто с соседями-ла­тышами. И вот чем особенно привлекло
меня это произведение: с одной стороны, в
нем описываются край и люди, совершен­но отличные от Эстонии и эстонцев. Здесь
—щ леса. болота, озера, там — степи, пу­стыни, горы; у нас — дожди, туманы,
морозы, там — сушь и жара; у эстонцев и
казахов несхожи язык, обычаи. А с другой
стороны, прочитав «Абая», я убедился, что
у казахского и эстонокого народов было
и: есть очень много общего. До еоветекой
власти казахов. так же’ как и эстонцев,
угнетали кулаки и помещики. Богачи за­хватырали у бедняков лучшие земли. Й
так же, как в Эстонии, трудовой народ б0-
ролея за землю, за правду... Очень хоте­лось бы, чтобы Ауэзов написал такую же
замечательную книгу по теперепенюю
колхозную жизнь казахеких крестьян!

Последняя корзина была готова.

— Ну, вот и хорошо! — сказал Тувике­не. с утовлетворением окинув взглядом ра­боту, и пригласил нае в избу.

— Все чаще у нас о новом колхозном
поселке поговаривают, — сказал Антон, ва­жигая лампу. -— Ато знают, может, и мне
еще придется книги при электрическом
свете почитать...

На чисто прибранном столе лежали две
библиотечные книги — «Пошехонекая ста­рина» Салтыкова-Щелрина и «Чайка» Би­рюкова.

..Вак много успели сделать для народа
советекие писатели, поэты, переводчики!
Благодаря им колхозник Антон Тувикене
имеет возможность читать на родном язы­ке произведения писателей всего мира. А
за многие тысячи километров отсюда не­пременно найдутся сыны казахского нафо­та, такие же, как Антон Тувикене, которые
на своем родном языке читают книги Эду­арта Вильде, Фридриха Крейцвальта и дру­гих эстонских писателей — о жизни да­лекого и вместе с тем близкого братокото

народа.
Г. ГОРОДНИК.

пос. ЛЮЛЛЕМЯЭЗ,
	Валгаский район, Эстонская ССР.
		ЧИТАЕТ
	Ротда завехующую библиотекой Народ­ного дома в Люллемяэ спрапивают об ак­тивных читателях, она прежде всего Ha­зывает Антона Тувикене.

В формуляре Тувикене несколько вкла­дышей, исписанных мелким почерком. В
них значатея: «Буря» Лациса, «Педагоги­ческая поэма» Макаренко, «Порт-Артур»
Степанова, «Астрономия» Поллака и мно­гие другие художественные произведения
и научно-популярные “книги. Трихцать
книг прочитал Тувикене только за’ послех­ние полгода! ,

Комсомолка, Салме охотно, с нескрывае­мой гордостью рассказывает © самом ак­тивном и любознательном читателе библио­теки. Антону Тузикене 63 года, работает
он шорником в колхозе имени Ворошилова,
живет на хуторе Педастмяэ. Несмотря на
свой возраст, это один из лучших тру­жеников: за прошлый год он выработал бо­лее трехсот трудолней...
	Хотя Тувикене — колхозный  шорник,
круг его обязанностей, как оказалось. эна­чительно игире. На просторном дворе в ожи­дании ремонта стояли конные грабли, об­лепленная глиной картофелекюпатка, теле­га со сломанной оглоблей. Неподалеку на­валом лежали видаригие виды корзинки с
ивовыми ручками.
	А вот и Гувикене — человек среднего
роста, сухощавый, с большими, узловаты­ми кистями рук. Ha изборожденном мор­щинами лице-—мало меняющийся в тече­ние года, устойчивый вагар. —/
	Старый колхозник ответил на приветет­вие таким тоном, словно перед ним стоял
сосед. Сидя на низкой дубовой колоде, он
приделывал ручки к корэинам. Взяв не­сколько итовых прутьев, ловко сктучивал
их в упругий жгут и без помощи инетюу­ментов прикреплял в коозинке.
	Отец Антона Тувикене был батраком в
имении помещика-немца недалеко от город­ка Антела. Всю жизнь он мечтал © своем
клочке земли, но так и ‘умер, не имея даже
собственного угл%. Антон же, будучи еще
юношей, научившись сапожничать и чи­нить сбрую, пошел «в люди», на заработ­ки в имения и крупные хутора. Трудился
не покладая рук, отказырал себе во всеем—
задался целью во что бы то ни стало ско­пить денет, купить хотя бы небольшой
участок, земли.

Уливительно устроена жизнь! Каждый
день в отдельности, наполненный с утра до
вечера тяжелой. нудной работой. тянулся
долго, а годы, составленные из множества
этих самых дней, пролетели незаметно. Не
успел Антон оглянуться, как ему уже под
пятьдесят, а денег было скоплено ло обид­ного мало. После больших хлопот удалось
купить три гектара земли и хуторок Педа­етмяа в расерочкх.
	Но это еще не была «евоя земля». Ho­вому хуторянину  призплоеь трудиться ©
утра ло ночи, чтобы вносить различные
платежи. Только советская власть 0свобо­хила Тувикене от доллов и передала ему
землю безвозмездно. Спустя несколько лет
он олним из первых  ветупил в колхоз
имени Ворошилова.
	Антону уталось закончить лишь три
класса начальной пгколы, Несмотря на, это,
он полюбил книгу. В детстве это были на­родные сказки и сказания, записанные
Ф. Врейцвальдом,. ‘патриотические стихи
Лидии Койлулы..: Позже он стал зачиты­ваться произвелениями Эдуарда Вильде,
Антона Таммеааме.
	Достать в то время хорошгую книгу бы­ло нелегко. На хуторах у крестьян можно
было увидеть календарь и библию, изредка
газету. Чтобы кутить самую обычную кни­гу в городе, нужно было продать несколько
килограммов масла. Нри царизме и позже,
в буржуазной Эстонии, юнита считалаеь
предметом, роекюши.

Вскоре после организации колхюзов не­далеко от хутора Педастмяэ возникла Ва­рулаская МТС, появилея поселок Люллемяз
с маслозаволом и участковой больницей,
почтой, народным ломом. В Люллемяэ Ha­чала регулярно приезжать кинопередвиж­ка. Рабочие маслозавода и колхозники ©03-
дали кружки самодеятельности, открылея
лекторий. По вечерам в народный дом со­биралась молодежь всей окрути.

Первое время Тувижене рассуждал:
«Пусть молодежь учитоя и веселится, а
натие дело етариковское — по вечерам на
теплой печке лежать».

Но однажды Тувикене побывал на спек­тажле лрамкружка. затем сходил с женой
		 

Ралостно было при­сутствоваль при вто­Я
ром рождении спек­‘

такля «Человек с ру­жьем» в Театре имени Вахтантова. Сегод­ня, спустя семнадцать лет после первой по­становки этой талантливой пьесы, лостоин­ства ее выявились еще ярче; еще нагляднее
раскрылись они как лостоинства принципи­альные, поучительные, требующие своего
оемыеления.
	Уже в самом названии пьесы Н. Погоди­на определено То идейно-художественное
решение темы Великого Октября, которое
избрано драматургом. Человек е ружьем,
простой русский солдат выступает как
центральный и знаменательный образ, как
главный герой произведения, посвященно­го революции. Из окопов империалиетиче­ской войны — в революционный Петро­град, в Смольный, к Ленину, и отеюда
снова в бой, на защиту великих вавоева­ний Октября.. — таков путь человека с
ружьем, Ивана Шалрина, путь потити­ческого нробуждения и революционной за­калки простого крестьянина, становящето­ся убежденным и бесстрашным воином ре­воли.
	Автор как бы избегает непосредетвенно­Го показа исторических событий, держа
нас все время где-то около них, устремляя
налие внимание к будничной их стороне и
при этом обильно живописуя быт, щедро
выявляя юмор положений. В бытовом пла­не решены, по существу, вее узловые мо­менты сюжета. У богатого пелербургекого
особняка, де живут в прислугах сестра и
жена Шадрина и куда является он, бмеда­емый тревогой о своем разрушенном хо­зяйстве, о «леньжонках на коровенку»,
происходит ветреча Шадрина с рабочим­красногвардейцем Чибисовым, так много
определяющая в его дальнейшей судьбе.
Шадрин не знает еще, как она сложится,
когда, увлекаемый порывом Чибисова, идет
за ним в Смольный. Онова бытовая сцена,
веселая, как и большинство предыдущих:
солдаты спрашивают Шадрина, ходил ли
он на штурм Вимнего, и когда оказывает­ся, что он про Зимний и слыхом не слыхал,
принимают его за провокатора. Шадрин от­правляетея за кипятком, долго блуждает
по коридорам Смольного, никак не найдет,
останавливает человека, быстро идущего
ему навстречу: «Уважаемый, гле бы TYT
	чаику мне’..»—и оказывается лицом J TH­цу с Лениным, Происходит известный раз­говор, становящийся идейной и драматур­гической кульминацией пьесы...
	И вот за всеми, казалось бы, случайны­ми сюжетными поворотами чем дальше,
тем острее обнаруживаются логика и зако­номерность истории; сквозь бытовые еце­ны все ярче проступают черты высокой ге­роики, и простой. правдивый рассказ ©
судьбе человека с ружьем приобретает 90-
общающий, почти символический смысл.
	Этот смысл заключаетея в том. что идеи
коммунизма, выражающие самые глубокие
интересы и чаяния народных масс, обла­дают отромной притягательной силой, ог­ромным влиянием на умы и сердца про­стых людей. Глубоко закономерен приход в
революцию Человека © ружьем; глубоко ва--
кономерно, что его вожатым на этом пути
оказывается рабочий-коммуниет, что глаз­ным и могучим толчком к его илейному
пробуждению становитея слово великого
Ленина; глубоко закономерно, что, став
командиром вооруженного отряда рабочих
и солдат, Иран Шадрин несет это слово в
окопы неприятельского стана, к таким
же солдатам, каким был вчера он сам, и
там оно, упав на благодатную почву, бу­дит соэнание людей, поднимает их в бой
  на, защиту завоеваний революции.
	В своей статье «Бак организовать ворев­нование?», написанной в первый год рево­люции, Владимир Ильич Денин указывал
на «неточатой еще родник и богатейший
родник» талантов в рабочем классе и кре­стьянстве. Эти таланты, писал Ленин,
«только-только начинают сознавать себя,
просыпаться, тянуться к живой, творче­ской, великой работе, браться самостоя­тельно за строительство социалиетичееко­го общества». Эта ленинская мыель нахо­дит свое живое художественное воплолце­НИе в пьесе и спектакле «Человек с ружь­ем». Повесть о могуществе большевистской
правды оказывается в равной мере пове­сетью о пробуждении богатейших талантов
в народе. Таков смысл, который несет в
себе история Человека с ружьем. Такова
сила хуложественной типизации.
	Нет, отнюдь не теряется Macmrad собы­THH, представление 96 их историческом
значении от того. что автор не пытается
претворить их в картины, изображающие
многотысячные демонстрации и грандиоз­ные баталии. Есть жанр драматической
хроники, где непосредственно события -де­лаются предметом искусства; этот жанр
достаточно прочно утвердил себя на сце­не, чтобы стоило оспаривать его правомер­ность. Но несомненно и то, что путь рене­НИЯ исторической темы, предложенный по­годинекой пьесой, — путь раскрытия емы­Cla событий Через типические характеры
— наиболее плодотворен для театра, су­лит ему наибольший творческий выигрыш,
ибо отвечает самой специфике этого искус­ства. его природе.
	И усмех «Человека е ружьем» в {еатре
имени Вахтантова по праву разделяет <
драматургом Н. Погодиным и режиссером­поетановщиком Р. Симоновым артист
И. Толчанов — исполнитель роли Ивана
Шалрина.
	Можно было бы многое сказать о том дра­гопенном ощущении подлинности, которое
рождает в нас артист всем совоим искрен­ним, предельно органичным исполнением
роли, но не это хочется прежде всего поета­вить ему в заслугу. Ботатетво — вот чем
особенно замечательна Табота Толчанова:
богатство и многообразие характеристики,
богатство, оларенность, незаурядность че­ловечеекой натуры, которую он нам пока­взывает. То простодушный и наивный, то
недоверчивый; исполненный доброты и
юмора и вдруг — колючий, ершистый, са­молюбивый: «не гладь, не дамея»; ласко­вый © женой и тотчае прячущий ласку за
мужицкой грубоватостью; коеный в каких­TO взгляхах на жизнь и тут же — пытли­BHM, ‚жадный до нового — Bee эти черты
и оттенки образуют характер цельный и
ясный р своей сложности, сильный и дви­ЖУЩИЙСЯ.
	`Толчанов не боится, что обилие колорит­ных бытовых деталей снизит героическое
звучание роли, он бесстрашно погружает­сея в ту стихию веселого и смешного, кото­рая то и дело исподволь возникает в пьесе
Погодина и захлестывает его героев. Вепо­минается эпизод. когда Шадрин посае
	денная, получившая
значение вечно живу­го образца работа ВБ.
Щукина в этом же
спектакле. То, что сделано Н. Плотнико­вым, хочется рассматривать как начало,
как первый подетуп к созланию юбраза. И
при всех претензиях, которые можно сего­дня претъявиь артисту, верится, что роль

 
	будет совершенетвоватъея, пасти: от спек­Takia к спектаклю Нлотников вее больше
освобождается от скованности, вое полнее
овладевает материалом роли. Ленинский
жест, походка, ленинокий  хафактерный
наклон головы — все эти внешние черты
постепенно становятея у артиста все более
ортаничными.

Лучше всего удалось ему выразить про­CTOTY, скромность. глубокую человечность
вождя революции. И это принципиально
важно для веего идейного звучания пьесы.
Ведь именно простота и скромность — эта
черта, представляющая, по вамечанию
И. В. Сталина, «одну из самых сильных
сторон Ленина, как нового вождя новых
масс...», — и производит такое неотрази­мое впечатление на человека с ружьем:
именно правдивый рассказ Шадрина о
Ленине, как о близком и родном человеке,
как о народном вожде, оказывается верным
ключом к лушам солдат.

Самим сюжетом пьесы актеру как бы
вадано выявить в образе Ленина тот, выра­жаясь словами Горького, «некий магне­тизм, который притягивал к нему сертца
и симпатии люлей», и Плотникову многое
предстоит сделать для решения этой зала­чи. Внутренней значительноети — вот че­го еще недостает его исполнению и. в ча­стности, `в центральной сцене встречи
Ленина с Шалриным в корилоре Смольного.
Есть ощущение некоторой напряженноетт
у Плотникова в этом диалоге, ощущение,
что артисту нехратает здесь свободы, не­хватает широты и силы в перелаче ленин­еких обобщений. ленинской прозорливости.

Если продолжать разговор о возможной
дополнительной работе над спектаклем, ко­торая наверняка углубила бы его, нужно
указать прежде всего на первый акт. В ре­шении ето есть серьезные просчеты. Дра­матург и театр изъяли из пьесы карти­ну в кабинете Сибирцева, где совещаются

представители буржуазии, исполненные
животной ненависти и страха перед рево­люцией. Сама по себе эта купюра не вы­зывает возражений, но театр должен был
бы найти другие возможности для тото,
чтобы хоть несколькими штрихами пока­зать яростное сопротивление контрреволю­ции. Нынешняя же сугубо жанровая сце­на в доме Сибирцевых се поисками пропав­шего кота и т. л. отнюдь не решает этой
вадачи. Тем более, что весь финал карти­ны строится режиссером вокруг известия
0 гибели брата Сибирцевой, и события куда
более существенные и интересные, в том
числе многозначительная реплика «Штаб не
отвечает. Керенского нет нигде», mpo­падают для актеров, а стало быть, и для
врителей.

Стилевые особенности погодинекой пье­сы, самый характер видения действитель­ности драматургом на редкость счастливо
совпали с художественной манерой вахтан­говцев, оказались глубоко созвучны твор­ческим пристрастиям театра, его излюб­ленным приемам. Вот образцовый пример
того, как пьеса находит свой театр! И,
характеризуя режиссуру «Человека с ружь­ем» (постановка Р. Симонова, режиссер
А. Ремизова), хочется отметить как особое
ее достоинство эту близость  драматурту,
глубокое проникновение в идейный и ху­дожественный строй пьесы и ее образов.
Вместе с Погодиным театр идет через пол­нокровное отражение жизни, через быт и
юмор к большим обобщениям, к высо­кой героике, к патетическому звучанию
темы.
	Именно такому звучанию отвечает и изо­бразительное решение спектакля, осущеет­вленное В. В. Дмитриевым. Суровый и
	строгий, светящийся огнями в холодном ту­мане. романтически ‘возвышенный образ
	Смольного, встающий в его декорациях,
рядом с!тревожным сумраком  петротрад­ских улиц, со скупыми резкими фронто­выми пейзажами, создают обобщенный,
полный глубокого драматизма образ рево­люционного времени,

Обращает на себя внимание тщательная
художественная отделка каждой сцены
спевтакля, каждой роли, большой и малой,
высокая культура сценической детали —
качества, не столь уж часто ветречающие­ся в театрах. Они тем более важны в’ этом
спектакле. где главным является показ ве­ликой роли Hapola в сопиалистичеекой ре
		 
	«Человек с ружьем»
в Театре имени Вахтангова
		долгих колебаний решается войти е Чиби­совым в особняк Сибирцева. Уже решив­шись, он сначала долго не может рас­статься с недокуренной цытаркой и почти
приседает к земле, делая последние жад­ные затяжки, а затем, наклонившись всем
телом, полный отчаянной решимости, на­жимает кнопку звонка. И как долго и тща­тельно вытирает он ‘ноги, прежде чем пере­ступить порог дома, куда его только что
He пускали, с какой опаской делает оч этот
«роковой» для себя шахт...
	Эти и другие детали (а игра Толчанова
богата леталями) ценны тем, что всякий раз
подчеркивают именно существенное в ха­рактеристике героя, дополняя, уточняя и
ваостряя эту характеристику. Шадрин —
Толчанов может быть и. смешным и тро­гательным, нисколько не теряя от этого в
красоте и величии. И, скажем, в сцене
после разговора с Лениным, когда Шадрин
вдруг узнал, кто с ним ‘только что беседо­вал и мапгинально повторил: «Ленин», а
сатем, ошеломленный звуком этого слова,
не в силах еще охватить всего смыела про­исшедшего, — метнулея в  чеистоветве:
«Ленин!.. Что же мне никто раньше не
сказал... Ведь я бы ему... Я бы ему весе по­ведал...», — можно ли разграничить в
этой сцене веселое и драматическое, быт и
героику, слившиеся злесь в елиный сплав!..
	Толчанов искусно дает нам проследить
весь большой процесс идейного прозрения
и возмужания Шадрина; в последнем акте
перед нами растущий, умелый команлир
Красной гвардии. Но это вее ‘тот же Шад­рин, He утративший ни одной из черт,
так привлекавигих в нем, прежнем. Это веб
тот же характер, в нем та же стойкость и
терпение, та же независимость и чувство
собственного достоинства, то же упрямет­во, переплавленное теперь в волевую ва­стойчивость, та же — крестьянская ли,
солдатская ли — сообразительноеть и смет­ка, на основе которых растет теперь ис­куество боевого командира. Это очень важ­ная особенность в драматургической и ак­терской трактовке Шадрина; она служит
раскрытию все той же идеи пробуждения
талантов, которой в конечном счете по­священ весь спектакль.
	К полноте и богатетву  обрисовки ха­рактеров, к ваострению их типических
черт стремятся вместе с Толчановым и его
партнеры—Н. Гриценко (Чибисов). Ю. Лю­бимов (матрос Дымов), Е. Алексеева (На­дежда, жена Шадрина), . Е. Добронраво­ва (Катерина), В. Кольцов (солдат с око­лышем). Некоторым из них не дает полно­стью «развернуться» материал роли: у
Добронравовой, например, он совсем ску­ден, у Кольцова роль просто эпизодичиекая;
тем не менее и юная, строгая, рассуди­тельная Катерина, вдруг расцветающая от
любви, и прямодушный, пусть недалекий,
HO беззаветно преданный революции сол­дат, которого играет Кольцов, остаются в
памяти как живые, интересные, хотя и не
до конца изведанные люди.
	Просто и смело играет Е. Алексеева
Надежду, ваостряя и комедийные черты
этой роли и одновременно ее драматизм.
	Цорывистым, вдохновенным, живущим в.
бурном ритме, в состоянии неостывающего
воодушевления предстал в исподнении
Н. Гриценко питерский рабочий Чибисов.
В работе артиста можно найти объяснение
этим овюйствам: Чибиеюв, ках рыба в воде,
чувствует себя в революционной буре, это
его стихия, его праздник. С хозяйским
чувством ходит он по уличам города, по ко­ридорам Смольного: настала его, Чибисова,
власть, он, Чибисов, вдесь ва все‘в ответе.
— не потому ли увлекает он ва coboli
ветреченного на‘улице человека в шинели,
человека с ружьем, солдатекой котомкой и
котелком за плечами; «Власть налта. Чув­ствуУешь ты это. соллат?».

 
	В том же плане решена и роль Дымо­ва: его приподнятость, лихость и веселая
бравада происходят. прежде всего от ра­достного приятия жизни, от празднично­торжественного ощущения творимой рево­люции. Исполнение Ю. Любимова 0освобо­дило роль матроса от навязчивой традици­онности, придало ей живое своеобразие и
тем самым позволило глубже раскрыть эту  
типическую ее основу.

 
	эпизодических ролей в «Человеке с
ружьем» — весьма много, но прав те­атр, уделив каждой из них такое вни­мание, ибо среди этих маленьких ролей по­чти нет малозначащих. Многим исполните­IAM, появляющимея только в одной-двух
картинах, ‘удалось тем не менее  созлать
	цолнюкровные образы, оставляющие в е03-
нании врителя яркий след. Таковы, напри­мер, острые сатирические портреты «ба­бушки Лизы» (Е. Понсова), дворника Ефи­ма (И. Каширин), гувернантки мисе Фиш
(Е. Меньшова). Таковы и многообразные
характеры солдат, среди которых наиболее
интересны темпераментный солдат © на­шивками (Н. Пажитнов), столь же нелре­клонный в своем служебном рвении, сколь
и искренний в своем бурном порыве: «Кон­чаю на веки старый режим!..»; пожилой
солдат (В. Емельянов), чью загрубевигую
душу растревожили и властно захватили
слова Шадрина о Ленине: пленный солдат
Макушкин в остром исполнении А. Граве.
	Вдумчивая работа над маленькими роля­ми позволила театру успешно справиться с
труднейшей и ответственнейшей картиной
— в штабе Смольного, ставшей одной
из самых выразительных. и волнующих в
спектакле. В этой картине все живет,
живет в напряженном, захватывающем
ритме, в деловой и грозной атмосфере свер­шающейся революции. Здесь, в штабе, раз­ворачивается перед нами вдохновенная ор­танизаторская деятельность Ленина, и ла­же тогда, когда Ленина чет на сцене, ося­заемо чувствуется его присутствие: он тут,
У себя в комнате, вот ва этой дверью...
С глубочайнгим, осознанным уважением и
сердечным теплом относятся к Ленину те,
KTO его окружает; есть в этом отношении
к Ленину и чувство боевого товарищества,
и гордость, и сознание гигантской истори­ческой работы, какая проводилась в те дни
BOCCTABLIHM наролом лол руковохетвом боль­шевиетскои партии, Под руководством
Ленина.

Великой трудности задача стояла перед
Н` Плотниковым — исполнихелем роли
	Тенина, задача тем более сложная и ответ­ственная, что у всех в памяти непревзой­16 декабря в Москве в высотном зда­нии на Котельнической набережной от­крылся новый кинотеатр «Знамя», На
снимке: в фойе кинотеатра перед нача­лом сеанса.
Фото И. Галанюк и Н. Богданова.
	Литературные концерты
	Москве проводятся литературные кон­церты, посвященные пропаганде  совет­ской, русской и мировой литературы. Co3-
дан специальный художественный совет по
литературным вечерам, в который наряду с
мастерами художественного слова В. Аксе­новым, С. Балашовым, М. Царевым,
Н. Мордвиновым, М. Веревкиным, Н. Голу­бенцевым, Л. Кайранской, С. Магдесян и
другими вошли: писатель И. Андроников,
критик А. Февральский, режиссеры А. Сэм,
Н. Ольшевская, Е. Гардт. Председатель co­вета И. Ильинский, заместитель предсе­дателя Н. Першин.

Выпущено несколько литературных абоне­ментов. Среди них—абонементный цикл, ко­торый состоит из пяти концертов и будет
	проводиться в Октябрьском зале Дома cow­ЗОВ.
	Уже состоялись два вечера этого цикла.
Н. Першин исполнил произведения В. Мая­ковского, А. Блока, С. Есенина, К. Симонова,
С. Щипачева, а Г. Сорокин-—композицию по
книге «Двенадцать стульев» И. Ильфа и
Е. Петрова. В ближайшее время в Октябрь­ском зале С. Магдесян исполнит композЗи­цию «Жизнь Клима Самгина» (по эпопее
М. Горького).

Второй открытый литературный абонемент
создан в клубе Московского университета.
Здесь С. Балашов показал свою новую ра­боту — «Гамлет» Шекспира. На других кон­цертах В. Грибков прочтет композицию <Та­рас Бульба» Гоголя, Л. Кайранская—поэму
Маяковского «Хорошо», а М. Веревкин вы­ступит со специальной программой, посвя­щенной сатире и юмору.

Большой интерес вызывают организован­ные ко Второму Всесоюзному съезду писа­телей литературные абонементы в клубах и
дворцах культуры заводов, фабрик, высших
учебных заведений, где будут исполнены
композиции, составленные из сочинений
М. Горького, В. Маяковского, Н. Островско­го, А. Серафимовича, П. Павленко, Б. Гор­батова, А. Фадеева, К. Федина, В. Пановой,
И. Эренбурга, С. Антонова, К. Паустовского
и других.

В этом сезоне намечено организовать
также циклы литературных концертов в
крупных промышленных центрах — в Дон­бассе, на Урале, в Кузбассе, в сельских ме­стностях и, в частности, в районах освоения
целинных и залежных земель.
	ОТВЕТЫ И ОТКЛИКИ
	„пеобходим словарь
древнерусского языка“
	Сектор древнерусской литературы Инсти­тута русской литературы (Пушкинский
дом) Академии наук СССР, обсудив на
своем заседании вопросы, поднятые в. статье
В. Малышева «Необходим словарь древ­нерусского языка» («Советская культура»
от 18 ноября с. г.), поддерживает высказан­ные в ней положения.

Необходимость в словаре древнерусского
языка давно ошущается в научных кругах,
изучающих древнерусскую культуру, что от­мечалось и на происходившем в мае этого
года совещании по вопросам изучения древ­нерусской литературы. Мы считаем, что
наряду с изданием в ближайшее время
однотомного или двухтомного словаря
должна быть возобновлена работа по под­готовке к изданию многотомного словаря
древнерусского языка, для чего у Инсти­тута языкознания Академии наук СССР
есть все возможности,
	Л. ЛИХАЧЕВ, член-корреспондент
	Академии наук СССР.
Л. ДМИТРИЕВ, кандидат филоло­гических паук.
*k oO”
	В связи с письмом В. Малышева «Необхо­дим словарь древнерусского языка», опуб­ликованным в «Советской культуре» 18 но­ября, руководители Главиздата Министерст­ва культуры СССР сообщили редакции о
том, что они поддерживают предложение
В. Малышева. Государственное издательст­во иностранных и национальных словарей
обратилось в президиум Академии наук
СССР с ходатайством создать словарь древ­нерусского языка силами работников Инсти­‘тута языкознания.
	Заостряя характеристики и столкнове­ния, хорошо чувствуя погодинские диало­ги-поединки, театр выявляет острую кон-.
фликтность пьесы, ее внутреннюю напря­женность и темперамент, твердо следуя в
большинстве сцен избранному драматургом
принципу: событие раскрывается через
человена. Тем непонятнее, чужероднее лля
пьесы и спектакля выглядят молчаливые
интермедии перед занавесом и условная
пантомимическая сцена сражения в пос­леднем акте. Театр словно неё доверилея до
конца той силе типизации, которая Bee
решает в «Человеке с ружьем», и добавил
к спектаклю то, в чем он вовсе не нуж­тается.
	Велико илейно-художественное вначе­ние этой работы Н. Ногодина и коллекти­ва вахтанговпев. Спектакль «Человек ©
	ружьем» утверждает жизненность и непре­ходящую актуальность  историко-револю­ционной темы, еще так мало ‘отображенной
нашим искусством. Революционный пафос и
романтика, высокие, достойные .подража­ния примеры — образцы стойкости и му­жества, беззаветного служения делу пар­тии делу народа -— заражают и здохнов­IAT зрителей, внушают им высокие пат­риотические мысли и чувства, — а что
может быть тороже этото лля советского те­атра!  
An. TPEBHER.
	AAA AAAAAAAAAAAAAABAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAA J
	«СОВЕТСКАЯ КУЛЬТУРА»
18 декабря 1954 г, 3 стр.
	О ТАЙНАХ ЗВУНА
	созхания единого сценичеекого образа!
Как воспроизвести их? Автор книги не
только знакомит нае со способом изготов­ления необходимых приборов, но и указы­вает наиболее целесообразное место их
установки на сценической площадке.

Попов неустанно тицет упрощения и
удешевления атитаратуры. Вюздавая, на­пример, должное матнитофону, он в неко­торых случаях предпочитает более про­стой прибор, создающий требуемый зву­KORO рисунок в чистом виде, без приме­сей и полутонов, которые нередко возни­кают при механической запиюи.

(Следует отметить чефту книги, в 3Ha­чительной мере характеризующую  тво]-
ческий облик ее автора: при большой
любви его к своей оригинальной технике
она ни в коей мере не являетея для та­лантливого изобретателя самоцелью. Тех­ника для него — лишь вспомогательное
средство, средство наиболее полного рас­крытия идеи драматургического произведе.
ния. И не случайно автор призывает при
создании шумов и ввуков сохранять чув­ство меры, избегая каких бы то ни было
излитеств. °

Проникювоние в тайну звука доетуп­HO каждому внимательному, Любящему
свой труд звукооформителю. Это говорит
в своей книге В. Попов, удостоенный за
разносторовнюю творческую деятельность
в этой области звания лауреата Сталин­ской премии.
tO. ШЕВКУНЕНКО.
	‘Де. которому отланы годы жизни. Проник­нув = таины звука и овладев умением
воссоздавать его для нужд творчества,
затор охотно и щедро делится многими
великолентными своими открьгиями, °
Художественная толноценноеть и строй­ность слектакля во многом зависят от
вспомогательных средетв, ©ефеди которых
звуковое оформление занимает ме послед­нее место. Известно, какое большое значе­ние придавали «шумам» на сцене осно­ватели Художественного театра №. С. Ста­ниславекий и Вл. И. Немирювич-Данченко.
В этом коллективе существует доброе пра­вило: вее начинающие артисты должны
участвовать. в создании «шумов». Эта
традиция позвелаеь еще от тех времен, ког­да прославленные мастера театра — Cra­ниславский, Москвин, Лужский — 130-

бражали за сценой полет голубей в «Трех
сестрах» или чириканье воробьев, отда­вая этому занятию много увлечения и
внимания. Обращение автора в истории
Художественного театра, впервые оделаз­пего шумовое оформление органической
частью спектакля, -— наглядный пример
для всех творческих работников» советской
вцены,

Шум вотлопада и трели соловья, писто­летный выстрел и мерное тиканье часов,
звяканье крышки на кипящем чайнике
и топот скачущих коней, грохот артил­лерийского налета и окрии снега под но­гами пешехода —— ха мало ли какие зву­Би МОГУТ потребоваться в спеклавле для
	Идет последняя картина спектакля Ау­докественного театра «Анна Каренина»...
Действие происходит на железнодорожной
станции; далекий паровозный гудок как
бы торотит Ажну принять решение... Все
ближе и ближе поезд; шум колес запол­няет собой всю сценическую площадку,
перешаливает через рампу, сотрясает
зрительный зал, и в этом налетевшем гро­хоте и лязге тонет  предемертный крик
Карениной...

Там, за кулисами, остаются невидимы­ми участники этой сцены, участники со­элания единого сценического образа тра­гической гибели Анны —Й авторы звуко­вого оформления спектакля. 0б их рабо­те, о подлинно творческом содержании
важного и нужного труда звуковых 0фот­мителей взялся рассказать один ‘из вид­нейтих специалистов и торячих энтузи­астов этого дела.
Перех нами книга «Звуковое оформле­Ри
	PRM AR <   О о-в

ние спектакля». натисанная ажтером Мос­ковокого Художественного ‘театра народ­ным артистом РСФСР В. Поповым, Назна­чение этой книги — ответить на вопрос,
как создать сложную партитуру звуков,
в которых возникла необходимость при
постановке того ИИ иного CUCRTARAA.
Добрую. треть, если не половину КНИГИ
заполняют сложные иной раз чертежи и
схемы. I вое же книгу В. Попова Hu B
коей мере нельзя отнести к фазряду тех­ничеоких. Это увлекательный рассказ
большого мастера © горячо любимом тру-