НЕСМОТРЯ НИ НА ЧТО, МЫ С ВАМИ
Мадлен РИФФО, французская журналистка, участница Сопротивления
Я хочу передать вам, дорогие советские товарищи, послание из Франции. Каждое слово его горит глубоким народным чувством. Привет, признательность, дружба вам всем, героям Сталинграда и Ленинграда, настоящим людям, чьи имена неугасимо светятся в нашей памяти, героям мирного труда, имен которых мы не знаем, но которые творят историю...
Дружба! Она, как никогда, нужна нам в эти решающие дни, когда кучка раболепствующих перед заокеанскими дельцами отщепенцев поставила на карту честь, независимость и самое существование Франции!
Это послание я принесла в своем сердце от трудового люда Парижа, в гуще которого была совсем недавно — накануне ратификации французским парламентом позорных парижских соглашений. Простые французы, прибывшие из всех уголков страны, бесконечными вереницами двигались к Бурбонскому дворцу, чтобы высказать волю народа депутатам Национального собрания: отвергнуть гибельный для Франции военный договор! Привет вам, советские братья, от них! Привет и благодарность великой стране социализма, так много сделавшей для нас!
Узнав, что я еду в Москву, многие, очень многие протягивали мне руки для дружеского пожатия. Эти руки протягивались к вам, советские друзья, и как хотелось бы мне, чтобы вы ощутили мужественные, честные, крепкие рукопожатия французов!
Заскорузлые, мозолистые руки рабочих, горняков, металлистов... Вот одна без пальца, его оторва
Около Бурбонского дворца в дни дебатов.
ло машиной... Руки женщин, шершавые от стирки белья... Руки безработных, исхудавшие и вялые... Рука инвалида войны, дрожащая от сдерживаемого гнева и негодования; вместо другой у него пустой рукав. Нежные, но уже исколотые иглой руки девушек Парижа,-это они создают прекрасные наряды, которых сами никогда не наденут. Морщинистая, натруженная рука матери, потерявшей двух сыновей в героических битвах нашего Сопротивления, руки писателей, студентов и тут же тяжелые, словно несущие в себе тяжесть земли, руки крестьян. Мне пожимали руку и дети, собравшиеся вокруг, как стая голубей; они передавали привет маленьким советским друзьям...
Все эти руки я вижу их и сейчас — махали мне вслед напутственно, вселяя бодрость, веру в силу и несгибаемый патриотизм моего народа, стоящего перед новым историческим испытанием. И многие из тех, кто провожали меня, на ходу говорили:
— Мадлен, ты скажи им там, в Москве: мы благодарны русскому народу за то, что он сделал и делает, чтобы спасти мир, чтобы каждая франдузская семья и все люди Европы жили и трудились в мире и безопасности.
Мадлен, ты скажи ему: несмотря ни на что, мы не дадим нашим французским «американцам» растоптать советско-французский договор. Мы, настоящие французы, ему верны. Мы не дадим нашему врагу — немецкому империализму — снова топтать земли Франции и России.
Да, у французского народа хорошая память. Он не забыл, и его никто не заставит забыть уроков истории после трех кровавых нашествий германских завоевате
лей на нашу родину. На севере Франции еще до сих пор плуг земледельца натыкается на снаряды, мины, осколки эти мрачные напоминания о недавнем. В лесах Шатобриана и Веркора, где лежат в земле наши растрелянные, деревья хранят еще на высоте человеческого сердца следы пуль нацистских палачей. Можно ли забыть? Можно ли стереть в паляти ночи Сопротивления, заглушенный голос подпольного радиоприемника, доносящего вести из Москвы, и шаги немецких патрулей по мостовым французских городов!
В эти дни, решающие для дела мира, сердце Франции продолжает громко биться на берегах Сены, в Париже, полном гула огромных толп. В толпе разные люди: разного общественного положения, разных взглядов и верований, политических партий, разного уровня образования, но их всех объединяет одно: желание спасти Францию.
В канун этого Рождества особенно тревожно бились сердца французских матерей. И без того сколько забот, чтобы свести концы с концами, не говоря уж о том, чтобы порадовать детишек чем-нибудь вкусным на праздник, какой-либо игрушкой! Но не это главное, что сегодня угнетает, волнует, тревожит сердце французской матери. Главное снова нависший призрак войны. Дети должны жить в мире, в безопасности! Не надо Европы, разделенной на военные блоки; не надо, чтобы сердца матерей рвались от скорби за миллионы юношей, брошенных в страшную мясорубку войны! Как и все женщины, знающие, сколь дорога минута возникновения новой жизни, матери Франции не хотят войны, они хо
Протестовать против ратификации позорных соглашений пришел ветеран двух войн.
тят счастья, радости для своих детей, они ненавидят войну! И поэтому так много их было в вереницах людей, терпеливо и неудержимо двигавшихся к парламенту. Они воля, они голос Франции, голос, который торжествует над лживыми излияниями кучки банкиров, биржевых дельцов и их парламентских агентов, продающих интересы Франции. Многие из этих женщин приводили к Бурбонскому дворцу детей; они приводили их как живое напоминание, призыв: преступные военные соглашения должны быть сорваны! Когда они говорили мне об этом, в глазах их стояли слезы, но в них горела и решимость.
Такова последняя картина Парижа, которую я унесла в своем сознании, направляясь в Москву, чтобы затем пуститься в еще более далекий путь во Вьетнам. По дороге на аэродром я продолжала читать историю сегодняшнего дня моего народа на стенах заводов, домов, на заборах окраин Парижа. Гигантские буквы: «Долой парижские соглашения! Они несут гибель Франции!». В другом месте: «Мы помним о Сталинграде!». И еще: «Никогда нацистский сапог не ступит больше на мостовые Парижа!». А еще дальше уже полустершиеся, но еще грозные в своей решимости надписи: «Мир Вьетнаму! Долой грязную войну!».
Народы вынудили империалистов прекратить войну в Индо-Китае. Анри Мартэн вернулся в родной город, к родному очагу. Только что один из любимых деятелей французского рабочего движения, Ален Ле Леап, награжден международной Сталинской премией; это радует французских рабочих.
Политбюро Французской компартии заявило: «...французский народ не признаёт и никогда не признает пагубные парижские соглашения».
И как не верить этому, находясь здесь, в Москве, столице человеческого братства! Но и там, под небом Франции, Парижа, эта вера так же крепка и сердца людей так же полны твердости.
Человечество победит, каковы бы ни были трудности, с которыми оно встретится в своем стремлении к миру. И старые стены Парижа, закопченные кварталы его заводских предместий, священные его мостовые еще скажут свое слово о новой борьбе и новых победах.