На массовом собрании в Аугсбурге (Бавария) тысячи немцев потребовали удаления фактического боннского военного министра Бланка из зала. Только полиция спасла его от разгневанной толпы. 

«РАЙ» БЕЗ БЛАЖЕНСТВА 

Из путевого дневника 

Эдуард КЛАУДИУС 

Там, где зрел виноград 

Виноградники на склонах Гальгенберга, что возле города Крейцнах, были заложены еще римлянами. Вместе с тем в течение столетий гора эта, как показывает ее название (гальген — понемецки виселица), служила местом, где преступники, вернее, те, кого считали преступниками, расплачивались жизнью за нарушение божеских и императорских законов. 

В 1945 году, в первые же дни после окончания войны, части аме

Kommentar Bild 

риканской армии оцепили Гальгенберг заграждениями из колючей проволоки. Местным жителям вначале могло показаться, что американцы оказались знатоками хороших вин и решили облюбовать это место для доходного бизнеса. Но уже через неделю по горным дорогам потянулась серая лента солдат из разбитых гитлеровских войск. В облаках пыли массы пленных напоминали бредущее в гору гигантское стадо, и, как стадо, их загнали за колючую проволоку. Не тысячи, не десятки тысяч, а сотни тысяч людей распо

На дорогах Западной Германии. Американская атомная пушка, участвовавшая в последних маневрах англо-американских и боннских войск. 

Фото из иллюстрированного приложения 

28 METER 

«Комментар им билд». 

ложились лагерем среди виноградных лоз, которые зеленели так же, как и столетия тому назад... 

Невдалеке от лагеря военнопленных выросли, как полагается, кладбища. И когда живые предавали земле останки умерших, они выкапывали из могил кости мертвецов гораздо более древних времен. Хоронили, разумеется, без креста на могиле, без имени. Что такое имя, звание? Звук пустой перед вечностью. Где-нибудь ждут еще и надеются жена, дети, мать. «Живей, живей, не копайся! понукали американцы. Время деньги!» 

В Крейцнахе в те дни говорили: «Если Гальгенберг еще дает вино,-оно должно бы из белого превратиться в красное...» 

Нам довелось узнать, что уже много меньше вина дают сейчас лозы Гальгенберга, хотя вино попрежнему белое. Но скоро могут погибнуть и остатки виноградников, погибнуть до последней лозы. История гальгенбергского вина, начавшаяся во времена римлян, окончится во времена американцев. Впрочем, так будет не только на Гальгенберге: это судьба всего западногерманского виноделия. 

После окончания войны лагери пленных раскинулись от Рейна до Атлантического и Средиземноморского побережья. В тех лагерях тоже были кладбища, и там тоже уходили в землю те, кого холодное неистовство гитлеровских генералов гнало умирать на дорогах Европы от Норвегии до Пиренеев,— на песчаных просторах Африки, на равнинах России, где они оставили неисчислимые могилы. Тем, кто в этих лагерях выражал желание выжить, предлагался выход: заплатить за жизнь новым рабством, готовностью идти в окопы новой войны. 

В пустыне измученному жаждой путнику является мираж зеленые оазисы, свежие, как жемчуг, источники; в облаках пыли, сквозь песчаные смерчи встает перед ним утопающий в зелени привал. Мудрено ли, что для тех, кто в лагерях пленных хотел жить, даже пустыни Африки представлялись спасительным миражем. 

Тысячи и тысячи этих людей попадали в руки вербовщиков знаменитого Иностранного легиона, да и прочих вербовщиков, амери

канских, английских. В лагерях пленных от Рейна до Пиренеев тысячи бывших солдат надевали другую форму: готовилось новое пушечное мясо для новой войны. 

Но история Гальгенберга на этом не кончается. Мы об этом сейчас расскажем. 

С высот Гальгенберга видны далекие горные вершины Таунуса. По туманным испарениям вдали угадывается Рейн. Отсюда рукой подать до Висбадена или Франкфурта, до Вормса или Гейдельберга. Отсюда можно охватить взглядом весь Пфальц. Вон гдето там Кайзерслаутерн, вон большое, идущее через виноградники шоссе, а в углу, у самой границы, Трир. Изумительно лицо этой земли! 

Может быть, и Америку отсюда видно? Едва ли. Но офицеров американской армии, этих пасынков всеми забытой в нью-йоркском порту Свободы, вполне устраивает и то, что они могут обозревать отсюда пространства прирейнской немецкой земли. К тому же господа офицеры высоко ценят живительный воздух здешних гор, а для солдат тут построены прочные и удобные казармы. Местный природный пейзаж дополняется для них приятным зрелищем раскинувшихся вокруг американских полигонов, аэродромов вплоть до площадок, на которых стоят атомные пушки... 

Должен признаться: мне любопытно было взглянуть на эти атомные пушки, и мне это удалось. Может быть, я тем самым, так сказать, согрешил по части шпионажа? Отнюдь нет. Вышеозначенные атомные пушки стоят прямо на дороте, у въезда в город Крейцнах, совершенно открыто, их может обозревать любой проезжий или прохожий. Я даже подозреваю, что поставлены они здесь именно для того, чтобы каждый желающий мог ими полюбоваться, короче говоря, чтобы произвести «соответствующее впечатление». Какое? Возбудить страх? Страх перед «величием, могуществом, непреодолимостью» тех, которые там, за океаном, любят называть себя «богами в своей стране»? 

Как они выглядят, эти атомные пушки? Стальные махины, похожие на несуразно длинные, тяжелые орудия, величиной с «большую