Берту» первой мировой войны. Как видно, их стволам можно придавать вертикальное положение и поворачивать во все стороны на восток, например, а если угодно, и на запад. В пределах их досягаемости находятся, как мне говорили, Людвигсхафен и Ханау города, где сосредоточено много химических заводов. Они могут достать и до Саара, где угольные шахты теснятся одна к другой. 

При всем том кто-то постарался, чтобы эти чудовища выглядели не такими уж страшными. На матовомерцающей стали стволов кто-то начертал большими белыми буквами... человеческие имена. Оказывается, атомные пушки существа женского пола. Мы читаем: «Китти-Черри» — не то название известного вина, не то переделанное на американский лад имя какой-либо французской «подружки». Читаем дальше: «Дэдди, Мэмми, Бэби». Тот, кто написал «Черри», видимо, все-таки изрядный пьяница. А написавший «Мэмми» или «Дэдди», очевидно, не дал себе труда подумать, как кощунственно осквернены им эти слова, выражающие у нормальных людей ласку и теплоту, ощущение мирного очага, родины... Да, эти парни из-за океана не привыкли думать! Но у нас, немцев, нервы не заокеанского образца! 

Итак, Гальгенберг у Крейцнаха, как и многие другие места Западной Германии, не носящие столь мрачного названия, превращен в местожительство американских офицеров и солдат — надолго, до конца столетия, как видно из некоторых «соглашений». 

А то, что на Гальгенберге лежат кости немецких мертвецов прошедших столетий и еще не сгнившие трупы солдат второй мировой войны, точнее, послевоенного периода, американцев это не интересует. 

День в Майнце 

Старые кварталы Майнца, раскинувшиеся вокруг знаменитого собора, до сих пор лежат в развалинах. Им уже не суждено подняться в своей древней красе. Правда, поначалу развалин и не заметишь. Фасады увешаны кричащими киноплакатами, руины прикрыты от постороннего глаза дощатыми заборами. На главных улицах поставлены в ряд одноэтажные киоски и лавчонки, выкрашенные в веселенькие цвета, обложенные кафельными и керамическими плитами; они тоже прикрывают груды обломков. Но стоит при сухой погоде подняться ветру, как воздух наполняется тончайшей красноватой пылью. Обходя собор по узеньким улочкам, тоже тщательно убранным, вы видите за заборами целые кварталы битого кирпича все это осталось здесь таким, каким было в дни, когда завывали сирены воздушной тревоги. И все уже заросло сорной травой и мелким кустарником. 

Майнц потерял, видимо, навсегда то, что свойственно старым кварталам многих немецких городов: уют тихих улочек с готическими фасадами домов, прелесть вечерних закатов среди двориков с журчащими фонтанами. Меж развалин то там, то тут поднимается к небу вновь воздвигнутая уродливая железобетонная громада. От ее вида поневоле жму

ришься и отворачиваешься в сторону... 

Мне довелось быть после войны в Варшаве. Я стоял там, где когдато была площадь Старо Място. Все здесь было разбомблено так, как ни в одном городе мира. И не только разбомблено: эсэсовцы при отступлении еще раз взрывали развалины словно для того, чтобы варшавяне не смогли найти даже обломков. И вот всего через несколько лет я увидел снова дома Старого Мяста они встали, как в сказке, из руин точно такие же, как в XVI и XVII веках... Молодые рабочие под руководством маститых архитекторов и реставраторов, вооруженные старинными планами и чертежами, возрождали древний город. Их лица были серьезны, озабоченны, в глазах был какой-то теплый блеск: они восстанавливали свою старую, бессмертную Варшаву. На выраженное мной сожаление, что все это уже не древний «оригинал», а всего лишь копия, один из молодых строителей сказал: 

Это верно, конечно. Но что поделаешь? Без древнего корня и новая Варшава как-то не будет Варшавой. Разве мы виноваты, что этот «оригинал»...-- тут юноша вдруг осекся и смущенно посмотрел в мою сторону; невольно краска бросилась мне в лицо.— Во всяком случае, добавил юноша, овладевая собой,-если бы мы не восстановили Старо Място, наши дети и внуки поставили бы это в вину уже нам самим. А ведь мы-то и отвечаем за будущее!.. 

Ответственность за будущее! Едва ли те, кто правит сейчас в Западной Германии, думают об этом. Не только в Майнце, но и во многих других западногерманских городах строительство идет без малейшего учета национальных традиций, исторического прошлого этих городов... 

Вокруг Майнцского собора проводится подготовка к взрывным работам: собираются взрывать примыкающие к собору дома. 

— Зачем? — спрашиваю я рабочего, стоящего с ломом в руке. 

— Зачем? — переспрашивает он с усмешкой.-Видно, лавочка мала для новой фирмы. Вот фирма и хочет расположиться пошире... 

Останется ли в целости сам Майнцский собор, кирпично-красная громада которого возвышается над городом в своей внушительной красе? Когда я задавал этот вопрос прохожим, они в ответ пожимали плечами. Во взгляде их не было ничего, кроме недоумения: о чем еще вздумал рассуждать этот человек? Мало нам своих забот?... 

Но подымемся на окружающее город взгорье. Когда-то здесь, на склонах, были огороды, летом все гудело от пчел, гонялись друг за другом ласточки. Сейчас на этом самом месте перед нами предстало нечто новое: на большой площади раскинулся целый парк всякого оружия — здесь и танки, и пушки, и военные грузовики, и пулеметы, и многое, многое другое. Площадь асфальтирована, выстроенные рядами боевые машины блестят, как новенькие, у каждой стоит инструктор, американский сержант. 

Впечатление такое, что для немцев здесь устроено нечто вроде музея с популярными лекциями. Так оно и есть: у смертоносных «экспонатов» толпятся люди. Де

АППЕТИТЫ НЕМЕЦКИХ МИЛИТАРИСТОВ 

О ШЛЕЗВИГ 

ВОСТОЧНАЯ 

ГДАНЬСК 

НИДЕРЛАНДЫ ЗАПАДНАЯ О ПОЗНАНЬ 

БУЛОКО ВЕЛЬГИЯ 

АФРАС ГЕРМАНИЯ ЛАВНЫМЕЦ РИЛЮКСЕМБУРГ 

ПАРИЖ НАНЕЙ СТРАББУРГ ПАРИЖ 

БЕЗАНСОН, ЦЮРИХ 

ФРАНЦИЯ 

БЕРЛИН ГЕРМАНИЯ 

ПОЛЬША 

ВРОЦЛАВ 

ПРАГА ЧЕХОСЛОВАКИЯ 

АВСТРИЯ 

ШВЕЙЦАРИЯ ТРЕНТО УДИНЕ 

БЕЛЛУКО ВЕНЕЦИЯ 

ИТАЛИЯ 

ПУЛА 

ЛИТВА КАЛИНИНГРАД 

ВАРШАВА 

КРАКОВ 

ВЕНГРИЯ 

ЛЮБЛЯНА 

SAHAT 

ЮГОСЛАВИЯ 

вильнюс 

C C C P 

РУМЫНИЯ 

Еще в октябре 1953 года боннский правительственный еженедельник «Ост-вест курир» опубликовал географическую карту под весьма откровенным заголовком: «Германский рейх жив». На этой карте темной краской показаны территории, которые, по мнению западногерманских реваншистов, должны быть вклочены в этот «рейх». Территории эти следующие: Калининградская область СССР, часть Советской Литвы до Клайпеды; две трети Польши, включая Гданьск, Познань и Краков; почти вся Чехослования; половина Венгрии; вся Австрия; часть датского Шлезвига; значительная часть северной Италии; часть Югославии; Саар; районы Эйпен и Мальмеди в Бельгии; Эльзас, Лотарингия и еще ряд районов Франции, вплоть до «выхода на Ла-Манш». 

Так выглядели еще в 1953 году аппетиты тех, кого участники лондонского и парижских соглашений стремятся во что бы то ни стало вооружить вопреки воле своих народов и всех народов Европы. 

вицы определенного сорта в пестрых платьях, словно бабочки, порхают от одного американского солдата к другому. Смех, кокетливые ужимки. А вокруг ясный, теплый, солнечный день. 

Возле пушек и пулеметов подолгу торчат мужчины в штатском, но с явно военной выправкой. По их лицам видно, что они охотно заняли бы место американских сержантов. Руки их тянутся к спусковым скобам, к визирам орудий, жадно поглаживают блестящую сталь. Это те «бывшие» лейтенанты или обер-лейтенанты вермахта, которым не терпится снова поупражнять голос на учебном плацу и в гулких стенах казарм. Они ждут, ждут сигнала. И их немало на этой площади... 

Но немало здесь и детей. В большинстве это подростки лет пятнадцати, есть и десятилетние, есть и младшие. Ребята толпятся у орудий и пулеметов, у автома

тов новейших образцов. Их-то души, собственно, и призваны смущать американские инструкторы. Лица у ребят напряженные, глаза блестят нездоровым блеском, прикасаются они к оружию со священным трепетом. А рядом девушки, вернее, такие же подростки... На них обращено внимание преимущественно господ офицеров, откормленных, немолодых, с тупым, словно подернутым лаком взглядом. 

В одной из американских казарм, по настоянию обеспокоенных майнцских родителей, полиция недавно устроила облаву. Было арестовано 22 подростка в возрасте до 14 лет. Одна из девочек оказалась беременной, три — зараженными венерическими болезнями, остальных привлекали к суду за кражи и другие уголовные преступления. 

Что поделаешь, «подготовка»! Она уже теперь требует жертв... 

В ведомстве Бланка идет подбор военной фомы для возрождаемого вермахта.