Владимир Алексеевич Горшков и Петр Васильевич Васильев (справа). 

Фото Е. Умнова. 

1922 года. Мандат No 5. А у Васильева, друга Горшкова,-мандат No 9. На обложке звезда, под нею серп, молот и колосья. 20 ноября 1922 года два депутата «Трехгорки» слушали выступление первого депутата с «Трехгорки» Владимира Ильича Ленина. Трудно пересказать содержание речи Ильича, но вот одно слово, особенное, чудесное, шлифовальщик преотлично помнит. 

Какое же это слово? 

Горшков переглядывается с другом своим и тихо, задумчиво произносит ильичево слово: — Зернышко... 

Он рывком снимает очки. 

— Прилепилось,— говорит он,— у самого сердца прилепилось ильичево слово, не отдерешь... Вот скажешь себе «зернышко» и будто живую струну задел... 

Ленин, по словам старого шлифовальщика, изложил обстановку в стране, сурово обрисовал ее и выдвинул задачу дня, то, к чему мы должны стремиться на сегодня, на завтра и на много лет вперед. 

Скупыми словами Горшков передавал свое впечатление от этой последней ленинской речи. Слушая его, мне чудилось, что он в эти минуты видит, наверное, перед собою живого Ильича,- так отчетливо, ясно он схватил в речи Ильича то новое, что намечала партия в движении народа к социализму. 

Ленин тогда сказал: 

«Раньше коммунист говорил: «Я отдаю жизнь», и это казалось ему очень просто, хотя это не всякий раз было так просто. Теперь же перед нами, коммунистами, стоит совершенно другая задача». 

И эта новая задача состояла в том, что каждый из коммунистов должен научиться быть расчетливым, должен научиться строить, торговать, руководить хозяйством. И помнить: тут порывом не возьмешь. Это работа долгих лет и не одного поколения. Социализм — это не икона, расписанная торжественными красками. Это жизнь, борьба, строительство. 

Вот тут Ленин и сказал свои полные глубокой веры слова о партии. За эту великую задачу взялась наша партия — маленькая группа людей по сравнению со всем населением страны. 

«Это зернышко,— сказал Ленин,— поставило себе задачей переделать все, и оно переделает. Что это не утопия, а что это дело, которым живут люди, мы это доказали». 

Ленинское слово «зернышко» глубоко запало в душу пресненского рабочего, всколыхнуло в нем и в его товарище целый рой воспоминаний. Каким умением обладал Ильич находить простые, ясные и близкие к жизни слова! Ленин человек пламенный; слушаешь его и думаешь: говорит Ильич сердцем своим. Слушаешь Ленина, и кажется тебе, будто 

6 

взял он тебя за руку и привел к самой сердцевине будничных вопросов борьбы за социализм. 

Каким был тогда Владимир Горшков, рабочий-выдвиженец, член правления текстильного треста? Молодой, конечно, с лихо закрученными усами, вот как на старой фотографии, волосы русые, в гимнастерке, подпоясанной солдатским ремнем. 

Он засмеялся, вспомнив, должно быть, себя в те годы, и, подмигнув, сказал: 

А ведь знаний у нашего трестовика в ту пору ни на алтын, одна решимость; партия говорит: надо,— стало быть, научусь, одолею науку хозяйствования. И учились,-Горшков вскидывает седую голову. 

Вот уже три десятилетия и два года прошло с тех пор, когда рабочие-депутаты с «Трехгорки» слушали Ленина. А память крепко держит ильичево слово. Оно, это слово, приходило на помощь шлифовальщику Горшкову и слесарю Васильеву в самые трудные моменты их жизни и тогда, когда они были рабочими винтиками на родной фабрике, и в те годы, когда партия выдвинула их на хозяйственную работу. Во всем и всегда оно вело их за собой, освещая ленинским светом живое дело борьбы за коммунизм. 

— Вот какая сила,—тихо проговорил Горшков, заложена в этом слове о партии... Бывало, устанешь, притомишься, а сердце вдруг подскажет это слово, и, правда, будто видишь его, живого Ильича. 

В 

— Да-ле-конь-ко видел! 

Кто-то сказал Максим Горький, помнится,-что он, Ленин, умел смотреть на настоящее из будущего потому, что половиною великой души своей жил в будущем... 

Я слушал рассказ Горшкова о речи Ленина, и в памяти моей всплыла и придвинулась прекрасная работа Владимира Ильича: его предисловие к русскому переводу писем Карла Маркса. Статья Ленина, написанная после боев 1905 года, пронизана ощущением борьбы, ощущением, которое передавалось в двух словах: штурмовать небо. Ленин советует учиться у Маркса умению творить будущее. 

Вот что пишет Владимир Ильич об оценке Марксом различных писателей его эпохи: 

«Когда читаешь эти отзывы Маркса, живо написанные, полные страсти, обнаруживающие захватывающий интерес ко всем крупным идейным течениям и анализу их,— чувствуешь себя как бы слушающим речь гениального мыслителя». 

Вот так и мы, советские люди, читая Ленина, чувствуем себя слушающими речь гениального мыслителя. Начинаешь глубже вникать в содержание его речи; в этих как будто с ходу брошенных замечаниях поразительно ярко и живо предстают само время и сам Ленин. речах Ленина, в его работах дана эпоха, обрисована обстановка борьбы. Читаешь и как бы видишь то, что только еще складывается, отвоевывается в тяжелейшей битве. 

С какой захватывающей глубиной и силой 

выражено в ленинских работах умение творить будущее! 

Удивительно живое, от сердца идущее слово: зернышко! Простое и скромное, заряженное ленинским азартом юности, одно это слово ярко осветило само время, суровое время, которое Ленин однажды сравнил с переплавкой металла при выработке более прочного сплава. 

Сердце Ленина, открытое всему живому, жадно вбирало в себя впечатления бытия, впечатления складывающегося нового порядка жизни. 

Беседуя с Горшковым и Васильевым, слушая их рассказы о недавнем прошлом, я вдруг с какой-то зримой силой почувствовал, сколько борьбы, страстной и всепоглощающей борьбы вложено в страницы ленинских трудов, без которых поколения советских людей не мыслят своей жизни. 

У Васильева широкое лицо, русые с сединой волосы. Он выглядит крепче своего друга-ровесника. Васильев с какой-то трогательной нежностью перекладывает страницы 28-го ленинского тома. Эти годы восемнадцатый и девятнадцатый ему особенно дороги. Он словно ищет и находит на страницах ленинской книги какую-то частицу и своей жизни, жизни слесаря с «Трехгорки». Вот он перечитывает скупые записи даты жизни и деятельности В. И. Ленина. 

Читает Васильев эти записи, и перед ним возникает ленинский день, насыщенный до предела напряженнейшей работой. Сколько волнующих мыслей пробудила у Васильева вот эта, например, запись одного дня восемнадцатого года: 

«Август, 2. Ленин выступает с напутственным словом на собрании агитаторов, отправляющихся на фронт... Ленин выступает на митингах в Бутырском районе, в Варшавском революционном полку, в Замоскворецком районе и на митинге красноармейцев на Ходынке с речами на тему «Советская республика в опасности». 

Прочел Васильев лаконичную запись ленинского дня, и сердце его тревожно и радостно дрогнуло. 

— Очень, видите ли, знакомое,— сказал он, прихмурив брови. 

Вспомнился ему другой день июльский все того же восемнадцатого года, когда он, слесарь-коммунист Васильев, в числе сорока пяти агитаторов, направляемых партией в деревню, слушал напутственное слово Владимира Ильича Ленина. Партия поставила перед рабочими задачу организовать массовый поход в деревню, объединить вокруг себя деревенскую бедноту. Ленин сказал в те дни: революция в опасности; спасти ее может только массовый поход рабочих в деревню. 

Рабочие-агитаторы собрались в Доме союзов, бывшем здании Дворянского собрания. Васильев рассказывает: в одной из комнат еще стояли стулья с высокими спинками, на которых по дереву были вырезаны названия уездов Московской губернии. Вскоре пришел Ленин. Он тепло поздоровался с рабочимиагитаторами, стал расспрашивать, с каких заводов и фабрик они прибыли, представляют ли они себе цель и задачи своей работы в деревне, сжато обрисовал обстановку в стране и революционную необходимость массового похода рабочих в деревню. На выраженное одним из рабочих опасение: «Справимся ли мы, товарищ Ленин, с задачами агитации, мы ведь не ораторы» Ленин заулыбался, подбодрил народ, дал совет всем: вы не словом, а делом, примером агитируйте среди крестьян; терпеливо разъясняйте, убеждайте и ведите за собою массы. 

Васильеву запомнился из этой ленинской беседы с рабочими такой его совет: действовать со всей советской прямолинейностью; убеждать крестьянские массы, что политика советской прямолинейности верна, что железное руководство пролетариата есть единственное средство, которое спасет крестьянина от эксплуатации и насилия. Рабочие-агитаторы, коммунисты и беспартийные, разъехавшись по самым глухим закоулкам России, должны пробудить в деревне новые веяния и тягу к новой жизни. 

Ленин оглядел рабочих посланцев и, наверное, подумал: хорошее подкрепление идет в деревню! Рассказывая об этом, Васильев передернул плечами, точно вскидывал на плечи