мешок с партийной литературой, которой их снабдили. Он работал в Поволжье, в большом селе Русские Камешки, руководствуясь ленинским советом, проводя в жизнь политику советской прямолинейности, союза рабочих и крестьян.
— Нам, рабочим-агитаторам, было трудно,-вспоминает Васильев.-Но, бывало, задумаешься, что ведь ему, Ульянову-Ленину, во сто крат труднее вести государство, и найдешь в себе новые силы...
А в девятнадцатом году коммунист Васильев добровольно ушел на фронт. Прямо с районного партийного собрания, успев только забежать домой, сунуть сынишке кусок хлеба,— и в Питер, на Юденича!
Осенью двадцать третьего года Васильев вместе со Степаном Аверьяновичем из отделочного, Иваном Мартыновичем из отбельного, с Малинкиным из ткацкой и еще с другими делегатами «Трехгорки» пришли K Ленину и по поручению трудящихся вручили мандат No 1 своему депутату, избранному в Московский Совет. Принимая от рабочих депутатский мандат, Владимир Ильич коротко и просто сказал:
Думаю, что я ваше доверие оправдаю.
Вот жизнь двух коммунистов, «двух винтиков», как они скромно говорят о себе. Задумаешься над их биографиями и приходишь к мысли, что в каких-то решающих точках жизнь этих двух русских рабочих, как и жизни миллионов и миллионов советских людей, переплетается с жизнью великого Ленина, создателя Коммунистической партии. Задолго до семнадцатого года они активно участвовали в стачках, в девятьсот пятом строили баррикады, учились и помогали другим разбираться в большевистской политике, сами читали и читали другим большевистскую «Правду», вступили в партию в семнадцатом, защищали республику с оружием в руках, и всюду, куда бы партия ни послала их, они вносили дух творчества и революционной энергии.
Они все помнят. Лозунги партии времен гражданской войны оживают в их памяти. Крупно набранные заголовки в газетах тех лет Горшков читает, как стихи. Один особенно запомнился ему. Осенью 1918 года в Германии вспыхнула революция; рабочие, солдаты, матросы сбросили кайзера, и на первой странице «Правды» 10 ноября 1918 года прогремело на всю Россию, на весь мир:
«Корона Вильгельма упала в грязь. Это четвертая по счету!»
Русский рабочий, он ведет счет падающим коронам, всею душою радуясь и приветствуя революционное движение народов, следующих благородному почину русских рабочих и крестьян.
Старые годами, Горшков и Васильев все еще молоды душой. Они стремятся не отстать от жизни, или, как выразился Горшков, шагать в обнимку со своим временем. Когда коллектив «Трехгорки» посылал свою молодежь поднимать целину, Владимир Алексеевич вместе с другими ветеранами пришел проводить их.
— Хорошим воздухом вы дышите... Ах, ребята, так бы и рванулся с вами на целину!
И, что интересно и трогательно, старых ветеранов всегда окружает молодежь, да они и сами тянутся к молодости. Довелось мне с Горшковым недавно побывать на отчетно-выборном партийном собрании комбината Трехгорной мануфактуры. Старые рабочие-коммунисты при встрече приветствовали друг друга с доброй, чуть насмешливой улыбкой.
Здравствуй, молодой человек,-- говорил Горшков старейшему коммунисту «Трехгорки» Емельянову.— Каково, Васенька, дышится?
А Емельянов ему в ответ радостно-удивленно:
— Гляди, еле ползет,— а рвется!
Когда Ирина Алексеевна Арефьева, секретарь партийного комитета, доложила собранию, что партийная организация объединяет свыше 900 коммунистов, Горшков оживился и шепотом сказал:
— Силища, а?... А начинали в семнадцатом с одного десятка. Помнишь, Емельянов?
Сказал, и глаза его из-под седых мохнатых бровей радостно засверкали.
Ода надежде
Пабло НЕРУДА
Из новой книги «Оды первоначальным вещам», вышедшей в свет в июле 1954 года.
Над морем сумеркивот середина жизни. На виноградины похожи волны, а небо одиноко. Меня все это наполняет, переполняет; и море — целиком, и небо — целиком, движение, пространство, валов отряды в белых шапках пены, земля оранжевого цвета, горящий пояс умирающего солнца, все, все подарки жизни, и птицы,
летящие поспешно к снам
и море, море,
и запах
изумительный,
и соли звучный голос...
А в это время
мы,
люди,
у воды живем
в борьбе,
в надежде,
у моря самого
в надежде.
И волны суше повторяют: «Все, все свершится».
своим,
Перевел с испанского
Москва
ХОН СУН ЧЕР
Вышел я из поезда и замер: неужели это наяву? В первый раз влюбленными глазами вижу я мечту моюМоскву!
Ты, Москва, нам принесла свободу, вдохновила нас в святом бою. От всего корейского народа я тебе поклон передаю.
Не забыть, Москва, как над тобою грохотал войны тяжелый гром,отзывался этот голос боя в сердце замирающем моем.
А сегодня наши силы множит твой призыв горячийв мире жить. Путь к тебе никто закрыть не сможет, голос твой врагам не заглушить!
И, любуясь красотой твоею, забываю боль недавних ран;
О. САВИЧ.
вижу возрожденную Корею, вижу восстановленный Пхеньян.
Из руин встает страна родная. Вдохновенно трудится народ. Ясная заря взойдет, я знаю: день объединения придет.
С действующей армией поэтов я пришел сюда в одном строю. О столица радости и света, эту песню в честь тебя пою!
Нам с тобою враг любой не страшен; мы сильнее с мужеством твоим. Так прими любовь большую нашу, верю: жизнь и счастье отстоим!
Ты всегда за светлый мир боролась... И пускай бедны мои слова, и пускай для песни слаб мой голос, я пою, что с нами ты, Москва!
Перевел с корейского Н. СТАРШИНОВ.
Фото В. Соболева (ТАСС).