МОЛЕНИЕ О Д О ДОЖДЕ 

Царь Драконов, по старым китайским поверьям, божество, посылающее людям дождь, и поэтому всюду, где часто случалась засуха, воздвигали в старину храмы Царя Драконов. 

В деревне Цзиньдоупин такой храм построен на скалистом, обрывистом берегу, а этот высокий берег только подножие гор, тянущихся к западу от деревни. Старики говорят, что, не будь скал, от деревни давно бы и следа не осталось: ее просто смыла бы река во время паводков. 

До освобождения всякий раз, как случалась засуха, жители деревни собирались в храме и устраивали моления о дожде. Моления эти происходили так: все сто с лишним жителей деревни разбивались на группы по восемь человек и по очереди творили молитвы: первая группа зажигала курительные свечи и, пока они горели, отбивала земные поклоны; когда свечи догорали, на смену первой группе приходила вторая... А те, кто был свободен, стояли в стороне и ударяли в барабаны и гонги, чтобы привлечь внимание Царя Драконов. И продолжалось это до тех пор, пока не начинался наконец дождь. Организатором и руководителем таких молений выступал обычно местный помещик. В деревне Цзиньдоупин это был Чжоу Бо-юань. 

Если вы хотите узнать, как он это делал, то лучше всего послушать старого крестьянинабедняка Юй Тянь-ю. Вот что рассказывал он во время суда над помещиком, когда проводили в деревне аграрную реформу. 

— Когда надо было о дожде помолиться, — говорил он, обращаясь к помещику, ты свое имя первым записывал и непременно в самую первую группу. Но перед свечкой на коленях ты никогда не стоял, всегда посылал за себя работника. Если кто поздает, штраф: фунт гарного масла. Это ты такой порядок установил. Но если, случалось, твой работник замешкается, во-время свечу не зажжет, ты штрафа не платишь; ему, бедняге, самому приходится расплачиваться. И вот все с пустыми животами поклоны бьют перед свечами, а ты хоть бы раз горстку зерна вынес! Нет... ты его припрятываешь да за бесценок по доу за му1-наши лучшие земли скупаешь. И вот десять раз о дожде помолились, и половина всех земель в деревне к тебе перешла. А один раз я сам слыхал, как ты говорил своему родственнику: «Эти моления я организовал только для вида. А на самом-то деле, пойдет дождь или нет, мне все равно. Ведь половина земли в деревне моя. Пойдет дождь хорошо: хлеба больше уродится; не пойдет тоже неплохо: можно будет и остальную половину земли по доу за му скупать». Вот она, совесть-то, у тебя какая! Не приди освобождение, ты бы, пожалуй, один в нашей деревне в живых остался... 

После реформы все земли в деревне Цзиньдоупин были возвращены крестьянам. Но в этом году, как назло, опять случилась засуха. Народные власти делали все, чтобы справиться с несчастьем: они призывали крестьян рыть каналы, копать колодцы, поливать поля, чтобы хоть как-нибудь спасти посевы. Цзиньдоупин стоит на берегу реки, условия для строительства канала тут самые благоприятные. Секретарь партийной ячейки Юй Чан-шуй посоветовался с деревенскими властями, те пригласили специалистов, чтобы снять план местности, и созвали сходку, чтобы привлечь народ к строительству канала. 

Канал должен был пройти по скалистому берегу у подножия храма, и поэтому, по всем 

1 Доу мера сыпучих тел и емкости 10 литров; му — 1/10 гектара. 

Рассказ 

ЧЖАО ШУ-ЛИ 

расчетам, на его сооружение надо было потратить по меньшей мере дней двадцать. Кое-кто поговаривал в связи с этим: 

— Если дней двадцать дождя не будет, а канал к этому времени не выроют, то посевы все равно выгорят. 

— Только бы канал вырыть, — отвечал на это Юй Чан-шуй, а выгорят всходы не страшно, можно будет подсадить поздние злаки. А вот если зря будем время терять вместо того, чтобы за канал приниматься, тогда действительно выгорят посевы, и уже ничем не поможешь. А выроем канал, тогда нам никакая засуха не страшна. 

Эти слова будто масла в огонь подлили, и цзиньдоупинцы дружно принялись за работу. 

Но в первый же день произошла такая история: только наметили известью линию, где рыть канал, как вдруг из храма донеслись звуки гонга и барабана. 

Все, конечно, принялись обсуждать происшествие: 

Что это там за феодал выискался? 

Да нам-то что до него! Надо за свое дело браться. 

— Нет, надо все-таки послать кого-нибудь, чтобы прекратили, а то они будут своим грохотом сердца бередить! 

— Да пусть их! Может, и вымолят дождика, чем плохо? 

— Кто канал роет, пусть роет, кто молится, пусть молится. Друг другу мы не помешаем. 

Каждый стоял на своем. Старосты деревни и секретаря партячейки на берегу не было: они пошли советоваться с каменотесами. Решили послать в храм одного парня посмотреть, что там за народ собрался. 

Прибежал тот в храм, видит: молятся восемь стариков, и, что самое удивительное, среди них один из активистов времен аграрной реформы, Юй Тянь-ю. 

Парень и спрашивает у него: 

Ты-то как сюда попал? 

А почему же мне не быть тут? 

Разве ты не говорил, что Чжоу Бо-юань использует Царя Драконов, чтобы поживиться за наш счет? 

Ну и что же? Это значит: Чжоу Бо-юань плох, а не Царь Драконов нехорош! 

— Выходит, ты сам закоренелый феодал. 

Услыхав слова «закоренелый феодал», старики не на шутку рассердились. Один из них оказался дедом этого парня и принялся его отчитывать: 

Да не разгневай вы Царя Драконов, давно бы уже дождь пошел! Совести у вас нет! Солнце палит, как огонь, а вы мешаете людям о дожде помолиться! Прочь отсюда! 

Парню ничего не оставалось, как вернуться на берег и рассказать обо всем товарищам. Коммунисты передали это секретарю ячейки Юй Чан-шую, и тот сказал, что надо переубедить стариков, а самое главное, ускорить строительство канала. Будет готов канал, никто, конечно, и не подумает молиться о дожде. 

Но грохот гонгов и барабанов продолжал доноситься из храма, и он находил, конечно, отзвук в сердцах тех, кто не смог до конца освободиться от власти Царя Драконов: еще несколько стариков зачастили в храм, да и кое-кто из молодежи и взрослых под давлением домашних стал туда наведываться. В храме скоро образовались группы молельщиков, возжигавших по очереди свечи перед Царем Драконов, и многие из работавших на канале, шагая на строительство или возвращаясь домой, невольно заворачивали в храм, чтобы отбить несколько земных поклонов. 

Юй Чан-шуй поспевал всюду: подбадривал 

Рисунок В. Климашина. 

коммунистов и новсомольцев2, занятых на рытье канала и переноске камней, помогал каменотесам долбить скалу и вести взрывные работы. Канал продвигался быстро, и уверенность строителей в успехе дела росла с каждым часом; гул обвалов на берегу заглушал теперь грохот барабанов и гонгов в храме. Молельщики помоложе пользовались каждой свободной минуткой, чтобы сбегать на берег и поработать на канале. Старики ворчали, что у них нет настоящего чувства и что они только мешают молиться. 

Но дня через два строители столкнулись с новым затруднением: трасса канала подошла к скалистому берегу, на котором возвышается храм. Скала оказалась такой твердой, что за два дня удалось продолбить в ней только небольшое отверстие; в нем едва могла спрятаться курица. Первоначальные расчеты оказались неверными. Стало ясно: чтобы продолбить в этом скалистом грунте небольшой участок канала длиной в пятьдесят и глубиной в пять чи 3, понадобится больше месяца. И вот люди стали покидать берег: одни сказались больными, другие говорили, что дома у них есть нечего и поэтому они не могут выходить на работу, третьи попросту не являлись. 

А те, кто остался, ворчали. 

И в год его не выроешь, говорили одни. 

Сейчас такая жара, что, пожалуй, лучше отложить канал до осени, говорили другие. 

А тем временем народу в храме все прибавлялось: сначала вернулись к своим свечам старые молельщики, а затем и те, кто забегал в храм по дороге на работу или возвращаясь домой, тоже начали вступать в группы молельщиков, дежуривших у свечей. 

Народу на берегу стало совсем мало, некому было оттаскивать камни, и грохот взрывов на утесе скоро совсем умолк. Юй Чаншуй попрежнему подбадривал коммунистов и новсомольцев, следил за тем, чтобы работы на канале не замерли совсем. Иногда он снимал туфли, засучивал штаны и переходил вброд на ту сторону. Он садился на валун и, не отрываясь, смотрел на эту осточертевшую скалу. Он чувствовал горечь досады оттого, что на этой жаре без пользы выгорали посевы, без толку катились мимо воды реки, а в храме тем временем бессмысленно гремели барабаны и гонги. «Если мы не пустим на поля эту воду, говорил он себе, то надо будет считать, что нет у нас в Цзиньдоупине партии». 

Сейчас сидел он под палящими лучами солнца на раскаленном валуне, от которого, казалось, вот-вот загорятся брюки, и, нахмурив брови, всматривался в противоположный скалистый берег, словно рассчитывал, что его горячий взгляд может растопить эти скалы. Так просидел он, пожалуй, с час, не отрывая глаз от скалы. И вдруг в голове его мелькнула идея: а что если продолбить в скале, футах в пяти от вершины, небольшие отверстия, вбить в них столбы и укрепить на столбах деревянные желоба? Тогда ведь можно будет, пожалуй, пропустить по ним воду. И он уже представлял себе мысленно, как несколько связанных друг с другом деревянных желобов опоясали подножие скалы, как зажурчала по желобу вода, как полилась она на истомившиеся от засухи поля. 

Лицо его посветлело, брови невольно расправились, он вскочил на ноги и крикнул товарищам, таскавшим камни на том берегу: 

2 Члены Ново-демократического союза молодежи. 

3 Чи 32 сантиметра. 

5