Угольный разрез. 

Что ж, может, даже и так,сказал Валерий. 

Вдали показался дымок, скоро мы подъехали к железнодорожной линии. Мимо прогромыхал длинный состав. На открытых платформах и в пульманах был уголь, темный, тусклый райчихинский. Пока мы ехали вдоль линиии железной дороги, прошло несколько таких эшелонов. 

— Работаем! — весело сказал Валерий. 

Дорога, по которой бежал наш грузовик, стала петлять, резко забирая то вправо, то влево, и вдруг взлетела на гребень холма. Через несколько минут мы подъехали к крутому обрыву. 

— Райчихинск. 

Но никакого города не было видно. Громадную впадину окружали спокойные невысокие соп

Осень принесла хороший урожай. На снимке: сбор яблок в саду колхоза «Луч», Ивановского района, Амурской области. 

ки, кое-где поросшие молодым лесом. Широкими лентами тянулись меловые откосы старых открытых выработок, обрамляющие эту чашу. Кое-где виднелись высокие насыпи земли, уже поросшие бурьяном. Далеко внизу был виден четкий, прямой и длинный ров — будто богатырь рассек мечом землю, и экскаваторы, едва различимые отсюда, только завершали труд этого богатыря. 

Наконец показался и сам Райчихинск, вернее, отдельные части этого большого города. 

Бывали ли вы в аккуратных, застроенных двухэтажными каменными домами поселках, которые вырастают около шахты или завода? Вот из таких, отделенных десятью пятнадцатью километрами друг от друга поселков и состоит город Райчихинск. Валерий был прав: действительно, если говорить о площади, которую занимает этот своеобразный город, то Райчихинск больше Благовещенска, а может, и Ленинграда. Прав был он и в другом: в городе нет ни одного шахтера по той простой причине, что здесь нет ни одной шахты. Уголь добывают открытым способом. 

Райчихинску всего десять лет. И нет ничего удивительного в том, что граждане, не вышедшие из комсомольского возраста, считают себя старожилами, а некоторые и основателями города. Райчихинск, как и многие города Дальнего Востока, строила молодежь. 

На другой день я вместе с Валерием отправился на разрез Восточный, чтобы увидеть, как выбирают уголь. На машине, которая развозит рабочих, мы доехали до высокой сопки. Поблизости находился один из самых мощных угледобывающих участков. Из-за сопки выскочил бойкий маневровый паровозик, за ним тянулся длинный хвост вагонов. Скоро мы подошли к тому месту, откуда появился паровоз. Это было глубокое ущелье с длинными осыпающимися склонами и застоявшимися кое-где на дне зелеными лужами. Но самое удивительное 

заключалось в том, что дном этого ущелья был сплошной толстый слой угля, чистого, без всякой примеси, хоть сейчас кидай его в топку. По ущелью была проложена железнодорожная колея; вагоны и платформы подходят прямо к экскаватору. 

Железнодорожная колея окончилась, а мы все идем и идем между этими высокими стенами. Пласт здесь уже не так чист. Сверху видна глина, песок пустая порода, как называют ее горняки. Неуклюжий бульдозер сгребает глину в сторону, обнажая уголь. 

Минут через двадцать мы увидели экскаватор «ЭШ-14-75», который снимал двадцатиметровый слой глины производил «вскрышу», как говорят горняки. Машина стояла в конце этого ущелья и, неторопливо поворачивая стрелу, забрасывала далеко в сторону землю, взятую глубоко внизу. Как-то не верилось, что все это ущелье выкопал один экскаватор. 

— Вот так и колупаем помаленьку, сказал Валерий... 

4. У «старожила» Черниговки 

Несколько дней пути на поезде и по шоссейной дороге через Иман, Лесозаводск,и вот я в Приханкайской долине. Это житница Приморского края. 

Поля без конца и без края... 

Рис и пшеница, соя и арбузы что только не растет здесь! 

С рюкзаком за спиной я иду по улице большого степного села Черниговки и ищу гостиницу: уже темнеет, и нужно подумать о ночлеге. 

Село уютное, чистое. 

Вертай сюда, сказал кто-то густым басом. Высокий мужчина с топором в руках хлопотал у новенького забора.Переселенец? 

— Нет. 

Все равно вертай. А зря не переселенец: постановил бы хату рядом — вот тебе и соседи. 

Через полчаса мы уже добрые товари-о ночлеге можно не беспокоиться. Андрей Иванович 

Гладилин — так звали моего нового знакомого сразу же определил, где мне располагаться. 

— Почему я тебя за переселенца принял,-говорил Андрей Иванович, угощая чаем,много народу приезжает к нам. Только в этом году в Черниговский район больше ста семей пожаловало. 

А не много это сто семей? сомневаюсь я. 

Гладилин засмеялся. 

У нас на одного человека приходится гектаров по пятнадцать пашни. Тысяча семей приедет всех примем и всем работу найдем. 

Да как же вы их примете, если жилья нет? 

— А вот так же, как меня приняли. 

Вы переселенец? 

— Теперь уже старожилом считают: третий год живем. Сами из Полтавской области, хутор Яковенщина. Приехал, скажу правду, ни дома, ни лома. В колхозе встретили хорошо, помогли. Лесу дали, гвоздей, стекла. В колхозе каждый человек дорог; председатель Тищенко и говорит: дом построить тебе сейчас не можем, строй сам, а за это будем платить трудодни, в зиму без хлеба не останешься. Дом, сам видишь, добрый. И я, и жена, и дочки мои никто не обижается. 

А на Украину, на родину, не тянет? 

Гладилин задумался. 

Это немножко есть. Правда, Калениковна? обратился он к жене, невысокой женщине с добрыми голубыми глазами. Но мы нашли выход. 

Какой же? 

— Перетягаем нашу родню сюда, вступила в разговор хозяйка. В Дмитриевке булы? Михаила Петровича Мамаева и Марину Калениковну, его жинку, часом, не бачили? Наша родня. На Дальний Восток мы с Ивановичем перетягали их. 

— А сейчас Михаила Завгороднего сватаем: приезжай сюда; плотник ты хороший, пишу ему, выстроишь дом, кредит возьмешь, подъемные получишь. Раньше как переселяться, так пихнут коленом, что хочешь, то и делай, а теперь все по-другому. 

Ну и как Завгородний? 

Да пока упрямится. Он, Михаил-то, никогда далеко от дому не уезжал, побаивался. На климат все сваливал. 

— А может, правда, климат здесь суров для украинца? 

Здесь климат еще здоровше, сказала Ульяна Калениковна.-У меня на Полтавщине то плечо, бывало, заломит, то шею не повернешь, а здесь хоть бы что. Лето ясное, зима теплая; дикий виноград растет, абрикосы. 

— Может, он боится, что без коровы останется? задумчиво продолжает Андрей Иванович. Напишу ему, пусть там сдаст корову, приедет сюда с квитанцией получит другую. 

Я слушаю Гладилиных, всего три года назад приехавших на Дальний Восток, и думаю о Михаиле Завгороднем, которого они, конечно, уговоят приехать в Черниговку, думаю о тех людях, которые приедут на Дальний Восток с Украины и Поволжья и которых с радостью встретят здесь «старожилы». А молодежи здесь еще больше рады будут: известное дело-с молодыми рядом и пожилым жить веселее.