Матросы перебегают вдоль борта. Некоторые перегнулись над планширом вот-вот сорвутся. Другие уже стоят наготове с концами тросов в руке. Эти тросы, перекинутые через блоки, укрепленные на высоте мачт, называются по-разному: «вожжи», «сушилка», «джильсон», но назначение их одно помочь промысловикам поднять из моря и перевалить через планшир тяжелый мешок с рыбой. 

Быстро и ловко, словно в увлекательной атлетической игре, действуют матросы. 

Сети с живым серебром улова зацепили могучим «джильсоном» и поволокли вдоль борта. 

- Трави! 

Туго набитый рыбой огромный мешок плюхается на огороженный досками участок палубы. Один из матросов развязывает узел... 

Вот она! 

Стремительно высыпается из мешка целая гора зеленоватостальной трески — крупные, бьющие хвостами рыбины с выпученными глазами и раскрытыми, словно в изумлении, ртами. 

Тонны четыре... для начала неплохо! весело говорит Павел Прокофьевич Осьмиченко. 

Мешок с уловом опорожнен. Сразу же трал снова опускается за борт нельзя терять ни минуты! а матросы достают ножи с широкими лезвиями и становятся за стол-рыбодел. Начинается «шкерка» разделка рыбы. 

Крайний матрос обезглавливает рыбину двумя рассчитанными меткими ударами: первымнадрезая, а вторым отделяя голову. Стоящий рядом вспарывает треску. Руки третьего бережно выбирают из внутренностей рыбы молочнобелую драгоценную печень и перекладывают ее в кадку. Четвертый кидает разделанную треску на наклонный желоб, ведущий в трюм... Там уже ждут рыбу засольщики. 

Тихо. Слышится только перестук ножей да громкий шлепающий звук ниспадающей в трюм густой массы трески. 

Несколько дней шел успешный лов. Вахта Осьмиченко, сильная своей дисциплиной и дружеской взаимопомощью, вышла на первое место среди соревнующихся смен. 

Но вдруг рыба пропала. 

Даже на уху сегодня не подняли! огорченно переговаривались матросы «Победы». 

Было грустно наблюдать, как поднимали пустой трал. С сетей обильно стекала вода. Запуталась в веревочной паутине случайная рыбешка — ерш, камбала,— да еще на дне тралового мешка обнаруживали разную живописную, но бесполезную всячину: пунцовые морские звезды и схожие с ними офиуры с длинными, тонкими, змееобразными лучами, пузатые актинии с венчиками гибких щупалец, морские ежи разных расцветок и размеров. 

Капитан сидел в радиорубке возле приемника. Был час переклички промысловых судов. Многие жаловались, что улова нет. 

Штаб промысла находится на борту поискового судна «Севастополь». Оттуда донесся до нас по эфиру совет: 

Идите к нам... Прощупайте новую баночку... 

В сумерках Анатолий Громов с двумя матросами снял буй с квадрата моря, где «Победа» удачно промышляла почти неделю. Потом сходили на шлюпке к соседу он лишь пять дней как покинул порт и запаслись свежими огурцами и коробками с кинолентами. 

И вот мы снова на переходе. Идем к берегам древнего Груманта, как называли Шпицберген русские поморы, ходившие в эти края на промысел морского зверя еще в шестнадцатом веке. 

Грозный и красивый закат был в этот вечер. Словно поднялся над морем горный хребет из расплавленной стали... Темные волны в багровых отблесках медленно откатывались далеко за линию горизонта, где неясно светились бортовые огни траулеров, еще продолжавших упорно искать рыбу в «отказавшем» квадрате. 

Виден Шпицберген! разбудил утром Громов. 

Под светлолимонным небом темнели скалистые берега со сползающими языками ледников. Снег неровными пятнами белел на вершинах гор. 

На палубе деловито загудела лебедка... Трал спустили на пробу, не особенно надеясь на успех. И вдруг... Нет, поисковики не подвели! 

На вахте передовая смена штурмана Осьмиченко. Я вижу, как умело управляются возле лебедки коммунист старшина вахты Иван Клочков и его юный друг Виктор Макаров. Глаза Клочкова зорко следят и за волной и за действиями товарищей. Если ктонибудь из новичков зазевается на чаек, Клочков спокойно, но строго скажет: 

Нечего сачка гонять! 

Громов спускает буй... Свежий ветер яростно треплет полуизодранный штормами флажок, венчающий тонкий, высокий шест. 

Семьдесят шестая параллель северной широты. Здесь можно каждый час ожидать встречи с айсбергами. 

Капитан озабоченно прощупывает биноклем горизонт: 

Сколько на курсе?.. Следить за морем! 

Есть следить за морем! сразу же откликается из рубки Павел Прокофьевич. 

Вернулся с полубака Громов. На его мускулистой груди спортсмена распахнут брезентовый «рокон» — матросская роба. 

Тонн двадцать сегодня возьмем, не меньше! широко улыбается он. 

На шлюпке за свежими огурцами и кинолентами. 

ЧТО ДУМАЮТ АНГЛИЧАНЕ О ЕВРОПЕЙСКОЙ БЕЗОПАСНОСТИ 

А. Л. МОРТОН, английский историк 

Я живу в уединенной английской деревушке, в доме с толстыми каменными стенами и соломенной крышей. На первый взгляд это самое спокойное место на земле, место, где можно забыть о бурных событиях эпохи и отдаться без помех историческим исследованиям. Но это только на первый взгляд. Моя деревня находится в восточной Англии, и в каком бы направлении вы отсюда ни поехали, вы очень скоро наткнетесь на один из аэродромов военной авиации США, расположенных на нашей территории. 

Гул американских самолетов слышен у нас в деревне круглые сутки; небо постоянно испещрено белыми шлейфами — следами пролетевших на большой высоте истребителей. По нашим узким и обычно малолюдным деревенским дорогам теперь опасно ездить: всегда на вас может налететь мчащийся с бешеной скоростью огромный американский грузовик. По всей округе, в маленьких городках на рынке и на улицах, слоняются толпами американские солдаты; в форме ли они или в штатском, вы их узнаете сразу по грубым манерам и вызывающему поведению. Всюду, где расположены базы США, растут алкоголизм, проституция, венерические болезни, учащаются уличные драки, вызываемые, как правило, американцами. Не так давно в маленьком городке по соседству с нашей деревней выведенные из терпения жители сильно поколотили хулиганствующих заморских «гостей». 

Вот почему, если бы я даже очень хотел отвлечься на время от мировых событий, я не могу этого сделать. Мне, как и многим англичанам, напоминают об этих событиях повседневные факты, только что мною описанные. Сам ход вещей вынуждает все большее число моих соотечественников интересоваться проблемами внешней политики. Хотя, надо сказать, пока только меньшинство англичан всерьез понимает, что происходит, а еще меньшее число знает, как можно было бы изменить незавидное положение, в которое попала наша страна. 

Все это характерно не только для Англии, но и для всей Западной Европы. Внешне как будто не так уж много перемен, но под «спокойной» поверхностью, под нажимом извне идет насильственная ломка сложившихся традиций жизни, быта, культуры. Повсюду состояние неуверенности, замешательства, страха перед будущим. Но что более важно в широких массах Западной Европы все сильнее нарастает гнев. Люди чувствуют, что завоеванная с таким трудом победа над фашистской тиранией не принесла 

того, за что эти люди боролись: мира, спокойствия, благополучия. 

По окончании войны простые люди западноевропейских стран были полны светлых надежд, они были уверены, что мир, гарантированный великими державами антигитлеровской коалиции, будет прочным и длительным, что само сотрудничество этих держав, объединившихся в борьбе против гитлеризма, будет продолжаться. 

Народам Западной Европы пришлось горько обмануться в этих надеждах. Густой туман лжи и дезинформации, которым были окутаны действия западных держав в течение нескольких лет после войны, мешал людям распознать истинных виновников этого тяжелого разочарования. Но можно сказать с уверенностью, что теперь уке миллионы и миллионы людей явно не удовлетворены теми «объяснениями», которые им дают. Твердая и последовательная мирная политика Советского Союза и все расширяющиеся, несмотря ни на что, культурные связи между народами Западной и Восточной Европы сделали много для того, чтобы опрокинуть тщательно возводившееся здание лжи о мнимых «агрессивных намерениях» СССР. 

Я приведу пример из области, не играющей первостепенной роли, из области спорта. В прошлом году английская футбольная команда «Арсенал» ездила в Москву, а футболисты московского клуба «Спартак» побывали в Лондоне. За этими состязаниями следили миллионы англичан, их восхищала дружественная атмосфера игр, исключительная спортивная корректность, проявленная советскими футболистами. Англичане в известном смысле несколько эксцентричный народ. Рядовой англичанин может иногда в политике не верить совершенно неопровержимым фактам и доказательствам, но он никогда не поверит, что люди, хорошо и честно, по-спортивному играющие в футбол, могут быть людьми с дурными, агрессивными намерениями. 

Неискушенный в политике человек приходит к простейшему выводу, что «советские люди — такие же обыкновенные люди, как и мы». Но и эта несложная мысль — важный шаг к взаимопониманию и объединению народов на почве общего их стремления к миру. 

Никакие изощренные аргументы сторонников возрождения германского милитаризма не могут убедить миллионы англичан, а тем более французов, что возвращать оружие гитлеровским генералам «неизбежно» и даже «необходимо». Наоборот, резкая оппозиция широких масс перевооружению 

7