нувшими пеленками и детскими платьицами; в овражке у сложенных из камней печек толпились женщины в халатах, варили обед и то жалели, то по привычке лениво ругали мужей. 

Библиотека находилась в узкой комнате совхозной конторы; здесь же и поселилась Нина. У стены за ситцевой занавеской стояла ее кровать с тощим тюфяком. В единственном шкафу, на верхней полке, разместились все те же книги, с которыми Нина приехала: однотомники Пушкина, Н. Островского, Байрона, «Тихий Дон» Шолохова, «Сага о Форсайтах» и словарь иностранных слов. 

Кабинет директора совхоза Смирнова был тут же, напротив библиотеки; весь день на его дверях висел замок... Смирнов, усталый, потный, вваливался в контору вечером, и сразу все начинало ходить ходуном: толпились посетители, звенели телефоны, бухгалтер требовал завизировать банковские чеки, кто-то жаловался, что опять не привезли в третью бригаду солярку, а директор орал, чертыхался, гневно проклинал какие-то Главснаб и Главсбыт... 

В это время и поселок оживал: промчавшись 284 километра от железнодорожного разъезда, переплыв на шатких паромах две реки, в клубах пыли, гудя и рыча, на площадь врывались грузовики. 

Шоферы сдавали кладовщикам горючее, запасные детали, мясо, муку; наделяли подбежавших детей конфетками и, украдкой вытащив из-под сиденья и глубоко упрятав в карманы булькающие бутылки, вразвалку шли к женам, в овражек, к печкам, откуда тянуло наваристым борщом. 

И каждый вечер в библиотеку являлся Славка, в чистой рубашке, с аккуратно расчесанным чубом, и, не в силах сдержать улыбки, произносил озабоченным тоном, не вязавшимся ни с его молодостью, ни с веселым лицом: 

А книг-то не прибавилось!.. 

За полтора месяца Славка прочитал все книги, хотел было взяться и за словарь иност

ранных слов, но по совету Нины Григорьевны благоразумно отказался от такого намерения. 

Я ведь на разъезде читаю... в ожидании грузов, объяснял он Нине.Или на переправе, если паром поломался! добавлял он, смущенно опустив глаза. 

Буквально через несколько минут прибегали запыхавшиеся девушки; их в совхозе было пока всего три: Нюра, Саша и Катенька; работали они в столовой. 

Если Славка почему-то запаздывал, девушки наперебой рассказывали Нине Григорьевне, что на речной переправе комендантом работает Груня Вахрамеева, девица «пронзительной красоты», и с нею Славка «крутит роман»... И еще девушки жаловались, что мага

зина все еще в поселке не открыли, кинопередвижка не показывается, только и удовольствия получку два раза в месяц отнести в сберкассу. 

Не на курорт же приехали, девочки, утешала Нина и, крепко постукивая кулачком по столу, говорила, что вот из землянок все семьи уже перебрались в дома... 

Зато когда приходил Славка, девушки притихали, чинно садились рядком на койке, круглолицые, розовые, как фарфоровые куклы, и, вероятно, до слез завидовали Нине. 

А Славка интересовался лишь книгами, и ничем иным, но так как непрочитанных книг не осталось, то разговор из вечера в вечер протекал примерно следующим образом: 

Нина Григорьевна, а вы читали «Труженики моря»? 

Читала, Слава, читала. 

До чего увлекательный роман! Помните, как Жильят с осьминогом боролся? 

Помню, Слава, помню. 

Нина Григорьевна, а вы читали... 

Иногда Нина читала им напамять стихи, и так почему-то получалось, что вспоминались ей только стихотворения о любви. 

А вокруг на полях совхоза шел весенний сев. Земля была чугунная, за всю историю человечества не паханная, и плуги гнулись, силясь выворотить многопудовые глыбы чернозема; день и ночь стоял грохот и лязг моторов; ошалевшие от зноя, невыспавшиеся трактористы, случалось, намертво засыпали в бороздах. 

Часов в девять вечера раздавался требовательный стук в дверь, входил Смирнов, пообычному задерганный, возбужденный, и говорил: 

Нина Григорьевна, я в шестую бригаду! 

— Шестая, шестая... — Нина справлялась в блокноте.Шестая? Третья часть «Тихого Дона». 

И, взяв книгу, чувствуя себя крайне необходимой в этом гигантском водовороте и почти счастливой, она выбегала на крыльцо, около которого уже стоял прыткий директорский «козел» с заведенным мотором, как бы вздрагивая от нетерпения. 

А в конце мая вдруг пришла телеграмма: выезжайте на железнодорожный разъезд No 186 за книгами; Ленинская библиотека прислала в подарок совхозу две с половиной тысячи книг разнообразного содержания. 

То ли это вспомнилось Нине, сидевшей перед потухшей печкой, то ли увидала она все во сне, но когда Архип Семенович тронул ее за плечо, девушка пошатнулась и едва не упала. 

Эк, незадача, виновато сказал Архип Семенович.И меня не разбудили!... Ну, парней тоже жалко: умаялись! 

- Да я не хочу! 

— Полезайте на мое место! — строго сказал Архип Семенович.Скоро развиднеется-то? Он оттянул рукав и посмотрел на часы. Половина третьего еще... А ночь студеная! Вот степной климат: днем жарища, ночью холодно... Где казачок-то? 

Нина Григорьевна промолчала. 

Вы заметили, обратился Архип Семенович к ней,как Славка из кабины выпрыгивает? Словно с коня! Никогда на ступеньку не встанет! 

Нина боком легла у стены, подложила под голову ладонь. Спать уже не хотелось. Она, не глядя, слушала, как Архип Семенович закурил, как принес щепы, и снова в трубе загудело, заклокотало, как поставил к огню чайник. 

Сквозь щель в потолке балагана Нина увидела полоску странно белесого неба, впечатление было такое, словно по небу мазнули белилами. Вдруг на эту полоску вплыла звезда, тоже блеклая, как бы полинявшая, сверкнула и растаяла, точно снежинка на оконном стекле. 

— Все равно моя первая очередь, никого не пущу!— сказал кому-то за стеною сердитый Славка.— Вот ты подсмеиваешься: книжонки, книжонки!... А ты знаешь, как нам Нина Григорьевна 

помогла? По вечерам в полевых станах вслух книги читала... Трактористы до того устанут, еда в рот не лезет, а тут в полуха да слушают... «Тихий Дон», «Сага о Форсайтах» ведь это не обычные статейки, проглядел и забыл, это бессмертные летописи!.. Или возьми Мальцева. Всем же не удастся к нему съездить, лично посмотреть его эксперименты... Тогда наш Смирнов и сказал Нине Григорьевне: затребуйте книгу Мальцева наложенным платежом. Бац! Пришли книги, всего цена десять рублей, а где здесь, в степу, он произносил «в степу», найдешь? 

Нет, я не отрицаю, смутился Финогенов.Я же про паром. Нам, нам потребна первая очередь, груз срочный! У нас вот в совхозе и библиотеки-то еще нету... 

Значит, ваш директор грубая личность! сказал Славка. 

Положим, грубее вашего Смирнова во всем Заволжье не найти! в один голос заметили Финогенов и Архип Семенович. 

Об этом особый разговор... Но без книг вы многого в жизни лишились, упрямо сказал Славка. Знаете, есть стихи на свете такие... как будто ты всю жизнь их знал, с малых лет в душе носил, а вымолвить не мог. 

Парень помолчал, прислушался и сказал заботливо: 

- Груня, ну, Груня, чего ты там? Пойдем в балаган, озябла ведь! 

Дверь заскрипела, шоферы и Груня вошли и сели на нарах вокруг печки. 

Едешь ночью по степу, гонишь машину, фарами зайцев пугаешь, возбужденно продолжал Славка, и вдруг тебя будто кипятком по сердцу... Стихи, стихи вспомнил! взволнованно воскликнул он, вскочив. Ему некуда было ноги поставить среди спавших на полу шоферов, и он длинным легким прыжком перескочил на нары и, стоя там, прочитал плавно, выразительно: 

Под насыпью, во рву некошеном, 

Лежит и смотрит, как живая, 

В цветном платке, на косы брошенном, Красивая и молодая. 

Так мчалась юность бесполезная, 

В пустых мечтах изнемогая... 

Тоска дорожная, железная 

Свистела, сердце разрывая... 

Архип Семенович и Финогенов глубоко вздохнули. 

Неожиданно Груня поднялась, грубо толкнув Славку. 

- Что ты, Груня, ну, Груня? 

Да отвяжись! крикнула девушка и опрометью выбежала из балагана.