У Чон Ха, предприниматель из Кэсона. 

— Миролюбие и мудрость всегда идут рядом. В этом суть письма, о котором идет речь. 

Дети смолкли, услышав голос отца. 

От нас около двухсот километров до Сеула,-продолжал он.—Очень близко и очень далеко. Но мы все видим отсюда. 

— Что же вы видите, отец моих детей? спросила жена. 

— Прочитав письмо из Пхеньяна, народ в Сеуле обрадовался, как и вы, мать моих детей, как и все люди у нас. А американцы перепугались насмерть... 

Что же будет дальше, отец? — спросил старший сын. 

— Будем объединяться сами... 

По дороге на Юг нам часто приходилось от разных людей слышать подобные слова: «Американцы мешают объединению Кореи — будем объединяться сами!» 

Гнев Кэсона 

В узком ущелье, у невзрачного мостика, носящего несколько громкое название Золотого каменного моста, находится деревня Нагомне. Здесь проходит 38-я параллель. Местность гористая, все вокруг почти сплошь изрыто траншеями и подземными ходами. Крестьянин осторожно ступает по рисовому полю: не везде еще убраны мины. В самом конце войны маленькую деревню постигло большое горе: многие сыновья, братья, мужья были насильно увезены в Сеул. 

Поедем дальше на Юг, к Кэсону, где еще острее ощущается национальное бедствие раскол Кореи. Почти треть населения древнего города в основном молодежь — американцы угнали на Юг. 

Кэсон — едва ли не единственный уцелевший город Северной Кореи. Он находится за 38-й параллелью, и американцы его не бомбили. Здесь сохранились старые корейские дома с загнутыми кверху концами черепичных крыш и просторными внутренними дворами. В одном из таких старинных домов мы встретились с представителем здешних деловых кругов — владельцем рисоочистительной мельницы У Чон Ха. Запахнув полы турумаги темного шелкового халата с бантом на груди,он садится на теплый пол и, под

6 

жав под себя ноги, предлагает нам последовать его примеру. 

У него много родственников на Юге, и, как он выразился, «наше письмо на Юг», полученное в Кэсоне ночью, подняло на ноги всю его семью. 

У Чон Ха рассказывает, что министр связи КНДР Пак Ир У обратился к властям Юга с предложением немедленно установить телефонную и телеграфную связь и почтовую переписку. «От этогото предложения они не откажутся!» надеялись все в Кэсоне. 

Кое-кто из кэсонцев, узнав, что совещание представителей по вопросам связи назначено на 10 часов утра 17 декабря, предложил заранее начать запись желающих поговорить по телефону с родными, находящимися на Юге. Сам У Чон Ха ожидал звонка от брата. Телефонную и телеграфную связь между Севером и Югом можно было восстановить в течение 24 часов. 16 декабря в Кэсон прибыли представители министра Пак Ир У. В этот же день ожидали представителей южнокорейских учреждений связи. Они не приехали ни 16-го, ни 17-го, ни в последующие дни. Когда же из Сеула пришел отрицательный ответ, в Кэсоне поднялась буря вмущения и гнева: 

Собаки, забравшиеся от страха на чердак! 

Долой предателей! 

Вон американцев из Кореи! 

У Чон Ха знает, как жадно тянутся к Северу его соотечественники на Юге. 

— Руку, протянутую от чистого сердца, следовало бы пожать двумя руками,-говорит У Чон Ха. 

«Шум внутри страны» 

Когда Обращение появилось на Юге, сеульские газеты и радио сделали вид, что ничего не случилось. Корреспонденты агентств Ассошиэйтед пресс и Рейтер, передав короткие информации «о новом пропагандистском трюке Северной Кореи», занялись распространением обычной клеветы о Корейской Народно-Демократической Республике. 

Но письмо из Пхеньяна дошло до миллионов южан. Выставив пикеты, его читали грузчики в Пусанском порту, рыбаки в Мокпхо; в соломенных хижинах долины Нактонган с ним знакомились крестьяне. Торговцы, мелкие предприниматели находили текст Обращения среди обычной корреспонденции, получаемой дома или в конторе. На письмах стояли штампы Гонконга, Токио, НьюЙорка. Обращение доставлялось в города Южной Кореи на самолетах, океанских пароходах, на рыбацких шхунах. От этого документа нельзя было уйти: переписанный от руки, он появлялся на афишных тумбах Сеула рядом с рекламой американского кинобоевика, меж страниц новой книги или же в кармане зазевавшегося чиновника. 

Учитель истории, спасаясь от ареста он бежал с Юга на Север,—рассказал нам о том, как южане, встретив друг друга на улице, спрашивают: 

— Читали? 

- Да. Очень сильный документ. Вряд ли удастся его отклонить... 

- Если отклонят, будут волнения. 

— Будут? Обернитесь, взгляните, что происходит рядом... 

Рядом полицейские тащили юношу, разбросавшего сотню листовок с текстом Обращения. 

— Читайте,— кричал он,— читайте письмо северных братьев! 

И люди читали тайком, передавали друг другу наизусть содержание Обращения. 

Вмешалось американское посольство. Был отдан приказ поставить вопрос об Обращении в южнокорейском парламенте. Это уже был успех, ибо некоторые лидеры правящей лисынмановской партии — «американской» партии, как ее называют в Корее,-не хотели допустить обсуждение этого вопроса. На пленарное заседание приехал «черный президент» Ли Сын Ман. В полном молчании, без единого выступления депутаты подняли руки за резолюцию, отклоняющую Обращение Севера. 

Но народ Юга принял Обращение близко к сердцу. По всей стране продолжались тайные дискуссии. Ширилась борьба за начало переговоров. 

Вопрос об Обращении лисынмановцам пришлось вторично поставить на повестку дня южнокорейского парламента 14 января. В этот день «министр» внутренних дел заявил, что Обращение Верховного народного собрания продолжает поступать членам парламента. «Министр» обещал усилить деятельность всех полицейских управлений Юга. 

В те дни сеульское радио вынуждено было заявить: «Предложения, внесенные Севером, вызывают шум внутри страны». Газета «Гунсан синмун» поместила передовую статью, поддерживающую идею переговоров. Однако эта газета тотчас была закрыта, а ее сотрудники арестованы. На сцену вышли жандармы. Начальник департамента общественной безопасности генерал Ким Дян Хын, выступая по радио, просил южнокорейское население «не верить слухам» о предполагающихся мирных переговорах между Севером и Югом и добавлял весьма недвусмысленно, что те, кто верит, будут наказаны. 

Диктор сеульского радио сообщил, что, по собственному признанию четырех лиц, арестованных полицией, сотни людей распространяют по почте листовки с тек

стом Обращения Севера к Югу. Кроме того, стало известно, что два человека, из которых одного зовут Нам Сам Нер, проживающие в деревне Адюни, волости Ендин, уезда Вондю, провинции Северная Чолла, переписывали текст Обращения, переданный из Пхеньяна по радио, и разослали его многим видным деятелям. Повернув рычаг приемника и настроившись на радиостанцию Тэгу, мы услышали еще одну новость: Обращение Севера усилило антиамериканские настроения среди солдат и офицеров лисынмановской армии. 

Дело поворачивалось явно против рьяных усмирителей. Ким Дян Хын созвал пресс-конференцию, на которой заявил, что... конфискация листовок с текстом Обращения, по его мнению, идет успешно и полиция уже конфисковала 5579 экземпляров этого «крамольного документа». Но полицейский генерал явно старался преуменьшить подлинные масштабы движения за переговоры. Не тысячи, а десятки тысяч людей передавали из рук в руки Обращение. 

Небезинтересно отметить, что 600 тысяч корейцев, проживающих в Японии и США, встретили письмо из Пхеньяна так же горячо, как их соотечественники на юге и севере Кореи. Южнокорейский посланник в Токио был настолько запуган, что два дня не выходил из дома. В Японии текст Обращения распространялся среди корейцев с такой же быстротой, как и в самой Корее. Четыреста организаций, объединяющих корейских граждан в Япониии, увидели в этом документе единственно верный путь к мирному объединению Кореи. Несмотря на угрозы посланника, была созвана конференция корейских организаций, единодушно принявших резолюцию: «Одобрить и поддержать Обращение!» 

Большой успех Обращения в широких массах населения Южной Кореи означал новое крупное поражение американской политики агрессии на Дальнем Востоке. Идея мирного объединения страны овладела мыслями миллионов корейцев! А ведь древняя корейская пословица гласит: «Если народ желает, даже небо не сможет противиться». 

«Корейский вопрос не может быть снят с повестки дня»,- сказала от имени трудящихся женщин КНДР товарищ Цой Су Ден.