метро. Таким образом, одной частью своего основания дом опирался на обычный грунт, другой на большое подземное сооружение. Это значило, что одна часть дома будет оседать, ибо под тяжестью сооружения грунт будет сжиматься, а другую сторону дома будет незыблемо держать на своей могучей поверхности толща тоннеля. Как при этих условиях проектировщику рассчитать фундамент? 

И тут геологи вновь приходят на помощь строителям. Решить задачу поможет такая наука, как грунтоведение. На основании знания механики грунтов геолог может сделать точную расчетную схему. Он учитывает в ней и живую упругость грунта и жесткую неподатливость толщи тоннеля. Он находит верное соотношение сил и, определив это соотношение, познав его закон, помогает строителям в решении сложной задачи. 

К услугам студента и дипломника разнообразная современная аппаратура. В лаборатории можно увидеть приборы, помеченные No 1, недавно сконструированные, первые по счету; они вступят в строй науки из этой небольшой университетской лаборатории. Можно здесь познакомиться и с приборами, сделанными специально по просьбе дипломников. Такой прибор, в частности, нужен для дипломной работы Жакерии Рогаткиной. Она должна точно «выразить его идею», и прибор будет сделан для нее в мастерской при университете так же, как делали в этой мастерской аппаратуру для других дипломников. 

Молодая дипломница работала на практике на инженерно-геологических изысканиях и в производственной лаборатории, обслуживающей большое строительство. Все лето Рогаткина жила на берегу большого водохранилища. Она видела осыпи берегов, грозные оползни, обнаженные корни стоящих на откосе деревьев; она видела обрывы, рассеченные глубокими, злыми трещинами, разрушенные, сползающие к реке водокачки. 

Это был бунт грунтов, злое буйство природы. Сама жизнь требовала от молодого геолога немедленных решений, немедленных действий. Ей не от кого было ждать помощи. Напротив, помощи ждали от нее. 

И она принимала самостоятельные решения. Она ставила опыты, искала, добивалась желаемых результатов. По нескольку раз на день в лабораторию прибегали со стройки и спрашивали: 

- Ну, что у вас получилось? Какой результат? 

И она понимала, что результаты ее опыта, ее работы насущно необходимы для самых важных самых острых нужд строительства. Так впервые она ощутила, что без добытых ею в лаборатории данных не обойдутся. 

Тот, кто однажды испытал это чувство, не забудет его никогда. На его огне закаляются самые драгоценные черты специалиста — пытливость и вдумчивость исследователя, неукротимая, страстная активность практика... 

Эти черты можно приметить у Жакерии Рогаткиной; их можно увидеть и у другой дипломницы, Галины Бодровой. 

В районе строительства больших гидротехнических сооружений залегают лигниты — бурый уголь с ясно видимым древесным строением. Темой своей дипломной работы Галина Бодрова взяла определение физико-механических свойств лигнитов. 

В отличие от обычных исследований лигнита, направленных на изучение его свойств как топлива, Бодрова рассматривает лигнит как грунт. По ходу работы выяснилось, что эти его свойства до сей поры почти не изучены. 

Будет ли лигнит пропускать воду? Будет ли он размываться или сохранит устойчивость? Как будут сжиматься лигниты под давлением сооружения, какие произойдут в них деформации? Что вызовет горизонтальное смещение пород? 

Чем глубже входила в работу молодая дипломница, тем больше трудностей вставало перед нею. Как грунт лигниты капризны, противоречивы по своим свойствам. 

Каждый грунт можно улучшить; для этого существует множество уже разработанных и проверенных способов. Можно заставить грунт отдать воду, можно закрепить плывуны, можно грунт заморозить или придать ему крепость, сделав своеобразную «подпочвенную» инъекцию из раствора жидкого стекла. 

Но как в качестве грунта улучшить лигниты? Как вывести общую закономерность для всех лигнитов, такую же, какая, допустим, уже выведена для глины, тоже капризного грунта? 

Все эти задачи Галине Бодровой предстояло разрешить. Лето она провела в экспедиции в районах залегания лигнитов; возвращаясь из экспедиции, она отправила в контейнерах монолиты лигнита огромные глыбы полуистлевшей черной массы. 

Зачем тебе это топливо, Галя? шутили товарищи.—Ты что, собралась отопить лигнитом весь университет? 

Галина отшучивалась в ответ и тотчас же вновь уходила в свои мысли. Она везла эти образцы в лабораторию, везла для исследования и опытов, для решения той задачи, которая была сейчас главной целью ее жизни. 

Эта задача была сложна. Пожалуй, можно было выбрать для дипломной работы более легкую тему. Но чем подробнее говоришь с Галиной Бодровой о ее работе, тем точнее видишь упрямую волю дипломницы, видишь мужество и уверенность, какие придает человеку сознание, что он трудится для большой, насущно важной цели. 

Дипломные работы будущих выпускников, их мысли, стремления, мечты, планы связаны с непосредственными запросами жизни. Вы ощутите это и в работе старшего товарища Рогаткиной и Бодровой аспиранта Сергея Воронкевича. 

Воронкевич — высокий, плечистый юноша с румяным лицом лыжника. В нем много трезвой деловитости. Он умеет распределить свой день, знает цену времени. Подкупает его серьезность, спокойная обстоятельность. 

Воронкевич занимается вопросами исследования водопрочности пород. Его работа тесно связана с трудом проектировщиков. Строя гидротехнические сооружения, необходимо точно рассчитать, с какой скоростью будут размываться берега водохранилища,- эти данные нужны для проектирования дамб, бетонных стен, укреплений берега. 

В то время, когда дипломники работают в лаборатории, Воронкевич сидит в факультетской библиотеке. Его рабочее место за длинным библиотечным столом. Здесь, в настороженной тишине высокого зала, раскрываются перед ним богатства знаний, опыта, исследовательского таланта ученых, занимавшихся изучением той же проблемы, которую сейчас поставил перед собою молодой аспирант. 

Тихо и чинно в библиотеке, приглушенно звучат далекие голоса. 

Но вслушайтесь, и вы услышите, как бушует стихия в строгих формулах, как врывается под этот тихий кров шум и грохот воды, запах песка, рокот машин — сама жизнь строительства с ее простором, с ее напряженным трудом, тревожным и удивительным счастьем. 

Нет, за столом сидит не робкий проситель науки. Он пришел сюда по праву. Богатства, накопленные наукой, открыты для него, он их законный наследник. 

Страницу за страницей, главу за главой он собирает по литературным источникам необходимые ему данные. Проверив и осмыслив 

Аспирант геологического факультета Имрих Вашковский. 

их, он обратится за материалом к живой природе. Это только начало большого и долгого пути, благородного пути науки. 

Вместе с Сергеем Воронкевичем на той же кафедре проходит аспирантуру Имрих Вашковский. 

Полтора года назад Имрих приехал из Чехословакии в Москву и был принят аспирантом на кафедру грунтоведения к профессору Е. М. Сергееву. Вашковскому двадцать девять лет, жизнь его была полна больших событий, судьба его примечательна. 

Имрих рос в деревне неподалеку от Братиславы. Там он окончил начальную школу. Он был шестым сыном в семье кузнеца, высоким юношей с длинными, сильными руками. Сын кузнеца, он стал кузнецом. 

В его стране, вставшей на путь социализма, простые люди получили возможность учиться, расти, находить применение своим духовным силам. Молодой деревенский кузнец получил среднее образование, поступил в Братиславе на факультет естественных наук. 

И вот наступил день, когда Имрих Вашковский приехал из Братиславы в Москву. 

Он вошел в дом, который был в его представлении символом науки, университетом мира. Отныне этот дом стал его домом. Здесь он живет, здесь работает в библиотеке, здесь занимается в лаборатории. Советский ученый стал его руководителем и его старшим другом. Здесь, в этих комнатах и залах, в лабораториях и библиотеках, сам Имрих, такой, какой он есть,- в больших чоботах и пестром свитере, долговязый и немного неуклюжий, с открытой улыбкой и необычайно чистым взглядом светлых глаз нашел настоящих товарищей, друзей по труду и по сердцу. 

Летом Имрих был в далекой экспедиции в Сибири. Он увидел сибиряков, и они пленили его своей прямотой, добросердечием, особым, чуть суровым радушием. Он жил в деревне у председателя колхоза, высокой, молчаливой женщины с седой головой и большими, как у мужчины, руками. Как бы рано он ни вставал, она вставала раньше его, но никогда не забывала поставить ему кувшин молока на стол. На стене висел портрет молодого полковника с такими же, как у председателя, строгими, пытливо смотрящими глазами. Это был ее сын. 

Потом Имрих жил прямо на барже экспедиции, видел рассветы над сибирской рекой, шумные и быстрые летние дожди, полуденный блеск воды, голубизну далекого дыма. В первый раз в жизни он был в тайге, взволновавшей его своим нелюдимым и могучим величием. Он привез из экспедиции огромное количество материалов и уже не мог разобраться, что было для него ценнее: материалы, которые он накопил, или жизнь, которую он увидел. 

Он впитывает эту жизнь жадно, всеми порами, всем своим существом. Он дорожит каждой минутой, проведенной здесь, в нашей стране, во Дворце науки. Трудолюбиво и бережно он копит все, что дает ему пребывание в здании на Ленинских горах. Это не только сумма знаний. Это не только работа над диссертацией. Это и новые мысли, чувства, новое осмысливание многих явлений и событий. 

...Но о чем же вы мечтаете, Имрих? Какие мечты вас встречают на пороге будущего? 

Лицо Имриха вдруг стало строгим, почти суровым, глаза потемнели, кисти больших, тяжелых рук сжались. 

— Я видел когда-то своими глазами, как рушатся человеческие мечты,-медленно и тихо проговорил он.— Я видел, как уничтожаются сокровища культуры и искусства. Я видел, как война убивает людей. 

Он помолчал. 

— О чем я мечтаю? — сказал он задумчиво и покачал головой.Нет, это не мечта! Это самое большое, самое сильное и страстное желание моей жизни. Я хочу, чтобы в мире был сохранен мир, чтобы люди могли работать и созидать, чтобы счастью созидания был отдан наш труд и наши помыслы. И я хочу сам участвовать в этом созидании, хочу привезти и отдать своему народу то богатство, которое я приобрел здесь, в мирной Советской стране, во Дворце науки. 

Он остановился и закончил, медленно и строго выговаривая каждое слово: 

— Сильнее и выше желания у меня нет.