В одной бора лабора риии боратории 

Прошло два столетия со дня рождения Московского университета, первого университета нашей страны. Ему дана неувядающая юность, и в дни своего двухсотлетия он так же молод, как молоды студенты, наполняющие его аудитории. 

Один из питомцев Московского университета, Виссарион Белинский, больше ста лет назад писал: 

«Завидуем внукам и правнукам нашим, которым суждено видеть Россию в 1940 году стоящую во главе образованного мира, дающею законы и науке и искусству, и принимающею благоговейную дань уважения от всего просвещенного человечества...» 

Люди нашего поколения свидетели того, как сбылось поразительное предвидение Белинского. И Московский университет стал одним из крупнейших центров мировой науки, неиссякаемым рассадником новой, передовой культуры, подлинным «университетом мира». 

Его можно назвать университетом мира не только потому, что в стенах его воспитываются студенты пятидесяти девяти национальностей и многие из этих студентов и аспирантов приехали к нам из зарубежных стран. 

К нему, к нашему университету, обращает свои мечты светлая юность, юность мира. На него устремлены пытливые взоры многих наших молодых друзей из-за рубежа, с вниманием следящих за жизнью и трудом своих советских сверстников. И звезда, сияющая на вершине нового университетского здания, видна куда дальше, чем отведено ей по закону оптики: золото ее лучей видимо не только человеческим глазам оно согревает своим теплом и человеческое сердце. 

Новое величественное здание университета на Ленинских горах и старое здание на Моховой, которое по праву называют выдающимся произведением русского классицизма, существуют в нашем сознании как части единого целого. Но новое здание принесло в жизнь московского студенчества огромное новое богатство. 

Суть не только в том, что в новых корпусах разместилось 168 аудиторий, читальные залы с книгохранилищем, вмещающим свыше миллиона томов, и 1 700 лабораторий, что эти лаборатории оснащены электронным оборудованием, специальными оптическими приборами, рентгеновскими аппаратами, разнообразной уникальной техникой, отвечающей современным требованиям науки. Суть еще и в том, что эти количественные изменения площадей и оборудования повлекли за собою глубокие качественные изменения в учебном процессе основе основ жизни и труда студента. 

От года к году, от одного студенческого поколения к другому элемент школярства постепенно уходит из труда и жизни студентов, уступая место настойчивому стремлению к самостоятельности, «взрослой» пытливости. Думается, что то богатство, которое приобрели студенты, вступив в новое здание МГУ, во многом ускорило этот процесс. И недаром в университете говорят, что если студент получил однажды свое собственное, постоянное место за столом в лаборатории, он уже перестал быть узким практиком. С той поры всю жизнь его будет тянуть и к лабораторному опыту, к научной работе. 

И вот мы входим в лабораторию геологического факультета. 

Это одна из обычных, рядовых лабораторий МГУ. Обычны и дипломники, будущие выпуск

ники, занимающиеся здесь в этот час. Давайте же познакомимся с ними поближе. 

Профессия, как правило, накладывает на человека свой отпечаток. Но никак нельзя угадать будущего геолога в этой крошечной девушке, легкой, как пушинка, со светлыми волосами и светлой прозрачной кожей. В ее манере слушать собеседника, чуть наклонив голову набок, в улыбке, в обветренной шершавости маленькой руки, даже в походке много детского. Но взгляд больших ясных глаз поражает своей сосредоточенностью, строгостью, серьезностью зрелого, углубленного в свои мысли человека. 

Фамилия ее-Рогаткина. Зовут ее мало подходящим к ней пышным и величественным именем: Жакерия. 

Обычно люди с охотой рассказывают о том, как они выбирали для себя профессию, ставшую основой их жизни. Не была исключением и Жакерия Рогаткина. Рассказывала она весело и свободно, с легкостью переходя от одной подробности к другой. Были в этих рассказах и воспоминания о детских путешествиях с отцом, любившим открывать для нее новые, труднопроходимые тропы; было и описание этих путешествий, рассвета над озером, первой ночевки в лесу; и неожиданное сообщение о том, что она, по существу, всю жизнь мечтала быть актрисой, а после окончания школы решила обязательно поступить в театральную студию и пошла туда экзаменоваться... 

И вдруг лукавая улыбка, поминутно морщившая ее губы, сразу исчезла, складка рта стала решительной, твердой, и девушка серьезно и доверительно сообщила, что, как ни хотелось ей быть актрисой, она все же не представляла себе свою дальнейшую судьбу вне математики. 

Я понимала, что без математики мне будет трудно жить, строго сказала она, глядя прямо на собеседника потемневшими, испытующими, чуть суровыми глазами.Но я хотела найти такую область, где математика и 

Студентки-дипломницы Г. Бодрова и Ж. Рогаткина (справа). 

Фото О. Кнорринга. 

техника были бы связаны с естественными науками. И я выбрала инженерную геологию. 

И так же строго и спокойно, словно это не она только что весело щебетала о театре, об экзаменах в студии, маленькая девушка начала рассказывать о своей работе. 

И тотчас же огромный мир природы как бы придвинулся к самым стенам лаборатории. 

Механика грунтов, их изменение под давлением какого-либо сооружения, «работа» грунтов на сдвиг, на сжатие, события, происходящие под сооружением в той части земной поверхности, которую геологи называют горной породой, а строители — грунтом, раскрывались в ее словах. 

Стены лаборатории раздвинулись, и мы вошли вслед за маленькой девушкой в мир ее труда. 

Там не было пустынных озер, лежащих в ущелье, как капля лазури, не было гор в башлыках голубого льда, там не шумели злые и быстрые горные реки, не гудели сосны, стоящие над откосом, на обнаженных срезах которого блестели, точно драгоценности, вкрапленные в породу минералы. 

Там всего лишь строился обыкновенный дом. Под одной из его секций проходил тоннель 

Геологический факультет МГУ. Аспиранты на консультации у декана факультета профессора Е. М. Сергеева. 

Слева направо: Лидия Сарычева, Имрих Вашковский, Валя Шаронова, Е. М. Сергеев, Галина Березкина и Сергей Воронкевич.