Фонари отгоняют от них полутьму. Ехать три остановки. Трамвай 

ни к чему. Что известно им! Только одни имена. А пройдешь остановку­и детство встает, А еще остановку и юность видна Шаг за шагом, за годом год. Не подряд. Невзначай. 

Жизнь обоих полна, Но сердца приоткрылись уже без труда. 

Что известно им? Многое: химик она, А его работа — вода. И не та, что летит на лопатки турбин, Бьет морскою волной по вчерашним увалам, Что несет теплоходы по главным каналам Через шлюзы у новых плотин. Нет, скромнее­тихая, полевая, Что прольется арыком, что ляжет прудком, То пшеницу, то хлопок в степи поливая, Утоляя их жажду глоток за глотком. Эту воду десятками тропочек малых Поведет он, потянет от главных каналов. А в глазах его синих решимость такая, Словно все совершится, 

лишь скажет он «да!». Рядом с Леной идет он, широко шагая, Ставит ногу на землю каждый раз навсегда. 

ВСТУПЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ. КТО ОН! 

Лене казалось, что она человек бывалый, Что можно рассказывать сутки про ее восемнадцать лет. Но выходило рядом с этим вихрастым малым, Что у Лены биографии просто нет. 

Казачонок Сальских степей, весь пропахший полынью, Он в степи был, как дома, под жаркою синью. Кобылицы копытами бьют за окном. В десять лет он управиться мог с табуном. Рыл колодцы с отцом он в безводной степи. Где-то там есть вода — покажись, проступи! Но прекрасна была даже степь без воды, В ней босых его ног озорные следы. 

6 

В ней горит на любом стебельке по звезде, В ней его, казачонка, мечта о воде. Как похож он на тысячи хлопцев других, Разделивших заботу о Родине поровну, Их мальчишество было так рано оборвано Ревом вражеских танков у окон родных. 

Он весь день был у дальних курганов в степи. Звал он сальскую ночь: — Защити, подступи! Только ночью решился вернуться домой. 

Сжала горло обида мальцу. Он крадется задами станицы родной 

К своему крыльцу. Вот оно уже рядом, за домом соседским. Вдруг гремит с родного крыльца, смертью ему грозя, 

Слово злое, 

слепое, 

недетское: 

— Ферботен! Нельзя. 

Где бы ни был с тех пор Сергей, Как бы ни жил — радостно или сурово,В мире не было хуже и злей Слова «нельзя» — ненавистного, черного слова. И он его вычеркнул из словаря. 

Был он сыном полка. Был солдатом в семнадцать лет. Он рвется в разведку. Говорят: «Погибнешь зря, Там пройти нельзя, там дороги нет». И он проходил там, где смерть на пути, Где дороги нет, где нельзя пройти. 

Он вернулся домой всюду детства его следы. Сердце сжалось: солнечно небо, даль голуба, Но, как в детстве, в степи ни глотка водыВысыхают хлеба. Он глядит на пшеницу: шуршит она сухо, тревожно. Кто сказал, что нельзя напоить ее! Можно! Нет, не знает степь сержанта запаса, Он не зря воротился живой, молодой. За два года он кончил четыре класса И пошел в институт. За водой. — Понимаете! — недавний командир взвода По-солдатски весел, по-детски упрям,Пока я учился, за эти годы Волго-Дон подступил уже к нашим степям! Как он счастлив, ее товарищ новый, 

На плечах своих будущее неся, Вместе с Родиной добрый, 

могучий, суровый, 

Зачеркнувший навеки слово «нельзя»! Он берет ее руки-обе в свою одну — У ворот общежитья в самом сердце вселенной. 

Тихо. Оборвав тишину, Он говорит: — До завтра, Елена. Гулко шаги стучат о камень. 

Он уходит пешком через весь город. С глупой, милой улыбкой, махая руками, Распахнув наконец рубашки ворот. 

О 

ВСТУПЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ. 

ЧТО ДУМАЕТ ЛЕНА! 

А подружки не спят, полночь книжками отодвигая. Что-то Лена сегодня немножко другая. Улеглись. Как тихо вокруг, как странно... Разберемся, девочка, или рано! 

...Лена чувствует, сидя в читальне: не хуже, А лучше ей заниматься при нем. Взгляд его становится нужен, Как зеленая лампочка над столом. 

И совсем по-другому. Сидя со всеми, Она как будто только с одним. Теперь свое свободное время Она проводила с ним. Проводила время! Вот ерунда. Она занята все сутки почти. Какой бездельник придумал когда Слова: «Время провести»! Они встречались, чтоб рассказать, Что им нового день открыл, Чтоб в глаза взглянуть, чтоб руку пожать, 

Чтоб руке прибавилось сил. Она бежала навстречу ему, Он ее провожал на край земли, Они встречались потому, Что не встречаться не могли. А время летит коньками на льду, Лыжами по тропе лесной. Он кончает в этом году И едет в степь домой. Это будет скоро... 

ближайшим летом, 

Но я хочу рассказать не об этом. Я хочу рассказать о весне, Даже, верней, об одном ее дне, получасе, 

всего о пяти минутах Под майским небом, облачным почему-то. 

О ТЕХ САМЫХ ПЯТИ МИНУТАХ. 

Они идут по Стромынке вдвоем. Дождь над ними прямой и 

хлесткий. 

Внезапно он обнял ее под дождем На перекрестке. 

Что скрывать: и мечталось и думалось ей, Как ее в первый раз поцелует 

Сергей. Может, это случится под Новый год, 

Может, в лодке, 

в лесу, где тропинка мала? У ворот общежитья, 

у милых ворот, Каждый вечер она поцелуя ждала. А сейчас испугалась, то ли окон вокруг, То ли слишком порывистых рук. Прячет губы от губ, прячет взгляд от взгляда, Шепчет вечное девичье слово: «Не надо». 

Он, не слыша, не видя, 

в поступках уже не волен, Безотчетно сжимает ей плечи до боли. А у Лены ни мысли о том, что он п режил, Показался он вдруг не заботлив, не бережен. 

И не зная, как быть ей, и гордости женской полна, 

Не заметив сама, рассердилась 

Зря он думает 

она. 

с высоты двухметрового роста, Будто все ему можно и все ему просто. 

И, упрямо волненье свое тормозя, Руки сбросила прочь и сказала: «Нельзя!» И сама испугалась. Молчанье 

в ответ. 

Огляделась кругом, а его уже нет. 

Он уходит, теряясь в дожде постепенно. 

Плачет вслед ему строгая девушка Лена. 

Смотрит вслед ему Лена. 

Шаги его кр ты. Он ушел, как порой уходили все мы. 

Вот и всё. И на этих пяти минутах Оборвалась поэма. 

Тебе кажется, юность, все 

известным на свете, Все тобой решено уже, видано, слушано... И сейчас, в минуты весенние эти, Тебе кажется, юность, что счастье разрушено. Тебе кажется, юность, что все уже в прошлом. Хочешь, тайной с тобой поделюсь я весенней! 

Все, что былоплохого или хорошего, Все, что сказано здесь,это только вступленье. 

Может быть, хорошо, что ушел он сейчас! Может быть, еще стоит подумать, проверить! Мало трепетных рук и улыбчивых 

глаз — 

в наши двери! 

Полусчастье пускай не стучит Может быть, он придет к тебе 

завтра, чуть свет, 

Не влюбленным, а любящим 

и любимым. Надо только, чтоб девичье сердце в ответ 

Было строгим, и бережным, 

и неделимым. ...В майский вечер, которого нету добрее, Он уходит взрослой походкой, 

а сердцем мальчик. Товарищи Лены, друзья Сергея! Как вы считаете, что будет дальше?