Друзья Кореи 

К. НЕПОМНЯЩИЙ. 

1. ПЕРВОЕ РУССКОЕ СЛОВО... 

Нынешней зимой, путешествуя по Корее, мы посетили несколько текстильных фабрик, пытаясь найти товарища Ли О Сека. Никто ничего не знал об этом маленьком ткаче с фабрики, принадлежавшей некогда японской компании Катагура. Десять лет назад вербовщики Катагура купили мальчика у родителей за мешок риса. В ту самую пору, в 1945 году, мы 

ПОСЛЕ РАБОТЫ. 

Пхеньян. Текстильный комбинат. 

Специальные корреспонденты «Огонька» 

встретили Ли О Сека на одной из фабрик компании Катагура, в городе Хамхыне, который тогда еще носил японское название Канко. Ли О Сек умирал на грязной цыновке в полутемной комнате. Мальчику было тогда лет двенадцать. Он был очень худ и испуган. Мы осматривали фабрику в сопровождении не успевшего бежать японского администратора Судзуки, и Ли О Сек в отличие от других маленьких рабов Катагура, повидимому, еще не знал, что город уже освободила Советская Армия. 

Расскажи нам, Ли, для чего ты здесь? вкрадчиво спросил Судзуки. 

Я здесь для того, чтобы хорошо кушать и играть, послышался в ответ слабый голос мальчика. 

Судзуки, гордо посмотрев на нас, сделал два шага назад. Фабричные же книги, с которыми мы ознакомились, говорили, однако, о другом. Из этих книг мы узнали, что дети, купленные Катагура в корейских деревнях, работали до полного истощения и многие из них, попав на фабрику, никогда больше не видели своих родителей. Маленькие «старички» чахли в полутемных, неотапливаемых бараках. У Ли О Сека была в тот день высокая температура, и представитель Народного комитета немедленно отправил больного в советский военный госпиталь. 

Жив ли тот маленький ткач Катагура и как сложилась его судьба? 

В Хамхыне не одна, а несколько фабрик принадлежало в прошлом компании Катагура. На трех из них ничего не знали о нашем знакомом. Но на четвертой эта фабрика во время войны в Корее была эвакуирована в горы и лишь недавно вернулась в Хамхын один старый рабочий сказал, что он помнит Ли О Сека. После освобождения мальчик работал посыльным в Народном комитете, а в 1950 году, когда ему было уже 17 лет, он добровольно ушел на фронт и защищал Вонсан. 

В те дни, вспоминал старый рабочий, если мне не изменяет память, даже в газете писали о пулеметчике Ли О Секе. 

— А где же может быть теперь пулеметчик Ли? 

— Поезжайте в Пхеньян,— сказал старый рабочий,-на текстильный комбинат. 

В Пхеньяне на текстильном комбинате мы увидели множество машин. Здесь были новейшие машины и станки, изготовленные на заводах Ленинграда, Одессы, Ташкента. 

Инженер О Гы Бон и Петр Иванович Лахтин, пожилой советский 

Рисунки В. ВЫСОЦКОГО. 

текстильщик, водят нас по цехам комбината, знакомят со своими друзьями. О Ли О Секе они ничего не слышали. На комбинате около 6 тысяч рабочих, разве всех упомнишь? А кроме того, Ли, как известно, очень распространенная фамилия в Корее. Не лучше ли обратиться к директору комбината? Он сам полковник, недавно демобилизованный. 

В большом кабинете (чувствовалось, что хозяин не любит сидеть здесь) нас встретил человек в кителе без погон. Дивизия Сим Су Хо воевала на берегу Японского моря, в двухстах ли от Вонсана. Да, среди рабочих здесь, на стройке комбината, есть бывший пулеметчик, сержант, воевавший в тех местах. Сейчас он слесарь по ремонту машин. Есть на комбинате и бывшие танкисты, и летчики, и артиллеристы. Работал ли ктолибо из них на фабриках Катагура в Хамхыне? Этого директор не знает. 

Но мы сейчас наведем справку,говорит он и берется за трубку телефона. 

Первая смена кончила работу, и минут через десять в кабинет директора ввалилась ватага молодых людей; одни были в комбинезонах, другие в ватных куртках. Двое из них работали в детстве на фабриках компании Катагура, но не в Хамхыне, а в других городах. Я смотрел на этих ребят и невольно вспоминал испуганный взгляд Ли О Сека, когда десять лет назад в дверях полутемной комнаты, где он лежал, появился управляющий Судзуки. Сейчас молодые рабочие весело и непринужденно приветствовали директора комбината товарища Сим Су Хо. Чувствовалось, что они привыкли держать себя сво

ДВСКИЙ ЗАВОД 

бодно, непринужденно и с тем достоинством, о котором в свое время не мог и мечтать маленький Ли О Сек. Они были не только строителями, но и хозяевами этого огромного комбината. Бывшим пулеметчиком оказался Кан Ин Не тихий и серьезный парень лет двадцати пяти. На нем была черная тужурка с четырьмя орденами. Он застенчиво улыбался, так как находился в центре внимания. 

Кан был храбрым сержантом,— сказал директор,— мы вместе воевали под Вонсаном. 

А теперь вместе учимся,— добавил товарищ Кан. 

Где учитесь? 

Здесь, на комбинате. По вечерам мы изучаем русский язык. 

В таком случае давай поговорим по-русски,- говорит Петр Иванович, обращаясь к Кан Ин Не. 

Я говорю уже плохо, отвечает тот. 

Не «уже», а «еще», поправляет его директор. 

Трудно дается русский? спрашивает Петр Иванович. 

Очень много советских машин. Очень много технических терминов. 

Какое же первое техническое слово ты выучил? спрашивает Петр Иванович. 

Кан Ин Не отвечает не сразу. 

Сейчас вспомню,говорит он и морщит лоб.Первое русское техническое слово? Самое первое? 

Самое первое, подтверждает Лахтин. 

Это было «ура»! отвечает Кан. 

Все засмеялись. 

Да, это было «ура», повторил Кан.Оно нам очень помогало во время войны. Полковник может это подтвердить. 

К сожалению, мы не нашли в Пхеньяне Ли О Сека. Ли действительно широко распространенная фамилия. 

2. КАКИМ БУДЕТ ХАМХЫН 

Город Хамхын, основанный в XVI веке, издавна гордился памятниками старинной корейской архитектуры. Позднее он стал колыбелью корейского рабо

На Пхеньянском текстильном комбинате. Директор комбината Сим Су Хо представляет своего друга. и бывшего пулеметчика Кан Ин Не, советскому инженеру П. И. Лахтину. 

Фото А. Воронцова.