ПОЕЗДКА В ПЕНДЖАБ 

Из индийских записок 

А. СОФРОНОВ 

С Ладжпатом Роем генеральным секретарем Комитета защиты мира Пенджаба мы познакомились накануне нашей поездки. Это был высокий человек, с живыми черными глазами, очень веселый. Он пришел к нам в гостиницу и сказал, что нас просят приехать в город Амбалу и выступить на митинге, посвященном подготовке конференции стран Азии по ослаблению напряженности в международных отношениях. Договорились, что выедем рано утром из Дели. До Амбалы дорога хорошая, можно добраться часа за три. 

Выехали мы из отеля, когда город просыпался. С нами отправился принимавший участие в подготовке конференции японский профессор Хасигава. В Новом Дели на улицах еще было мало людей. Только у стоянок такси, потягиваясь, поднимались шоферы с деревянных с плетеной основой кроватей и умывались из небольших мисок. 

Спокойное, безветренное утро стояло над Дели. На базаре Чаанди-Чок начиналась торговля. Мимо нас прошел старик. На голове у него несколько кусков пестрой материи, лицо выражает сознание важности своего дела. Здесь же продавец, сидящий на земле, шумно рекламирует горячий кофе. Рядом с ним другой в большой миске режет ножом что-то похожее на мамалыгу. Открываются лавки, гремит железо. Уличный брадобрей стрижет усы своему клиенту. Оба устроились, сидя на мостовой. Много велосипедистов: это клерки едут на работу. 

Рабочие вываливают на дорогу первые порции асфальта: здесь строят новую мостовую. Синеватым дымком попыхивает дизельный каток. Начинается рабочий день. 

Но выбраться из Дели не так-то легко. Много дорог, много площадей, поворотов, а наш провожатый Ладжпат Рой, видимо, не очень хорошо знает город. То и 

Фото автора. 

дело останавливаемся, спрашивая дорогу. Наконец, проезжаем полосатый шлагбаум и выносимся на шоссе, ведущее в Амритсар, город, в котором в апреле 1919 года английский генерал Джон Дайер расстрелял большое количество индийцев, поднявшихся против английских колонизаторов. Был назначен митинг. На митинг принесли портрет брошенного англичанами в тюрьму борца за национальную независимость Сайфуддина Китчлу. Множество людей собралось в саду, окруженном высокой каменной стеной. В саду были одни ворота. Англичане расставили у входа пулеметы и без предупреждения открыли стрельбу. Убито было больше тысячи человек и несколько тысяч ранено. В саду был высохший колодец, люди, спасаясь от пуль, прыгали в него, прыгали друг на друга, многие погибли. Нам рассказали суровую историю об одном человеке, который еще мальчиком присутствовал на митинге. Он видел, как был застрелен его отец. Тридцать лет сын вынашивал в сердце месть за смерть отца. Тридцать лет он ждал, затем поехал в Лондон с одним желанием найти Джона Дайера. Нашел, добился с ним встречи и убил его. И сам был повешен. 

На каменной стене сада до сих пор видны отметки английских пуль. Их охраняют, как вечное напоминание о черных днях рабства и колониального разбоя. 

...Дорога на Амритсар очень красива: широкие поля, селения, густые высокие деревья вдоль дороги. Изредка проносятся стаи зеленых попугаев. 

Конец марта, но уже, опаленные зноем, кружились над дорогой желтые листья. Временами солнце затягивалось облаками, и тогда казалось, что сейчас осень. 

Проехали несколько десятков километров, остановились у заправочной колонки в городе Панипате. Хозяин колонки говорил нам, дружелюбно улыбаясь: 

Наш город это город шерсти. Здесь в окрестностях разводится много баранов и овец, шерсть привозят в Панипат. 

Нас окружили ребятишки, они с любопытством рассматривали «Победу». Кто-то спросил: 

Вы англичане? 

Нет, русские. 

Ребятишки еще ближе подошли к машине. 

За городом, у дороги, лежали на земле груды настриженной овечьей шерсти. Возле них сидели крестьяне. Подъезжали тяжелые двухколесные телеги, запряженные волами. Здесь был рынок, продавали шерсть серую, черную, с желтыми подпалинами. 

Дорога отличная. Кое-где она пересекается небольшими мостами, перекинутыми через тихие каналы. Каналы эти отводы от большой плотины, построенной на Ганге. Берега каналов так ровны, что кажутся отшлифованными. Бежит дорога, прямая, как линейка. Стрелка спидометра вздрагивает на цифре «100». Рой, сидящий на заднем сиденье вместе с японским профессором Хасигава, завороженными глазами смотрит на эту цифру. Наконец он не выдерживает и говорит: 

Очень быстро едете, опасно. 

Не очень быстро, сто километров. 

Ладжпат Рой облегченно вздыхает: 

Знаете, а я думал, что это сто миль! Мы привыкли к машинам, на которых спидометр показывает мили. 

Впрочем, Рою было от чего беспокоиться. В одном месте мы увидели разбитый вдребезги автобус, рядом перевернутую грузовую машину. Сбоку дороги лежал убитый шофер. Толпились солдаты, полицейские. На траве лежали раненые. Рой ничего не сказал, только выразительно качнул головой в сторону печальной картины. Поехали медленнее. 

Вскоре мы остановились около широкого канала, над которым протянулись линии высоковольтных передач. Вдоль дороги по обе стороны канала, теряясь в утреннем мареве, уходили вдаль высокие железные мачты. Опершись на перила моста, переговарива

Вестерн Джамна-канал. 

лись друг с другом крестьяне. Это был Вестерн Джамна-канал. 

Рой с гордостью сказал: 

У нас сейчас много строят, проводят каналы для орошения. Видите, как хороши эти мачты на фоне наших полей. 

Под мостом бурно клокотала вода, чуть дальше она уже становилась спокойной и четко отражала прибрежные деревья. 

Через три часа мы были в Амбале. 

Стоял жаркий полдень. На узких улицах торговцы шумно предлагали свой товар. Вдруг машина остановилась. Дорогу загородил тачечник, везущий бутылки с водой. 

Почему вода в бутылках? заинтересовались мы. 

Рой ответил: 

В Амбале плохо с водой. Вода у нас целая проблема. 

Проехав торговые ряды и сделав несколько поворотов в узких улочках, мы оказались перед деревянными воротами. Это был дом Дуни Чанда. Здесь предстоял отдых после дороги. Хозяин дома встречал нас во дворе. Это невысокий старик в очках, 

Утром в Дели.