У заправочной колонки в Панипате. 

ему восемьдесят четыре года. Шесть десятков лет он принимает участие в политической жизни страны, является членом партии Индийский национальный конгресс. 

Дуни Чанд домовладелец. В городе ему принадлежит несколько домов. Дом нашего хозяина давней постройки, но с прочными стенами и толстым потолком, не пропускающим жары даже в самые знойные дни. Мебель в доме старая, обжитая десятилетиями. На стенах много фотографий: Дуни Чанд с женой, с детьми. Под потолком вертелся «фен», в комнатах было прохладно. Высоко на стене, у потолка, застыли три небольшие ящерицы; это здесь обычно, в каждом доме бегают по стенам эти юркие, веселые существа. В комнате находился еще один человек, высокий, с черными смелыми глазами. Это был Притхви Сингх, известный в Индии борец за национальное освобождение. Пятнадцать лет провел он в тюрьмах, был приговорен англичанами к смертной казни, бежал с каторги, прыгал со связанными руками с поезда, неустанно вел активную борьбу с английскими колонизаторами, переписывался с Ганди. Когда он, связанный, выпрыгнул из поезда и явился к одному крестьянину, тот, рискуя жизнью, приютил его. 

Дуни Чанд, полулежа в низком кресле, расспрашивал нас о Советском Союзе: 

Как выглядит Москва? Как живет ваш народ? Все хотел съездить к вам в Советский Союз, но мне уже поздно. 

— В хорошую страну никогда не поздно поехать, ответил ему 

Мост через Вестери Джамна-канал. 

сидевший здесь же в комнате человек в розовом тюрбане. 

Это был один из участников движения сторонников мира Пенджаба Ананд. 

Дуни Чанд, прищурив глаза, покачал головой. 

Поздно, поздно. В моем возрасте может быть путешествие только в одно место! Он поднял руку вверх. 

Беседа текла неторопливо. Нас спрашивали, мы отвечали, сами задавали вопросы. Ананд сказал: 

на ветках дерева висели велосипедные сиденья, педали, покрышки и камеры. А еще выше сидели грифы с голыми шеями. Здесь была своеобразная «скорая помощь» для проезжих велосипедистов. 

Чем ближе к Гималаям, тем больше менялся пейзаж. Вокруг стало еще больше зелени. Мы переехали по сухому руслу широкую реку. По обеим ее сторонам рабочие чинили дорогу. Во время муссонов, когда неделями идут ливни, здесь все затопляется, вода заливает и дороги. 

Вскоре показался Чандигар. За ним синели предгорья Гималаев. Новая столица Пенджаба почти вся еще в проектах. Но уже стоят несколько кварталов готовых домов своеобразной архитектуры. Наш провожатый рассказывал о том, что город создается по проектам французского архитектора Корбюзье. 

— По поводу архитектуры города у нас много споров,— говорил Ананд.Некоторым она не нравится. Говорят также, что дома не очень удобные для жилья. Впрочем, когда что-либо строится, всегда возникают разные точки зрения. 

Нам было трудно судить, хороши или нет квартиры в новых домах мы в них не были. Перед 

По дороге в Амбалу. 

Я первым в Пенджабе прочел «Поднятую целину» и «Тихий Дон». Что сейчас пишет Шолохов? 

Вторую часть «Поднятой целины». 

О, замечательно! У нас в Индии очень любят Шолохова. Как он себя сейчас чувствует? 

Я сказал, что скоро будем праздновать пятидесятилетие Михаила Шолохова. 

— О! — воскликнул Ананд.— Такой молодой! Передайте ему наши поздравления и расскажите, как его любят в Индии и как о нем хорошо говорили в индийском городе Амбале. 

Ананд взглянул на часы. 

— У нас есть пять часов свободного времени. Митинг в шесть вечера. Нам хочется показать вам новый город, строящуюся столицу Пенджаба, город Чандигар, это у предгорьев Гималаев. Всего семьдесят километров от Амбалы. Поедемте? 

На этот раз нас сопровождал Ананд. 

И снова замелькали зеленые поля, широкие манговые деревья, небольшие селения около дороги. Запомнился индиец, сидевший под деревом у дороги. Над ним 

нами лежали кварталы домов несколько однообразной, кубической формы. Город планируется с прямыми улицами. Населения еще немного, на улицах редкие прохожие. Но уже бегают ребятишки, с интересом рассматривая незнакомых для них чужеземцев. И несмотря на то, что города, как такового, еще нет существуют только отдельные кварталы и здания,чувствуется, что это будет красивый город с широкими улицами, непохожий по своему ансамблю на своих более старых индийских собратьев. 

У дороги висят таблички: «Сектор 9», «Сектор 16»... Строители по стремянкам таскают на голове корзины с кирпичами. Асфальтируются дороги. В городе выстроена отличная гостиница. 

Путешествуя по новым дорогам Чандигара, мы заметили неполадки в нашей машине. Направились к небольшой авторемонтной мастерской, расположенной у въезда в город. Вытирая руки тряпкой, к нам подошел молодой слесарь. Затем еще несколько человек обступили нашу машину. Узнав о том, что мы из Советского Союза, слесари-ремонтники за

улыбались, с живым интересом разглядывая нас. 

Впервые в жизни видим русских людей и русский автомобиль, сказал молодой слесарь. 

Открыли капот машины. Короткий осмотр мотора показал, что ремонтировать нечего, просто разъединились контакты. Повреждение было моментально исправлено. Через несколько минут, тепло попрощавшись с новоселами столицы Пенджаба, мы отправились в путь. 

Ананд говорил: 

Очень много внимания строительству города уделяет Джавахарлал Неру. Он очень любит Пенджаб. Несомненно, здесь будет хороший город. Жаль, что только много порубили манговых деревьев. Но ничего не поделаешь, в каждом большом деле всегда бывают жертвы. В данном случае не очень большие. А вы пробовали манговые плоды? 

- Еще нет. 

О, это самые лучшие фрукты на земле! Через несколько недель они поспеют, и я уверен, что вы, попробовав, согласитесь со мной. 

Чувствовалось в каждом слове Ананда, что и он очень любит свой родной Пенджаб. 

Мы объездили Чандигар и снова вернулись в Амбалу, в дом Дуни Чанда. Он приветливо встретил нас, но сказал: 

— Извините меня, я должен идти на свадьбу. Меня, как старого человека, всегда зовут на свадьбы. 

А на митинге будете? поинтересовались мы. 

Обязательно. Даже произнесу вступительное слово. 

А как же свадьба? 

Старику на свадьбе долго делать нечего. 

Снова пробираясь по узким улочкам Амбалы, где каждая тачка или буйвол создавали пробку, мы направились к «Дав-Колледжу». Здесь должен был состояться митинг. 

Нам с нашим транспортом явно не везло. Где-то по пути мы подхватили гвоздь. Метрах в двадцати от «Дав-Колледжа» шумно спустила камера. У входа в колледж нас ожидало несколько десятков человек. На нас надели венки, так здесь принято, это знак уважения. В зале было человек двести. Дуни Чанд был уже здесь. Он стоял около стола президиума, подтянутый, немного строгий, и через очки внимательно рассматривал людей, сидевших в зале, словно видел их в первый раз. Потом он открыл митинг коротким вступительным словом. 

Он говорил о мире, о дружбе народов, говорил о том, что для них сегодня хороший день, так как в гости к ним приехали люди из Советского Союза и из Япониии, говорил о том, что конференция стран Азии принесет пользу делу мира, а мир необходим всем народам на земле, и в том числе очень нужен индийскому народу. 

Дуни Чанд говорил мягко, неторопливо и немного устало, как может говорить мудрый, старый человек, много повидавший на своем веку. В зале царила тишина. Чувствовалось, что Дуни Чанд уважаемый человек в городе и каждое его слово значительно и важно для собравшихся. 

После наших приветственных выступлений на трибуну вышел худощавый индиец в простой одежде и, обращаясь к нам, сказал: