ГОРОД ЗАВОД 

Константин КИРИЦЭ, 

румынский писатель, лауреат Государственной премии 

Древний замок-крепость Хуниазов с XV века стоит на высоком утесе у реки Черны. Гордые башни замка и сегодня глядят на далекие горные хребты. 

Приютившийся тут же старый поселок Хунедоара тоже принадлежал только прошлому. Вековой покой здесь был впервые нарушен только в начале нашего столетия: обнаружили, что старое поселение находится в самом сердце местности, богатой залежами железной руды. Решено было превратить его в современный промышленный город. Попытки предпринимались почти пятьдесят лет. Недалеко от замка, внизу, в долине, постепенно вырастали постройки: домны, сталелитейные цехи, мастерские. Но это почти не изменило облик города. Дым так редко тут выходил из труб и металла выпускали так мало, что критиковать бездарность правящей партии и правительства на примере металлургических заводов Хунедоары вошло в привычку политиканов. И они это делали поочередно, Хунедоара стала козлом отпущения для любой парламентской оппозиции. Но политиканы и богатеи не были заинтересованы в действительном промышленном развитии страны. Румыния оставалась скованной цепями зависимости от иноземных государств. Хунедоара не могла стать крепостью железа и стали. Древний замок на утесе попрежнему хранил свое высокомерное молчание... 

Однажды летом, в теплый, сверкающий день, угрюмый старик-сторож отворил тяжелые ворота замка и впустил худощавого человека. Сверху, с самой высокой башни крепости, этот человек, имя которого никогда не войдет в историю, долго глядел на город. Маленький, хилый городок словно отдавал плесенью. Слева стоял завод, будто придавленный временем и равнодушием; там грохотали ржавые вагонетки, влекомые тощими клячами. 

Человек, одиноко застывший на высоте, не был ни историком, ни пророком. Он был одним из нескольких тысяч рабочих завода. В этот день исполнялось тридцать четыре года с тех пор, как он, мальчик по имени Дэникэ Ион, впервые вошел в заводские ворота. У него стало привычкой ежегодно в этот день смотреть на завод с башни замка. 

Но на этот раз день его юбилея оказался особенным: случилось так, что именно сегодня вся страна бушевала, пела, ликовала. Во все уголки летела весть: Советская Армия стремительно приближается к столице! Народ Румынии приобретал право взять свою судьбу в собственные руки. День 23 августа, в который Дэникэ Ион праздновал годовщину своего поступления на завод, во

лей народа стал самым большим праздником страны. 

В последующие годы Ион попрежнему, в тот же день, поднимался на самую высокую башню гордого замка. Отсюда, с высоты, глазу особенно заметны были перемены, происходившие на заводе. 

Завод становился другим. Новая доменная печь высотой почти соперничала с замком. Она выпускала столько же чугуна, сколько четыре старые домны. И рядом другой металлический колосс: строящаяся домна No 7. 

Во дворе исчезли вагонетки с лошадьми, узкоколейки. Теперь поезда из любого уголка страны могли останавливаться прямо на территории завода. А людской муравейник! Старый Дэникэ Ион уже не был одним из нескольких тысяч рабочих завода. Он был одним из десятков тысяч металлургов, работающих здесь. 

Город раскинулся широко по некогда голым холмам. Сотни многоэтажных домов. приветливых, веселых дач улыбаются тысячами стеклянных глаз в сиянии солнца. Ион видит вдали и окна собственной своей новой квартиры. 

Вот уже десять лет, как в Хунедоаре ни на один день не останавливаются строительные 

В новом заводе комбината зарождается жизнь. 

работы. Старый завод стал большим промышленным предприятием комбинатом черной металлургии имени Г. Георгиу-Дежа. Производительность выросла вдесятеро против прежнего. 

Большая стройка начата была зимой 1953 года вблизи вод Черны. Суровая, снежная зима не могла приостановить работы. Новую стройку назвали молодежной. Со всех концов страны в Хунедоару стекались юноши и девушки, горевшие желанием отдать все силы, всю ки

пучую энергию стройке. Впрочем, наряду с этой мужественной молодежью являлись в Хунедоару и одиночки-бездельники, жаждущие только заработка. Но у этих ненадолго остался след хунедоарской земли на подметках. Они унесли с собой жестокие насмешки прогнавшего их коллектива. 

Новый завод вступил в строй в августе 1955 года. Но трудно ребятам забыть зиму 1953-го. Жили в деревянных бараках, снега было больше, чем предусмотрено по плану. Замерзшая земля с металлическим скрежетом отталкивала упрямые лопаты, а если ее удавалось одолеть, из ям начинала выступать холодная, равнодушная вода. Но ребята из Бырлада, из Ясс, из Тимишоары, из Оради все хотели быть самыми достойными. 

Пришла весна, промелькнуло лето, и вот уже осень, и опять застучали ледяные пальцы зимы в окна бараков. Но молодые люди больше не боялись ее. 

— Глянь-ка, пришла! Безжизненная и холодная, как графиня! 

Откровенно говоря, ребята не знали, как выглядят графини, они ни одной в своей жизни не видели. Во всяком случае, эта зима вошла в историю как одна из самых свирепых. Молодежь по пять шесть часов в день разгребала снег. Молоды были не только рабочие, но и инженеры: инженерам Кэлину и Рэдвану было не больше чем по тридцати лет. Их веселость и неутомимая энергия служили оружием против неудач, огорчений, дождей и вьюг. 

Стройка была подлинным сражением молодой отечественной технической мысли с трудностями, с сопротивлением сил природы. Надо было класть бетон на холоде. Молодые инженеры раньше не клали так много бетона и в обычных условиях... 

Потребовалось ускорить постройку угольных бункеров. Но не было строевого леса для подпорок. Инженеры стали искать. Не дерево, так как поиски оказались бы напрасными, а новое техническое решение. 

На складах они нашли бракованные железные трубы и соорудили из них и имеющегося дерева леса. Инженер Рэдван выдержал трудный экзамен, а вместе с ним восемнадцатилетний подросток, ставший самым юным мастером на стройке,Полян Николае. 

Вскоре наступил черед молодых каменщиков. Они раньше срока завершили свою работу. «Нам советский дедушка Орлов помог»,— мог бы сказать юный Куляну Илие. Но дедушки Орлова не было на стройке; его можно было найти только на полках в библиотеке, в брошюрах, где говорилось о его методе скоростной кладки. У «деда» в Хунедоаре оказалось много «внуков»! 

Самым трудным был период монтажа. Все делалось для того, чтобы сократить сроки. Еще не убраны леса, а рядом, внизу или наверху, уже собирали механизмы, котлы, турбины. Трудно было отличить рабочих от инженеров: выпачканные в извести, краске, масле и угле, проворные и веселые, как черти, они крепили последние узлы стройки. 

Настал день, когда строители могли передохнуть и посмотреть на дело рук своих, прикрывая глаза ладонями от солнечных лучей. Перед ними поднимался железобетонный гигант. Он, казалось, прижимал к земле все вокруг. Строители протерли глаза, снова взглянули на великана и переглянулись. Еще трудно было привыкнуть к мысли, что все это они создали собственными руками. 

...Худощавый старик спокойно и степенно стучит в ворота замка и направляется наверх. В сорок пятый раз за свою жизнь он бросает взгляд с самой высокой башни на Хунедоару. Те же мутные и быстрые воды. Новый город, смело взобравшийся на окружающие холмы. И завод... Но завод воздвиг на своей земле удивительный, громадный замок, до которого далеко древней крепости Хуниазов. 

Взгляд старика задерживается на бесчисленных переплетениях лесов. Там будет новый сталелитейный завод. Еще дальше поднимут к небу свои плечи предприятия, каких еще нет в Хунедоаре. А далее... Но затуманенный взгляд старика уже не достигает тех мест. Если бы он достиг, старик увидел бы всю в лесах страну, созидающую индустриальный фундамент своего процветания и благополучия.