НА ДАЛЬНЕМ 

ОСТРО B 

Всякому, кто придерживается твердых пристрастий в выборе транспорта для путешествий, трудно ездить по острову Сахалин. Не случайно про остров этот говорят: 

— Здесь кончается география и начинается Сахалин. 

Тут есть районы, где проходит железная дорога, есть пункты, связанные с центром области только самолетными линиями, есть порты, к которым идут одни морские дороги, есть места, доступные только неустрашимому «ГАЗ69», а к иным береговым постам пройдешь лишь в часы отлива по обнажившейся полосе океанского дна. 

Нам пришлось воспользоваться всем разнообразием сахалинских транспортных средств. Нам указывали дорогу отвернувшиеся от моря односторонние лиственницы. Вслед нам океанский ветер бил в зеленые литавры упругих лопухов. Мы кочевали через перевалы, мы проезжали там, где недавно бушевали лесные пожары,— мимо мрачных кладбищ деревьев. 

Перед нами открывались морские порты, где флаги разных наций, словно радуясь встрече, дружески похлопывают на ветру. Мы проехали по побережью, где, даже стоя спиной к воде, определишь, что ты в приморском городе или поселке: голубая паутина рыбачьих сетей заменила заборы прибрежным домикам. 

На сплавной реке, плотно забитой лесом, мы пытались перейти на другой берег по бревнам, и когда я провалилась в воду, ребятишки-лесовики кричали: 

— Тетя, по ним бегать надо! 

Галина ШЕРГОВА 

Фото С. Фридлянда. 

Мы видели бумажные комбинаты, выпускающие первоклассную белоснежную бумагу. Мы посетили пестрый город пионерского лагеря, у входа в который суровый десятилетний дежурный, теребя бант в косице, сказал: 

Без пропуска впустить не могу. Закон требует порядка. 

Все своеобычно на этом острове: пейзажи и ремесла, транспорт и люди. Да, сахалинцы — народ особый. Тут свои нравы и свои особые взаимоотношения. Недаром излюбленный девиз у сахалинцев: «Сто лет не старость, тысяча километров не расстояние». 

1 

В Южно-Сахалинске стояла нестерпимая жара, но мы уже знали, что местные жители не зря называют свою погоду «сердцем красавицы». Через час нежданно-негаданно мог хлынуть дождь. Нам уже рассказывали, как кинооператоры целый год ждали для съемок бурана, а когда в мае последние надежды локинули их, город вдруг заполонила метель. 

Первое наше знакомство с городом это обрывки уличных разговоров, афиши, вывески... Так, я узнала, что здесь гастролирует театр оперы и балета Бурят-Монгольской АССР, а постоянно работают русский и корейский театры; что филармония приглашает актеров с материка; что подписка на собрание сочинений 

Шиллера уже прекращена, потому что «на наш город никаких тиражей не напасешься». В белокаменном магазине «Книги» на Ленинской улице жаловались, что на Сахалин ежегодно отправляется «только» 3-3,5 миллиона экземпляров книг, и этого не хватает... 

На улицах нас обступают различные голоса: окающие волжские, твердый говорок уральцев, лукавинка украинских прибауток. Со всех концов страны съехались люди на дальний советский остров. И интересное дело! Будто для того, чтобы люди не скучали вдали от родных мест, Сахалин приготовил им самые разнообразные пейзажи. В городском парке подмосковная березовая роща соседствует с витиеватой вязью чугунной беседки, прилепившейся к груде камней, ничем не отличимой от своей пятигорской подруги. Бетонный прямоугольник детского бассейна, который сторожат снежноголовые гипсовые вазы, казалось, шагнул сюда откуда-нибудь из-под Ленинграда. И, сфотографировавшись на живописном мостике, за которым топорщатся вечнозеленые деревья, вы можете смело послать знакомым фотографию с надписью: «Привет из Сочи». 

По центральной аллее южно-сахалинского городского парка навстречу нам шли три девочки с велосипедами. Велосипеды были новые, радужные, с зеркалами, сетками, звонками, и девочки вели их торжественно, как коней под уздцы в парадной сбруе. Мы познакомились с этими девочками из 11-й школы. Там под руко

водством педагога Ольги Дмитриевны Карпенко школьники развели отличный сад. Велосипеды, которые вели Катя Сидорова, Рая Пихиенко и Капа Волгина, были премией ВСХВ юным участникам выставки, вырастившим на Сахалине розы и брюссельскую капусту, клубнику и кукурузу. Девочки имели право на гордость. Сад возник на мертвой земле, где не росла даже трава. Упрямые ветры выметали из почвы семена. И всетаки сад зацвел и наградил юных мичуринцев за труды. 

Парк пестрел цветами. Душистые вороха их заполнили улицы города. И было понятно, почему сахалинцы называют свой город сокращенно «Южный». Новые магистрали его с безупречно светлыми домами в этом цветочном половодье и впрямь напоминали улицы южного курорта. И аромат, нежный и волнующий, вызывал в памяти широкополую шляпу, розовые облуплинки на коротком носу и два синих глаза Любы Кисель садовода городского питомника. Этот ученыйсадовод, водя нас по питомнику, вначале строго пояснял: 

— Вот товарная продукция, готовая для реализации. 

Но когда мы разохались от восхищения, синие глаза садовода залучились, и она уже совсем ненаучно прибавила: 

— Какая красота, когда весь город утопает в цветах! Мы тут и своих сортов навыводили. Семена-то нам со всего Союза шлют. 

Мы узнали, что Люба Кисель приехала из ивановского техникума с твердым намерением засадить суровый остров цветами. Позднее выяснилось, что и профессия и место работы были выбраны удачно по ряду причин. В том числе и потому, что здесь она вышла замуж за моряка (в этом уже повинно географическое положение Сахалина), а беспрестанные проводы и встречи корабля требуют цветов в неограниченном количестве... 

Центральная аллея парка шла к станции детской железной дороги, за которой вздыбленные бесчисленными телами купальщиков коробились серо-синие волны озера. На берегу прыгали другие купальщики. Большинство из них было в трусиках и кепках последняя деталь туалета указывала на недоверие к сахалинскому климату. 

Залихватски прогудев, маленький паровоз засопел, точно набирая дыхание для бега, и двинулся в путь. Так как мы опоздали к отправлению, было решено идти дальше, чтобы встретить поезд в пути. Но эта вертлявая голубая ящерица опередила нас, хотя мы скосили километра полтора. 

Поосторожней, граждане! послышалось у нас за спиной. По полотну ходить не положено. И так неполадки по уровню. Балласт, будь он неладен... 

На полотне, нагнувшись и положив руки на колени, стоял мальчуган. И поза и тон изобличали в нем человека рабочего. Он с так и представился: «Путевой обходчик Баринов Геннадий, ученик 7-го класса». 

В березовой роще нам открылась картина, в которой были соблюдены все детали тургеневского пейзажа: березки, девушка с бантом в косах и раскрытая на коленях книга. Современным в картине было главное обстоятель

7