териалистическое знание о живой природе была новым этапом в развитии всей биологии вообще. 

Да, о Мичурине и тогда знали, письма к нему приходили сотнями (он печатно извинялся, что нет у него времени и сил сразу отвечать на все), его зазывали за океан, прельщая положением американского селекционера Бербанка (очень незавидным, как мы знаем теперь, положением), но в самое тяжелое для себя время, когда он боялся гибели своего дела, Мичурин отказался без колебаний: жизнь и работа для него значили только одно-жизнь и работу для Родины. 

Сад в Козлове казался сказочным всем, кто побывал в нем (а приезжали и из-за тысячи верст). Десятки безвестных корреспондентов запрашивали: когда же будет издано полное описание этих поразительных опытов, чтобы не погибли они бесследно? 

Но так непроницаемо было мертвое, пренебрежительное молчание всей казенной науки, что даже передовые ученые России не имели возможности что-либо узнать о Мичурине. 

Его дело спасла Советская власть. Только в советскую эпоху оно, получив «невиданный размах» (слова Мичурина), стало таким, каким мы его знаем. В судьбу Мичурина лично вмешался Ленин. В этом году И. И. Презентом в «Вопросах философии» опубликованы интересные подробности первого знакомства Владимира Ильича с трудами преобразователя природы. Со своей несравненной зоркостью Ленин увидел вопрос исключительной важности в коротком сообщении И. Ф. Франца, заведующего Тамбовским губземотделом, о мичуринском питомнике. И. Ф. Франц не мог рассказать много. «...Я тогда не понимал всей значимости этого вопроса и мои объяснения вертелись вокруг сладкой рябины и особо вкусных груш и крупных вишен», вспоминает он. Но Ленин тут же дал указание послать в Козлов «вполне компетентную комиссию». 

Мы не знаем имен ездивших. Несомненно, это были специалисты той самой кабинетной науки, против которой непримиримо была направлена вся жизнь, вся работа Мичурина. Они разглядели в Козлове только чудака, мечтающего «выращивать на вербе груши». Что же? Весь вопрос можно предать забвению? 

Но не забыл Ленин. Он приказал представить ему все, что касается Мичурина. «Только мне непосредственно, лично». И не согласился со слепцами или клеветниками. И. Ф. Францу он сказал: «...вы думали и хлопотали о садовнике Мичурине, а не поставили перед собой весь вопрос в целом. Это вас отвлекло от сути дела. Теперь я это в сути возьму на себя...» 

К Мичурину поехал М. И. Калинин. И в дни между двумя последними своими выступлениями (13 ноября 1922 года на конгрессе Коминтерна и 20 ноября на пленуме Моссовета) Владимир Ильич направляет телеграмму Тамбовскому губисполкому, копия Мичурину. Телеграмма эта печаталась в десятках книг. Но до сих пор неточно указывался ее адрес, из книги в книгу переходили некоторые ошибки в тексте, телеграмма датировалась 18 февраля вместо правильного 18 нояб

2 

ря 1922 года. «Опыты по получению новых культур растений имеют громадное государственное B значение», подчеркивалось этой телеграмме. Это было начало нового отношения государства к науке о преобразовании живой природы. И это стало истинным открытием Мичурина для Родины, для науки, для человечества. 

Он один создал целый мирок растений, целую не существовавшую до него флору. «Ни один селекционер в мире во все времена не может похвастать столькими сортами, сколько может предъявить Иван Владимирович», сказал еще при жизни Мичурина американец профессор Ганзен. Больше трехсот сортов! Но уместно ли тут даже это привычное «сорта»? Так властно и резко изменены во многих из них свойства растений, что ботаник, встретившись с ними в дикой природе, отнес бы их к новым видам, а то и родам! 

Мичурин предпринимал как бы полную перестройку некоторых культур. Он создал, например, вишню, крона которой напоминает литой шар, вишне-черешневое дерево с гроздьями, похожими на виноградные, вишню, плоды которой созревают все сразу. 

Казались ошеломляющими отдаленные скрещивания Мичурина: вишни с черемухой, груши с рябиной, малины с земляникой (он применял подобные скрещивания, чтобы расшатать наследственность, сбить организм с «проторенной колеи» и затем взять его в руки). По неуловимым признакам (вроде формы семечек, «посадки листовых пластин» сеянца) он предугадывал все особенности будущих растений — вплоть до времени созревания, размера, вкуса и окраски плодов! Часто это было настрящее ботаническое ясновидение. Такая почти фантастическая власть над природой опиралась на новое знание, на еще небывалое проникновение в биологические законы. 

Свой отказ признать возможным произвольное изменение природы организмов господствующая домичуринская биология обосновывала логическими рассуждениями, которые долго казались безупречными ссылками на факты и опыты, самое число которых, повидимому, устраняло сомнения в их правильности. Работа молотобойца развивает мощные бицепсы. Но, спрашивали нас, как могут они передаться его детям? 

Я помню, что в то время, когда я учился биологии в двадцатых годах, риторический этот вопрос представлялся многим из нас исполненным сокрушающей силы. И немедленно влек за собой ряд удивительных следствий. Живая жизнь оказывалась рассеченной, разъятой на части. Тело (которое отныне именовалось только греческим словом «сома») начисто отсекалось от зародышевых клеток. Сам организм так отрывался от земли, воздуха, окружающей среды, вскормившей, взрастившей его, точно между ними зияло межзвездное пространство. 

Сущность эволюции, независимой от любых материальных воздействий, становилась тогда непостижимой. Мичурин на деле показал, что можно и как можно управлять эволюцией. Вся шестидесятилетняя работа его непрерывное доказательство, что организм неотрывен от своей среды. При непрестанном участии 

внешних материальных воздействий формируется он, так же, как в ряду поколений, в ходе эволюции формировались его наследственные свойства. Нет, они вовсе не остаются неизменными, изумительно тонкие нити связывают живую жизнь с бесконечно многообразным миром вокруг нее. 

Наследственность, «сила» ее меняется уже в течение жизни организма. Не одинаковы, например, по своей природе сеянцы, выросшие из плодов, снятых со старых и молодых ветвей дерева. Свойства у старого растения возобладают при скрещивании над свойствами молодого, у местного — над свойствами привозного, стародавние — над вновь приобретенными. 

Еще в первом периоде своей деятельности, еще молодым человеком, Мичурин восстал против разрыва единого живого тела на «сому» и таинственное «наследственное вещество». В сущности, он не спорил. Он просто продемонстрировал непреложными опытами, что прививка, приращивание друг к другу двух организмов, двух тел, с обменом соками, питательными веществами, безо всякого скрещивания может вести к истинной гибридизации. Следовательно, нет никакой пропасти между процессами воспроизведения и другими жизненными процессами в организме. Мост через пропасть перекинут. Половой процесс стал в ряд с такими, как питание, ассимиляция. Для Мичурина (и в этом тоже одна из важнейших особенностей его учения) теория и практика неразрывны. Открытие сразу сделалось для него рабочим приемом. Знаменитый мичуринский метод ментора состоял именно в том, что неустоявшаяся еще природа молодого гибридного сорта изменялась прививкой к растению-«воспитателю». А метод этот знаменовал революционный переворот не только в мировой практике селекции, но и в самой философии биологических явлений! 

Мичурин работал с растениями; но как чисто, прекрасно, в самом высоком смысле человечно все его учение! Он работал для того, чтобы дары природы, лучшие плоды — роскошь богачей — стали доступны, как хлеб, для каждого трудящегося человека. Он хотел, чтобы Родина его стала «цветущим садом». 

И, перечитывая записки, «помологические характеристики», встречая посреди деловой статьи вдруг крылатые строки, страстно устремленные к будущему и призывающие его, снова убеждаешься, какое могучее чувство красоты и поэзии носил в себе этот внешне суровый человек. 

Мы подчас даже не отдаем себе отчета, как глубоко вошло в нашу жизнь, в плоть и кровь сегодняшней науки дело Мичурина, его мысли, идеи, учение. Он дал толчок гигантскому в нашей стране народному движению мичуринцев, преобразователей природы от ученого до колхозника. 

Вот я читаю, что в Мичуринске, в мичуринском саду сроки созревания новых сортов (вместе с дозреванием в лежке особо выведенных плодов) теперь уже заполняют все месяцы года. Круглый год с января по декабрь! Задача, поставленная И. В. Мичуриным, выполнена. 

Яблоня в Сибири, стелющаяся, 

положенная человеком на землю, превращенная в «стланец», по-мичурински переделанная, чтобы шагнуть на сибирские просторы, за много тысяч километров от той границы, где еще на нашей памяти только и считались возможными яблоневые сады... 

Черешня под Ленинградом! Какое же это «осеверение»? Тысячи на две километров! 

В изумительные дни необыкновенной московской осени этого года мы прочли и не удивились: начался сбор подмосковного винограда. Мичуринского винограда! 

В совхозе «Сад-гигант», в Краснодарском крае, в очень большом саде в стране площадь его 2152 гектара ноша плодов на отдельных деревьях превышает тонну. Мичуринским урожаем называют это в бригадах совхоза. 

Сады в царской России занимали всего 655 тысяч гектаров— площадь наших садов достигла почти 2,5 миллиона гектаров. Петрозаводск, Великий Устюг, Тобольск вошли в черту садоводства. Но и много выше, севернее, «очаги» садов: Мурманск, Кировск, Архангельск. Сады на Урале, на Камчатке, на Сахалине. 

Жители сотен городов едят плоды, созданные Мичуриным. Передо мной данные о распространении свыше чем полусотни мичуринских сортов. «Антоновка полуторафунтовая» вошла в «стандарт» в 11 областях. Слива «Ренклод колхозный» в 24. Знаменитая вишня «Плодородная Мичурина», которая не вымерзла в Канаде в жестокую зиму 1898 года, когда погибли все другие вишни, сейчас районирована в 49 областях. «Бельфлер-китайка» в 50. «Пепин шафранный» в 51, яблоня «Славянка» в 54. 

Громадное дело, которое осуществляется сейчас в нашей стране,- грандиозный «северный поход» кукурузы это дело в традициях Мичурина. 

Без отдаленных мичуринских скрещиваний не существовало бы пшенично-пырейных гибридов. 

Все нынешнее полеводство, животноводство, учение о сохранениии сортов и пород, улучшении старых, выведении новых нельзя мыслить иначе, как на мичуринских путях. Откройте любой научный журнал, посвященный селекции,— над какими бы (бесконечно разнообразными) объектами ни работал селекционер, он работает не так, как работал бы в домичуринскую пору. Всю его работу в целях ее, в «темах», в способах как бы насквозь проникает и властно направляет тот факт, что жил, что творил Мичурин, столетие со дня рождения которого отмечает ныне все прогрессивное человечество. 

«Ведь мы мичуринцы»,-говорят о себе создатели «караваевского стада». 

Яровизация, летние посадки картофеля, нынешние новаторские предложения о применении органо-минеральных удобрений стали возможны только потому, что ряд новых глав вписан в старую биологическую науку и главы эти касаются самой сердцевины ее учения о развитии, об эволюции, вооружая новым могуществом человека — властителя природы. 

Да будет земля прекрасной! 

В. САФОНОВ