Письмо Лись, чисьмо за океан 

Фермерам Р. Аллеману, Л. Юрайсу, Ч. Херсу, Д. Аусбергеру, штат Айова, США. Президенту Монсону и его друзьям ветеранам войны, основателям кооперативной фермы «Матадор», провинция Саскачеван, Канада. 

Я уже дома, друзья! Перелетел Атлантику, пересек Европу и вот добрался до своей станицы УстьЛабинской. И тотчас же меня обступили станичники: что в Америке, как в Канаде? Понравилось? 

Конечно, вы назвали бы меня плохим другом, если бы я покривил душой и сказал колхозникам, что мне у вас все понравилось. Человек я пожилой, многое в жизни испытал и оценил на собственном опыте; до революции я батрачил, участь моя зависела от прихотей хозяина, и я радуюсь, что этого не испытали мои дети. И понятно же, что мне, много видевшему и испытавшему человеку, не безразличны судьбы трудовых людей, где бы они ни жили. И когда колхозники спросили у меня об американской жизни, я им сказал: Соединенные Штаты и Канада большие страны, и там немало хорошего. Но есть в жизни трудовых людей этих стран и такое, что меня, советского трудового человека, говоря откровенно, и огорчило и опечалило. 

П. Н. Свечников (у карты) с активом колхоза. 

Но мы-то ездили в Америку не для изучения ее образа жизни, а за сельскохозяйственным опыTOM... 

И я заговорил о новинках вашего земледелия и животноводства: о навесных орудиях, о гибридизации кукурузы, о племенном скоте, о межпородном скрещиваниии свиней, кур, о малой механизации, в которой вы, американцы, достигли успехов. 

Нет, погоди, перебил меня один старый колхозник,— погоди, не спеши, председатель. Насчет гибридизации — то разумная штука, мы еще тебя послухаем. А ты ответь-ка для начала на главный вопрос. 

— Это на какой же главный? 

А на такой: что они там думают про нас, американские люди? Нашел ты с ними общий язык? 

И я рассказал колхозникам о том, как сотни людей, трудовых людей; рабочих, интеллигентов, фермеров,— съезжались на аэродромы, на городские площади и перекрестки дорог, чтобы пожать наши руки, и о том, как студентки колледжа в Де-Мойне, главном городе штата Айова, вышли встре

чать нас с плакатом «Милости просим!», и о том, дорогой Логэн Юрайс, как Ваш сын, узнав, что мы будем ехать мимо Вашей фермы, написал на сарае: «Здравствуй, товарищ!». Слово «здравствуй» было написано русскими, а «товарищ» латинскими буквами: парень не обнаружил этого слова в старом словаре... 

И еще я рассказал колхозникам о дне, проведенном на Вашей ферме, мой дорогой Аусбергер. Помните, после обеда мы сидели на веранде. Было душно, с полей тянул такой же сухой, испепеляющий ветер, какие порой дуют и у нас на Кубани. Я задумался: вспомнились родина, станица, семья, помощники. Ох, сколько же еще у нас, у кубанцев, дел впереди, сколько забот! И Вы были озабочены: подрастают дети, надо ставить их на ноги, строиться, прикупать землю. Предстоят большие расходы понадобится много, очень много долларов. Заботы, заботы... 

Да, мы сидели за одним столом, разные люди, каждый со своими заботами. Но вот Вы подозвали сыновей, и мы оба повеселели. Мне они полюбились, Ваши мальчики: загорелые, бойкие, неизбалованные. Понравилось, что с малолетства Вы приучаете их трудиться, ухаживать за скотом, управлять машинами. Старший, четырнадцатилетний Ваш сын получил приз на выставке за то, что вырастил отличного хряка породы «дюрок». Я вспомнил наших колхозных ребят, они также бойкие, любознательные, трудолюбивые. У моего юного приятеля Толи Янина, ровесника Вашего сына, отец погиб на последней войне. И этот хлопец-сирота ведет себя, как взрослый: заботится о сестре-студентке, сам учится, а все каникулы проводит на полях колхоза. Любимец бригады, он этим летом заработал 100 трудодней... Хорошие растут ребята! И мне подумалось: да неужели мы с Вами, Аусбергер, настолько неразумны, что допустим, чтобы чья-то злая рука поссорила их, наших мальчиков, столкнула их, поставила друг против друга? Чего они или мы, их отцы, не поделили? 

Мы не сговаривались, но, видимо, задумались об одном и том же, потому что Вы, обняв детей, сказали задумчиво: 

- Дружба... Дружба нужна. 

Да, друзья, не только интерес к кукурузе, как это кое-кому думается, усадил нас за один стол. Нас сблизило то, что и вам и мне одинаково, как воздух, как хлеб, нужны дружба и доверие между нашими народами. И вы не упрекнете меня в излишнем оптимизме, если узнаете, что я уверенно доложил своим колхозникам: в американских семьях, где мне пришлось побывать, я заметил это искреннее, неподдельное желание дружбы с советским народом. 

И еще одно меня порадовало: интерес ваших трудовых людей к жизни нашей страны. Народ вы, как я успел заметить, практический, реалисты, любите точную цифру; говорить с вами, признаюсь, нелегко: надо напрягать память,- и, если вы заметили, я, отвечая на ваши вопросы, оперировал лишь итогами минувшего года и остерегался говорить о годе нынешнем: уезжал я из дому в начале уборки, половина урожая стояла на корню, как же можно было хвастаться цыпленком, когда 

еще и яичко-то не снесено? К сожалению, и ваша сельскохозяйственная делегация а она 2 августа посетила наш колхоз не все увидела. 

Я вернулся домой в жаркую пору. Верно, пшеница была уже убрана, да и подсолнухи обмолочены, но кукуруза, сахарная свекла, овощи, виноград, фрукты все это еще росло. Словом, сойдя с поезда, я тотчас же окунулся в хозяйственные заботы. Вместе с директором МТС, участником войны, Героем Советского Союза Владимиром Степановичем Стрижаком, мы приналегли на уборку: пустили в ход все машины, вывели в поле всех колхозников. И хотя кукурузы у нас было посеяно вдвое больше, чем в прошлом году, но убрали мы ее раньше прошлогоднего. Сейчас передо мной лежит справка: зерна мы собрали 840 тысяч пудов гораздо больше, чем минувшей осенью. Если учесть, что погода нас не баловала и осадков было поменьше, и суховеи наделали бед,-если учесть все это, то на урожай я в общем не жалуюсь. Пшеницы мы, верно, собрали меньше, чем предполагали, зато кукуруза нас выручила. Зерна, в том числе и пшеницы, нам вполне хватило и на поставки государству, и на оплату тракторных работ, и на выдачу колхозникам, и на кормовые цели. Да сверх того, чтобы поднять денежный доход, мы порядочно хлеба продали государству по повышенной, закупочной цене. 

Хорошо удались подсолнухи! По 20 центнеров семян считайте на круг по 8 центнеров чистого масла получили мы с гектара. Вдвое больше, чем в прошлом году, выдали масла колхозникам да еще от продажи подсолнухов государству выручили 2 800 тысяч рублей! 

Очень я беспокоился о животноводстве. Вы, конечно, знаете (мы говорим об этом открыто): многие наши колхозы и совхозы до сих пор еще не достигли большой продуктивности животноводства. Верно, в Москве меня порадовали: в стране нынче надоено молока на одну треть больше, чем в минувшем году, а наша Кубань сверх прошлогоднего надоила свыше 900 тысяч центнеров молока. Но народ-то хочет жить лучше, а молока, мяса и масла мы производим еще маловато. Словом, воротившись домой, я прежде всего отправился на ферму. 

Тревожился я за свои фермы: не отстали они? Члены правления мне сообщили: 

Нет, и у нас есть сдвиг: молока надоено на 3 тысячи центнеров больше, чем в прошлом году; на мясокомбинаты сдано несколько сот отличных свиней, да еще на откорме стоит тысяча. 

Но меня это не успокоило. 

Как с кормами на зиму? перебил я членов правления. А ну покажите запасы! 

Зоотехники подвели меня к цементированным, уже накрытым траншеям, показали: тут лежит две тысячи тонн консервированных початков кукурузы и, чего мы не имели раньше, вдвое больше сочного кукурузного силоса, да на полях не убрана пожнивная кукуруза второй урожай. Я порадовался, но все же приналег на корма. Мы прибавили к этим запасам еще сотни тонн сухого кукурузного зерна, много сена, силоса, кор