Аной 

ВЬЕТНА 1955 ГОД 

Г. БОРОВИК 

Фото Дм. БАЛЬТЕРМАНЦА. 

Специальные корреспонденты «Огонька» 

Тьеп. 

Дневник был извлечен из брезентовой сумки зеленого цвета, какие обычно носят кадровые партийные работники во Вьетнаме. Товарищ Ле Мыэй положил перед собой толстую клеенчатую тетрадь: 

— Почти каждый вечер я выбирал несколько минут и записывал то, что произошло днем. Так у нас делает каждый для передачи опыта. Я прочту вам все, не отделяя главного от второстепенного, а уж вы потом возьмете, что нужно. 

Товарищ Ле Мыэй кузнец вагоноремонтного завода провинции Нге-Ан. Его послали в деревню для проведения аграрной реформы. Он среднего роста, широкоплечий, с крепкими, твердыми от мозолей ладонями. Ле Мызй сидит передо мной на цыновке, скрестив ноги, обмахиваясь веером из сухого пальмового листа, и мерно читает свой пухлый дневник. Все это происходит во дворе бедняцкого домика, больше похожего на шалаш, в деревне Тай-Шан, километрах в семидесяти от Ханоя. 

Я привожу здесь только отрывочные выдержки из прочитанной мне тетради. 

4 марта 1955 года. Завтра мы впервые отправляемся в эту деревню. От уездного города, где расположился комитет бригады по проведению реформы, будет километров девять. Наша задача в первые дни — выполнить «три вместе», о которых говорил дядя Хо: вместе с крестьянами жить, вместе с крестьянами работать, вместе с крестьянами питаться. В группе двенадцать человек. Люди разные. Есть, как я, рабочие, несколько служащих, один даже композитор, руководитель кадровый партийный работник. Некоторые впервые едут в деревню. Мы их в шутку зовем «крестьяне с улицы Шенга» 1. Они, конечно, волнуются больше всех. Ничего не поделаешь: опытных кадров в стране пока не хватает... 

5 марта. Я пишу сейчас при свете карманного фонарика. Сбоку прикрыл его своим шлемом, чтобы не разбудить хозяина. В деревню пришли рано утром. У каждого на плече сумка для книжек, дневника и смены белья. Выбрали самый плохонький домик. Вошли. Во дворе оказалась только женщина. Наш руководитель объяснил ей, кто мы такие. Хозяйка всплеснула руками, лицо ее просияло: 

Мы вас уже давно ждем! Я побегу к соседям, займу чашек, надо вас чаем угостить. 

Спасибо, дорогой товарищ женщина, ответил за всех руководитель.Но мы недолго задержимся. Если хочешь нам сделать хорошее, расскажи, где в деревне живут такие же бедняки, как ты, у кого можем мы остановиться и переночевать. 

Выслушав ее, мы разделились, и каждый пошел в свой поселок (деревня эта разбросана десятью маленькими поселками — домов по пятнадцать — двадцать). 

Близко-близко друг к другу стоят обмазанные глиной дома. Все окна внутрь двора. Улочки узкие только руки раскинуть. Идешь, будто в окопе. Я быстро нашел дом батрака Тьепа, о котором упоминала хозяйка, и вошел 

1 Улица Шенга одна из улиц в Ханое, где находятся магазины, торгующие сельскохозяйственными продуктами. 

во двор. Старенькая полуразвалившаяся хижина в три стенки, крохотный дворик, невымощенный значит, даже кукурузу просушить негде. Но с одной стороны забор во дворе высокий, крепкий, из камня. За ним виднеется богатый каменный дом, видимо, помещичий. Возле забора стоит на возвышении деревянный, изъеденный червями ма-сао крохотная катка для домового главного бога в жилье. 

Батрак был дома. Он оказался стариком с длинной редкой бородкой и висячими усами. Щеки у него совсем ввалились. Тьеп кашлял и несколько раз сплюнул кровью. Когда я объяснил ему, кто я, он опасливо оглянулся на каменный забор, но оставить меня переночевать согласился... 

7 марта. Провели общедеревенский митинг. Руководитель группы делал доклад о реформе. Долго объяснял политику партии в деревне: «Опора на бедняка, тесное объединение с середняком, соглашение с кулаком, против помещиков». На митинге ко мне подошел курносый парнишка. Рубаха и штаны заплата на заплате. Босой. Остановился против меня, уставился в землю, катает ногой камешки. «Можно с вами поговорить, товарищ кадровый работник?» Я обнял его за плечи: «Конечно, можно, товарищ». 

Он рассказал свою историю. Обычная и потому особенно страшная история батрака. Отец умер от туберкулеза. Мать забил до смерти помещик Зыанг. Фун Конг Кыонг (так зовут парнишку) с семи лет батрачил у того же Зыанга. Однажды, когда пролетали фране самолеты, буйволы, которых он пас, разбежались. Помещик повесил мальчика на дереве вниз головой. Если бы случайно не оборвалась веревка — конец! Сейчас ему 19 лет. От помещика ушел сразу после освобождения. Живет только продажей дров — ходит за ними в горы. 

— Только тебе так плохо? — спрашиваю. 

— Нет, многим. 

Значит, надо что-то делать? 

Бороться с помещиками. 

— Ты один? 

Одно дерево не делает леса. 

- А как же? 

— Всем вместе. Мы и раньше об этом думали, только не знали, с чего начать, как взяться за дело. Ждали, когда вы придете. 

Вечером я перебрался к нему в дом, вернее, шалаш сооружение из гнилых бамбуковых палок и рваных цыновок. 

12 марта. Я встаю вместе с Фуном, вместе с ним иду в горы за дровами. Я живу с ним под одной крышей, и он по-братски делится со мной своей скудной пищей. Я очень полюбил Фуна за это время, и он привязался ко мне. Он мой рэ 2. 

У Фуна уже есть и свой рэ, у того свой, и так далее. Получается вереница рэ. Через эту вереницу я веду всю работу в селе, объясняю аграрную политику партии, изучаю классовый состав населения, историю обогащения помещиков. 

16 марта. Каждый вечер около нашего шалаша собирается чело

2 Рэ переводится на русский язык словом «корень». Как объяснил мне Ле Мыэй, «рэ это то, что надо растить, и тогда поднимется высокое, сильное дерево, актив партии в деревне. Рэ это тот человек, который будет тебе первым помощником в работе».