No 1
ЗАРНИЦЫ
КЛЕВЕТА.
(Чрезвычайно неестественный разсказъ).
Молвилъ воронъ:
- Никогда!..
Эдгаръ Поэ.
Въ отдѣльномъ кабинетѣ шикарнаго ресторана они кончали поздній обѣдъ. Тонкій ароматъ сигаръ носился въ воздухѣ и сливался съ благоуханіемъ кофе, закипавшаго въ затѣйливомъ серебряномъ приборѣ.
Былъ тотъ моментъ, когда въ каждой компаніи-даже самой веселой и безпечной-вдругъ прибавляется новый незванный, невидимый гость-меланхолія.
Никто не можетъ указать, гдѣ сидитъ незванный гость, но каждый ощущаетъ его около себя. И каждому вдругъ хочется высказать сокровенное, завѣтное, затаенное въ душѣ глубоко и давно.
Самый старшій, неторопясь, разлилъ кофе въ маленькія синія чашки и сказалъ:
- Вчера Ольга Николаевна-вы ее знаете-спросила, соберется-ли сегодня нашъ маленькій кружокъ. Когда я отвѣтилъ, что за 10 лѣтъ мы не пропустили ни одного понедѣльника, чтобы не пообѣдать въ этомъ кабинетѣ,-она воскликнула:- Пиръ во время чумы! -Потомъ я весь вечеръ думалъ объ этихъ словахъ и не могъ ихъ понять. Что это значитъ? Развѣ чума уже въ Петербургѣ?
Самый младшій подхватилъ съ живостью:
Чума? Нѣтъ чума и конституція остаются въ Персіи. У насъ есть нѣчто другое,-революція. Вирочемъ вырусскій министръ, вамъ позволительно этого не знать.
Министръ немного задумался.
- Вы серьезно? Мы не получали извѣщеній. Впрочемъ, бумага навѣрно застряла въ канцеляріи. А вы-революціонеръ?
- Да! онъ революціонеръ! воскликнулъ одинъ изъ присутствующихъ. Въ прошлый понедѣльникъ онъ пилъ красное вино, почти замороженное.
Крикъ ужаса пронесся по комнатѣ.
- Молодой человѣкъ! промолвилъ министръ съ укоризной. Замороженное? Молодой человѣкъ! Вы подняли руку на священнѣйшія основы человѣчества. Это чудовищно! Это неслыханно! Я не узнаю васъ!
При этихъ словахъ, сказанныхъ почти въ шутку, министръ вдругъ почувствовалъ, что что-то оборвалось у него въ сердцѣ. Да, дѣйствительно! онъ не узнаетъ этого человѣка! Или вѣрнѣе-онъ его слишкомъ хорошо узнаетъ! Ахъ! вѣдь это-онъ! Онъ только загримировался Искрицкимъ-потомственнымъ почетнымъ балетоманомъ, членомъ ихъ дружескаго кружка,-и имитируетъ его съ геніальнымъ искусствомъ, но на самомъ дѣлѣ—это онъ—таинственный, загадочный, неуловимый, котораго ищетъ вся полиція, потому что онъ пріѣхалъ изъ Швейцаріи, чтобы исполнить приговоръ тайнаго трибунала... Онъ... У него двѣнадцать головъ... ибо это не одинъ человѣкь, а двѣнадцать. Они пріѣхали съ одной цѣлью, связанные страшной клятвой. Если даже одиннадцать будутъ схвачены и повѣшены,—двѣнадцатый исполнитъ приговоръ... Но кто онъ? Который-же онъ? Первый-или двѣнадцатый?
Сердце министра холодѣетъ и почти перестаетъ биться,-онъ смотритъ на молодого человѣка-а въ мозгу его колотится нелѣпая странная мысль:
Который-же это? Изъ тѣхъ, которые повѣшены,-или изъ тѣхъ, которые ускользнули?
Министръ быстро, но незамѣтно оглядывается вокругъ. Онъ полулежитъ на диванѣ, выходъ далеко, звонокъ-подъ руками Искрицкаго, который сидитъ черезъ столъ прямо напротивь и загораживаетъ дверь. Нѣтъ, нѣтъ, уйдти нельзя, единственное спасеніе-не показать своей тревоги и безпечностью обмануть врага. Если онъ только почувствуетъ, что мелькнула хоть тѣнь подозрѣнія-все будетъ кончено въ одинъ мигъ...
Министръ улыбается и говоритъ весело:
- Нѣтъ, нѣтъ! Пить красное вино замороженнымъ! Молодой человѣкъ, вы погибли въ нашемъ мнѣніи!
И въ то-же мгновеніе онъ краснѣетъ-и теряетъ тонъ. Это слово погибли было совершенно неумѣстно. Оно можетъ дать толчекъ къ дѣйствію по ассоціаціи идей. Погибли... Ахъ, какъ глупо, какъ безсмысленно глупо. . Надо поправиться, поправиться во что-бы то ни стало.
Министръ говоритъ съ безпечнѣйшимъ смѣхомъ:
- Ха-ха! Красное вино пьютъ теплымъ. Это обыкновеніе было уже у древнихъ. Плиній Младшій утверждаетъ, что въ такомъ видѣ вино какъ-бы напоминаетъ кровь. А люди-что ни выдумывайте,-въ концѣ концовъ звѣри, которые жаждутъ крови...
Вновь острый ужасъ перехватываетъ голосъ министра-и пронизываетъ его сердце насквозь. Искрицкій —какъ геніально представляетъ онъ Искрицкагомолча барабанитъ лѣвой рукой по синей чашечкѣ, а правую заложилъ за бортъ смокинга... О!... Министръ хорошо знаетъ, что онъ ищетъ тамъ. И онъ найдетъ, это несомнѣнно. И скоро... скоро... Но министръ уже не можетъ удерживаться... Противъ его воли, противъ чувствъ, противъ всего его существа – съ языка рвутся одна за другой странныя, безумныя, безповоротныя фразы:
Да, да, мой молодой другъ. Крови! Сознательно, безсознательно-мы всѣ жаждемъ крови и купаемся въ ней. Кто больше?-въ этомъ весь вопросъ. Сегодня мы, а завтра-они. Вы думаете будетъ золотой вѣкъ? Никогда! Я по крайней мѣрѣ въ это не вѣрю, потому что не вѣрю ни во что. Сила теперь наша—и мы живемъ въ свое удовольствіе, порабощаемъ, душимъ, выжимаемъ соки. Народы существуютъ для того, чтобы наслаждались власти.- А кто думаетъ иначе—для тѣхъ у насъ есть тюрьмы и висѣлицы. Мы даемъ одинъ знакъ-и кончено... И они сами разстрѣливаютъ другъ друга... И они... Но позвоните пожалуйста... Я хочу нарзану.
Искрицкій блѣденъ, глаза его сверкаютъ. Онъ кладетъ лѣвую руку на звонокъ-по не нажимаетъ его,-и быстро выдергиваеть правую руку изъ кармана. Въ ней браунингъ. Министръ инстинктивно откидывается назадъ на диванъ и закрыгаетъ глаза. Выстрѣлы быстро слѣдуютъ одинъ за другимъ...
Министръ чувствуетъ, что онъ убитъ и пріятная истома разливается по всему его тѣлу. Онъ лежитъ – и не можетъ пошевельнуться. Это такъ ново и сладко.
Черепъ треснулъ! хрипло шепчетъ одинъ изъ собутыльниковъ Ужасная трещина. Мозгъ
обнажился.
- У министра мозгъ! съ изумленіемъ восклицаетъ Искрицкій-и бросаетъ браунингъ на столъ. Мозгъ! мозгъ!.. Но тутъ министръ уже не можетъ выдержать. Страстнымъ порывоть онъ сбрасываетъ съ себя оцѣпененіе, вскакиваетъ и оскорбленно кричитъ:
-- Мозгъ? Негодяи! Вы могли меня убить, но вы не смѣете клеветать на министра! Вы не смѣете! Да, да, вы не смѣете клевс... Онъ изо всей мочи ударяетъ по столу-и просыпается.
Уже
одиннадцать часовъ. Блѣдное солнце пробивается сквозь шторы. Франсуа осторожно заглядываетъ
въ дверь.
- Вотъ чепуха думаетъ министръ. Никогда въ жизни не обѣдаль въ ресторанахъ!... И понедѣльниковъ никакихъ не устраивалъ!.. И не знаю никакого Искрицкаго... Положительно-никакого Искрицкаго... Ба! Но вотъ идея! Не есть ли это указаніе?.. Это насъ спасетъ!.. Да, да! великолѣпно! Велю арестовать всѣхъ на И. Всѣхъ! во всемъ государствѣ! Положительно-это указаніе свыше!
Скиталецъ-Яковлевъ.