No 5 

ЗАРНИЦЫ 

Древле-античные примѣчательные куріозы. 

Бывшему въ древнемъ эллинскомъ градѣ Аѳинахъ весьма искусному въ дѣлахъ исцѣленія Асклетіеву жрецу довелось заразъ нѣсколькихъ раненыхъ въ домѣ своемъ пользовать. То, прознавъ, тогдашній по аѳинскому городу околоточный, пришедъ въ жрецовъ домъ послѣ малаго разговора жрецу шею пистолетомъ прострѣлилъ. За что по ходатайству тогдашняго главнаго судіи не токмо судимъ не былъ, но и тайныя почести пріялъ. Чему аѳинскіе люди немало дивились. 

Новѣйшія пословицы. 

Вотъ тебѣ, бабушка, и конституція! 

Дума не митингъ; соберется­не разгонить. 

Каковъ Кабинетъ, таковъ и бюджетъ. 

Не красна Москва домами, а кровавыми слѣдами. 

На войско надѣйся, а самъ уѣзжай. 

Papyrus. 

Доставилъ Одинъ. 

Я знаю какъ спасти Россію! 

Проѣзжающіе по Каменноостровскому проспекту съ удивленіемъ оглядываютъ фасадъ дома графа Витте, на окнахъ котораго наклеены билеты о сдачѣ его внаймы. Очевидно, для устраненія финансоваго кризиса Россіи бывшій министръ финансовъ рѣшился на отчаянное средство. 

Къ пріѣзду Мендельсона. 

«Время-деньги», рѣшилъ Витте, и на просьбу евреевъ принять мѣры къ устраненію погромовъ, многозначительно посмотрѣлъ на нихъ и отвѣтилъ: 

- У меня нѣтъ времени. 

О. Д. 

Судъ Божій надъ епископомъ. 

7 

(Вновь найденный варіантъ). Было  весной  это,-стали, какъ дѣти, Всѣ мы о близкомъ мечтать уже лѣтѣ, Но о вещахъ, что тревожили духъ, Было нельзя говорить еще вслухъ. Лишь у Гатона, по милости чьей-то, Люди не тихо шептались, какъ флейта, А возвышали безтрепетно тонъ: Былъ со связями епископъ Гатонъ. Рѣчью коварною вызвалъ желанье У бѣдняковъ онъ-идти на закланье... Кровь пролилась, а виновникъ всѣхъ золъ Скрылся, сутану смѣнявъ на камзолъ. День вспоминая, епископъ кровавый Думалъ:  Покрылъ свое имя я славой! Будутъ теперь на родной сторонѣ Вѣки вѣковъ вспоминать обо мнѣ...  Въ край иноземный епископъ умчался, Тамъ по игорнымъ притонамъ шатался,Сильно сталъ меркнуть его ореолъ... Грустно Гатонъ вновь въ отчизну побрелъ. Здѣсь, получивъ неожиданнымъ шансомъ Прикосновенность къ россійскимъ финансамъ, Прежній вернуть свой рѣшилъ онъ престижъ: Вновь ты, Гатона звѣзда, заблестишь! Ахъ, если-бъ было возможно, безъ риска-бъ Жизненный путь проходилъ свой епископъ,Но даже въ лучшемъ изъ лучшихъ міровъ Жизнь есть не рядъ безпрерывный пировъ. Снова толчется Гатонъ средь рабочихъ,Вѣрить ему есть довольно охочихъ... Разъ сообщилъ ему кто-то секретъ, Будто его живописный портретъ Будетъ въ участкѣ съ почетомъ повѣшенъ. Тѣмъ былъ епископъ премного утѣшенъ. -  Для полицейскихъ, столь близкихъ мнѣ, крысъ Это,-онъ молвилъ,-пріятный сюрпризъ!  Кроткимъ весельемъ лицо его дышетъ; Вдругъ онъ чудесную вѣдомость слышитъ:  Крысъ полицейскихъ въ округѣ не счесть,Всѣ онѣ жаждутъ отдать тебѣ честь . Вотъ, собрались чина разнаго крысы, Тѣ безобразны, тѣ стары и лысы, Тѣ франтовски, на гвардейскую стать, Лоскомъ отмѣннымъ стараясь блистать; Тѣ побойчѣе смотрѣли, тѣ кротче. Всѣ восклицали: Гатоне! ты, отче, Тайную власть воспріялъ надъ людьми,Нашъ поцѣлуй, въ знакъ почтенья, прійми!  И на Гатона тутъ,-видно, не всуе,Градомъ посыпались вдругъ поцѣлуи, Спереди, сзади, съ боковъ, съ высоты... Что тутъ, епископъ, почувствовалъ ты? Слышались долго лишь чмоканья звуки, Да простирались къ епископу руки. Въ братскихъ объятьяхъ задушенъ былъ онъ... Такъ былъ наказанъ епископъ Гатонъ! 

Жакъ меланхоликъ.