2
Индѣйская сказка.
ЗАРНИЦЫ
Змѣя задумала властвовать надъ птицами. Ея чешуя переливалась золотистымъ блескомъ, когда она говорила:
Петающіе! предки мои принадлежали къ вашему роду, и потому я вамъ сестра по духу. Я уважаю взмахъ свободныхъ крыльевъ и летала бы сама, если-бъ природа одарила меня ими .
«Ты не сестра намъ!» зазвенѣли голоса пернатыхъ:«Посмотри, какимъ лживымъ холоднымъ блескомъ горитъ твоя чешуя,-развѣ она напоминаетъ наши легкія пушистыя перья?
«И развѣ твои острые глаза смотрятъ такъ смѣло и открыто, какъ глаза нашего брата-орла?
«Когда мы видѣли въ травѣ твои яркіе извивы, мы ждали зла, и счастье отвращало отъ насъ свое свѣтлое лицо.
«Клянись, что ты не хочешь погубить насъ!...»
И змѣя поклялась.
Она говорила, что обыкновенныя змѣи не будутъ трогать птичьихъ яицъ, предательски вползая во время сна въ ихъ гнѣзда, и сгинутъ удавы, и ястреба, измѣнившіе пернатымъ, станутъ кроткими, какъ горлицы.
Ласковой волной лилась змѣиная рѣчь, и молча слушали птицы:
- Счастье улыбнется вамъ, братья, и я несу его!.. Я дамъ вамъ право вить гнѣзда на вершинахъ тѣхъ деревьевъ, которыя вѣками были неприкосновенны, и одинъ день въ году, о пернатые, вы можете собираться на вѣтвяхъ стараго дуба, чтобы сообща обсуждать свои нужды и заботы .
Змѣя расправляла свои кольца и горѣла, какъ золото, свиваясь въ клубокъ... И поднялись голоса малодушныхъ: Повѣримъ ей!...
Немного дней пало на вѣсы вѣчности, и лѣсъ огласился стономъ обманутыхъ пернатыхъ.
Саламандра, пылающая жаромъ, проникала по ночамъ въ гнѣзда и разоряла ихъ, сжигая своимъ жаркимъ огнемъ; хищные ястребы разрывали на части вдохновенныхъ пѣвцовъ и жадно пили горячую кровь. Слетаться же къ дубу могли лишь черные вороны и глупые жирные голуби, а свободные соколы и звонкоголосые соловьи давно уже были запрятаны въ клѣтки изъ крѣпкихъ извилистыхъ ліанъ.
А вороны и голуби плодились и жирѣли и отравляли своимъ крикомъ сѣнь сочнаго вѣкового лѣса. Торжествовала змѣя и радостно шипѣла въ своемъ логовѣ...
Но былъ среди птицъ могучій молодой орелъ, звали его Метербегъ, что значитъ Сильный.
Глухой ночью въ чащѣ ліанъ собираетъ онъ птицъ и говоритъ имъ: «Мы вольныя птицы, отъ вѣка наградилъ насъ Брама сильными крыльями и тѣмъ отличилъ отъ всѣхъ ползающихъ тварей,-это говорю я, котораго зовутъ Метербергъ, что значитъ Сильный. Брама далъ намъ крылья затѣмъ, чтобъ мы могли подыматься къ вѣчному небу, играя въ лучахъ гордаго свѣтила, прославляя его своей пѣсней. Не затѣмъ даны намъ крылья, чтобъ ихъ опутывали грязныя ліаны.
«Братья! темна ночь, но я вижу на востокѣ разгорается огненный глазъ солнца, и слабѣетъ змѣиный шипъ предъ лицомъ Того, Кто знаетъ все и озаряетъ міръ свѣтомъ своей правды».
Такъ говорилъ молодой орелъ.
И задрожали цѣпкія ліаны и подались подъ напоромъ тысячъ крѣпкихъ клювовъ и острыхъ когтей, и пѣсня горячая, молодая даръ всемогущаго Брамы-прокатилась по лѣсу отъ края до края...
А далеко, далеко гдѣ-то на окраинѣ соннаго лѣса замиралъ змѣиный шинъ.
В. Берещагина.
Ламяти павшихъ.
No 9
Вспахана плугомъ насилья безплоднаго, Полита кровью страданья народнаго Бѣдная родина-мать!
Честно легли твои дѣти любимыя,Призракомъ свѣтлымъ свободы хранимая, Новая выросла рать.
Тромче ихъ голосъ гремитъ повелительный Вѣрой горячей, любовью живительной, Мощью нетронутыхъ силъ. Мщенья святого огонь зажигающій, Ропотъ доносится къ нимъ вдохновляющій
Братскій привѣтъ изъ могилъ.
ръ.
Yeta.