ДЕРЕВНЯ
(Посвящается тремъ генералъ-адъютантамъ).
Трескъ пылающаго зданья. Гнѣвъ толпы. Месть за страданья. Красный ураганъ!
За столѣтія расплата. Говоръ. Крики. Звонъ набата. Гей, мужичій станъ!
Свистъ нагаекъ. Вопли. Стоны. Дѣтскій плачъ. Мольбы. Поклоны. Хохотъ палачей.
Хриплый звукъ предсмертной муки. Жирный басъ. Въ крови всѣ руки. Крикъ: еще плетей!
Н. Строевъ.
ИЗЪ ИНТИМНАГО ПИСЬМА Нейгардта къ петербургскому
пріятелю.
Вы не можете себѣ представить сколько лжи было напечатано въ газетахъ о подвигахъ одесскихъ патріотовъ... Правда, они разсѣкали беременныхъ женщинъ, но только для того, чтобы освободить ихъ отъ интереснаго положенія, устроить, такъ сказать, абортъ. Помимо научнаго интереса подобныхъ «Кесаревыхъ сѣченій» эти операціи были вызваны чувствомъ состраданія къ беременнымъ еврейкамъ, которымъ тяжело имѣть на шеѣ новыхъ дѣтей, когда и прежнихъ достаточно. Кромѣ того, мои вѣрные братцы-хулиганы и казаки выбирали для акушерскихъ операцій преимущественно бѣдныхъ женщинъ, въ чемъ нельзя не видѣть ихъ особой гуманности.
Правда, съ нѣкоторыхъ евреевъ сняли кожу, но это было продѣлано по моему личному приказанію, ибо я въ послѣднее время серьезно занимаюсь проектомъ объ утилизаціи еврейской кожи, которой у насъ перепроизводство, для мелкихъ издѣлій — портмонэ, портсигаровъ и проч. Кромѣ того, немедленно по снятіи кожи этихъ субъектовъ убивали, чтобы облегчить ихъ страданья.
Дѣти, о которыхъ писали, что ихъ бросали съ верхнихъ этажей и они разбивались о камни — вовсе не подвергались такому истязанію... Они падали не на мостовую, а на штыки, что избавляло ихъ отъ опасности быть раздавленными проѣзжавшими мимо экипажами съ конфискованнымъ еврейскимъ скарбомъ.
Относительно изнасилованныхъ дѣвушекъ и дѣвочекъ я могу сказать, что по моимъ убѣжденіямъ необходимо стремиться къ руссификаціи еврейскаго населенія и бороться съ отвращеніемъ еврейскихъ женщинъ къ русскимъ патріотамъ. Насколько нетерпимы эти женщины, можно убѣдиться изъ того, что часть изнасилованныхъ покончила съ собой, а дѣвочки умерли отъ нетерпимости къ моимъ вѣрнымъ сподвижникамъ. Дальше этого идти некуда. Мы съ братомъ проектируемъ законъ объ обязательномъ истребленіи еврейскихъ дѣтей до 12-лѣтняго возраста и запрещеніи имѣть новыхъ.
Есть надежды, что этотъ законъ пройдетъ.
Евг.
СКАЗКА-БЫЛЬ
Я хочу вамъ разсказать,
Какъ министры управлять
Шли...
Первый — Треповъ подошелъ, Онъ одинъ законъ завелъ:
„Пли“!..
Ну и дѣйствовалъ законъ:
Что на слово — то патронъ —
Хлопъ!...
Да, народъ россійскій простъ; —
Вдругъ какъ встанетъ во весь ростъ:
Стопъ!..
Видать Треповъ-генералъ: Сорвался и маху далъ...
Ну-съ.
Порѣшили межъ собой, Поднести Руси другой
Кусъ.
Витте-Портсмутскій пришелъ, Онъ другой законъ завелъ
„Ври“!
„Какъ, свободы не давать? Я готовъ имъ обѣщать:
Три! “
Ну, и впрямъ, до словъ охочъ, Насвободилъ въ ту же ночь,
Страхъ!
И на утро, въ честь свободъ, Губернаторы въ народъ —
Трахъ!..
Тутъ народъ какъ закричитъ, Отъ свободъ спина болитъ,
Ой!
Мыслитъ Витте: ничего, Позову-ка Дурново,
Стой!
Дурново ужъ тутъ какъ разъ, И законъ такой припасъ:
„Жатьˮ.
Сдать въ кутузку пять свободъ, А бунтующій народъ
Драть.
Такъ и правитъ до сихъ поръ
Нашъ министръ — и Couss, и скоръ, —
Страсть!
Сливъ въ законъ единый три:
„Жатьˮ (и дратьˮ) и „плиˮ и „вра“...
Власть!!.
Какъ пойдутъ дѣла потомъ, Врядъ-ли вѣдаетъ о томъ,
Кто.
Вѣрно Богъ еще пошлетъ Намъ законовъ и свободъ —
Сто.
Не сочтешь въ одинъ присѣстъ! Но народу надоѣстъ
Ждать.
И министровъ перезвонъ
Онъ закончитъ, давъ законъ: „Гнать! “ —
Дятелъ.
ПРОГРЕССЪ.
(Изъ «Пѣсенъ борьбы»).
Дважды вашъ слуга покорный Подвергался заключенью... Ибо былъ подозрѣваемъ
Въ томъ, что служитъ убѣжденью. Въ первый разъ, сидѣлъ полгода,
Во второй — два года съ лишнимъ, Сколько жъ времени на третій Суждено ему Всевышнимъ?
Что жъ, судя по прежнимъ срокамъ Мы едва ли ошибемся,
Лѣтъ пяточекъ полагая... Но не думай, о читатель, Что такое размышленье
Грусть въ душѣ моей рождаетъ, Или даже хоть смущенье!
О, напротивъ, я въ восторгѣ, Внѣ себя отъ восхищенья,
Видя мощный духъ прогресса Даже въ срокахъ заключенья
ВЪ ДОРОГУ.
Въ дорогу, товарищъ! Съ девизомъ «свобода» Ты честно и смѣло въ путь новый иди, Будь любящимъ братомъ титана народа, Сорвавшаго цѣпи съ усталой груди.
Будь братомъ того, кто свободное слово Исторгнулъ изъ плѣна могильныхъ оковъ, Чьи местн. слова прозвучали сурово
Надъ прахомъ погибшихъ собратьевъ-борцовъ. Впередъ! За того, кто всю жизнь по под
валамъ,
По тюрьмамъ голодный, больной изнывалъ, Въ чьемъ сердцѣ отъ вѣчнаго гнета усталомъ И въ горѣ лучъ ясной надежды сіялъ. Въ дорогу за смѣлаго ратника жизни,
Ктo сильной, въ трудѣ загрубѣлой рукой Свободу и право далъ бѣдной отчизнѣ
И гордо попралъ рабства сводъ вѣковой. Будь свѣточемъ жизни, святыя идеи
Ты въ сердцѣ страдальца-народа буди, Ни жизни, ни силы своей не жалѣя,
По хатамъ, подваламъ я тюрьмамъ иди! Побѣдная пѣсня твоя раздается
Пусть всюду, какъ смѣлый свобода призывъ, Отъ края до края она разольется,
Какъ вольнаго вихря стихійный порывъ. Въ дорогу, товарищъ! Съ девизомъ «свобода» Ты честно и смѣло въ путь новый иди, Будь любящимъ братомъ титана народа, Сорвавшего цѣпи въ усталой груди.
А. Щегловъ.
(Посвящается тремъ генералъ-адъютантамъ).
Трескъ пылающаго зданья. Гнѣвъ толпы. Месть за страданья. Красный ураганъ!
За столѣтія расплата. Говоръ. Крики. Звонъ набата. Гей, мужичій станъ!
Свистъ нагаекъ. Вопли. Стоны. Дѣтскій плачъ. Мольбы. Поклоны. Хохотъ палачей.
Хриплый звукъ предсмертной муки. Жирный басъ. Въ крови всѣ руки. Крикъ: еще плетей!
Н. Строевъ.
ИЗЪ ИНТИМНАГО ПИСЬМА Нейгардта къ петербургскому
пріятелю.
Вы не можете себѣ представить сколько лжи было напечатано въ газетахъ о подвигахъ одесскихъ патріотовъ... Правда, они разсѣкали беременныхъ женщинъ, но только для того, чтобы освободить ихъ отъ интереснаго положенія, устроить, такъ сказать, абортъ. Помимо научнаго интереса подобныхъ «Кесаревыхъ сѣченій» эти операціи были вызваны чувствомъ состраданія къ беременнымъ еврейкамъ, которымъ тяжело имѣть на шеѣ новыхъ дѣтей, когда и прежнихъ достаточно. Кромѣ того, мои вѣрные братцы-хулиганы и казаки выбирали для акушерскихъ операцій преимущественно бѣдныхъ женщинъ, въ чемъ нельзя не видѣть ихъ особой гуманности.
Правда, съ нѣкоторыхъ евреевъ сняли кожу, но это было продѣлано по моему личному приказанію, ибо я въ послѣднее время серьезно занимаюсь проектомъ объ утилизаціи еврейской кожи, которой у насъ перепроизводство, для мелкихъ издѣлій — портмонэ, портсигаровъ и проч. Кромѣ того, немедленно по снятіи кожи этихъ субъектовъ убивали, чтобы облегчить ихъ страданья.
Дѣти, о которыхъ писали, что ихъ бросали съ верхнихъ этажей и они разбивались о камни — вовсе не подвергались такому истязанію... Они падали не на мостовую, а на штыки, что избавляло ихъ отъ опасности быть раздавленными проѣзжавшими мимо экипажами съ конфискованнымъ еврейскимъ скарбомъ.
Относительно изнасилованныхъ дѣвушекъ и дѣвочекъ я могу сказать, что по моимъ убѣжденіямъ необходимо стремиться къ руссификаціи еврейскаго населенія и бороться съ отвращеніемъ еврейскихъ женщинъ къ русскимъ патріотамъ. Насколько нетерпимы эти женщины, можно убѣдиться изъ того, что часть изнасилованныхъ покончила съ собой, а дѣвочки умерли отъ нетерпимости къ моимъ вѣрнымъ сподвижникамъ. Дальше этого идти некуда. Мы съ братомъ проектируемъ законъ объ обязательномъ истребленіи еврейскихъ дѣтей до 12-лѣтняго возраста и запрещеніи имѣть новыхъ.
Есть надежды, что этотъ законъ пройдетъ.
Евг.
СКАЗКА-БЫЛЬ
Я хочу вамъ разсказать,
Какъ министры управлять
Шли...
Первый — Треповъ подошелъ, Онъ одинъ законъ завелъ:
„Пли“!..
Ну и дѣйствовалъ законъ:
Что на слово — то патронъ —
Хлопъ!...
Да, народъ россійскій простъ; —
Вдругъ какъ встанетъ во весь ростъ:
Стопъ!..
Видать Треповъ-генералъ: Сорвался и маху далъ...
Ну-съ.
Порѣшили межъ собой, Поднести Руси другой
Кусъ.
Витте-Портсмутскій пришелъ, Онъ другой законъ завелъ
„Ври“!
„Какъ, свободы не давать? Я готовъ имъ обѣщать:
Три! “
Ну, и впрямъ, до словъ охочъ, Насвободилъ въ ту же ночь,
Страхъ!
И на утро, въ честь свободъ, Губернаторы въ народъ —
Трахъ!..
Тутъ народъ какъ закричитъ, Отъ свободъ спина болитъ,
Ой!
Мыслитъ Витте: ничего, Позову-ка Дурново,
Стой!
Дурново ужъ тутъ какъ разъ, И законъ такой припасъ:
„Жатьˮ.
Сдать въ кутузку пять свободъ, А бунтующій народъ
Драть.
Такъ и правитъ до сихъ поръ
Нашъ министръ — и Couss, и скоръ, —
Страсть!
Сливъ въ законъ единый три:
„Жатьˮ (и дратьˮ) и „плиˮ и „вра“...
Власть!!.
Какъ пойдутъ дѣла потомъ, Врядъ-ли вѣдаетъ о томъ,
Кто.
Вѣрно Богъ еще пошлетъ Намъ законовъ и свободъ —
Сто.
Не сочтешь въ одинъ присѣстъ! Но народу надоѣстъ
Ждать.
И министровъ перезвонъ
Онъ закончитъ, давъ законъ: „Гнать! “ —
Дятелъ.
ПРОГРЕССЪ.
(Изъ «Пѣсенъ борьбы»).
Дважды вашъ слуга покорный Подвергался заключенью... Ибо былъ подозрѣваемъ
Въ томъ, что служитъ убѣжденью. Въ первый разъ, сидѣлъ полгода,
Во второй — два года съ лишнимъ, Сколько жъ времени на третій Суждено ему Всевышнимъ?
Что жъ, судя по прежнимъ срокамъ Мы едва ли ошибемся,
Лѣтъ пяточекъ полагая... Но не думай, о читатель, Что такое размышленье
Грусть въ душѣ моей рождаетъ, Или даже хоть смущенье!
О, напротивъ, я въ восторгѣ, Внѣ себя отъ восхищенья,
Видя мощный духъ прогресса Даже въ срокахъ заключенья
ВЪ ДОРОГУ.
Въ дорогу, товарищъ! Съ девизомъ «свобода» Ты честно и смѣло въ путь новый иди, Будь любящимъ братомъ титана народа, Сорвавшаго цѣпи съ усталой груди.
Будь братомъ того, кто свободное слово Исторгнулъ изъ плѣна могильныхъ оковъ, Чьи местн. слова прозвучали сурово
Надъ прахомъ погибшихъ собратьевъ-борцовъ. Впередъ! За того, кто всю жизнь по под
валамъ,
По тюрьмамъ голодный, больной изнывалъ, Въ чьемъ сердцѣ отъ вѣчнаго гнета усталомъ И въ горѣ лучъ ясной надежды сіялъ. Въ дорогу за смѣлаго ратника жизни,
Ктo сильной, въ трудѣ загрубѣлой рукой Свободу и право далъ бѣдной отчизнѣ
И гордо попралъ рабства сводъ вѣковой. Будь свѣточемъ жизни, святыя идеи
Ты въ сердцѣ страдальца-народа буди, Ни жизни, ни силы своей не жалѣя,
По хатамъ, подваламъ я тюрьмамъ иди! Побѣдная пѣсня твоя раздается
Пусть всюду, какъ смѣлый свобода призывъ, Отъ края до края она разольется,
Какъ вольнаго вихря стихійный порывъ. Въ дорогу, товарищъ! Съ девизомъ «свобода» Ты честно и смѣло въ путь новый иди, Будь любящимъ братомъ титана народа, Сорвавшего цѣпи въ усталой груди.
А. Щегловъ.