СКАЗКА О ХИТРОМЪ СЕРГѢѢ.
Не старинную былину,
Не сердечную кручину— Сказку-складку вамъ, друзья, Захотѣлъ повѣдать я.
Въ преогромномъ нѣкомъ царствѣ, Въ православномъ государствѣ
Разъ, въ одинъ несчастный годъ, Бунтоваться сталъ народъ.
Какъ и что—я, признаюся, Объяснить вамъ не беруся, Только малый и большой
Стали всѣ кричать: «долой!» Тутъ начальство всполошилось, Испугалось, разсердилось, Стало думать да гадать,
Какъ бы смуту ту унять. Долго думать не пришлося: Вѣдь давно ужъ повелося,
Что начальство, гдѣ ни взять, Не привыкло размышлять.
«Мы поставимъ имъ Митюху, «Пусть-ка хлещетъ всѣхъ по уху, «Всюду вводитъ тишь да гладь— «Живо бунту не бывать!
«А чтобъ не было и шуму— «Государственную думу «Пусть Митюха заведетъ «И дурачитъ ей народъ!» Такъ рѣшили, положили, «Сообщенье» сочинили
И, забравши кушъ большой, Побрели къ себѣ домой.
Сталъ орудовать Митюха:
Шибко дрался онъ по уху Да вдобавокъ—каждый разъ
Влѣпитъ въ брюхо, либо въ глазъ. Донималъ онъ заточеньемъ И военнымъ положеньемъ,
Билъ и плеткой, какъ умѣлъ, И патроновъ не жалѣлъ.
Только какъ онъ ни старался,
Бунтъ нисколько не унялся: Росъ, какъ сказываютъ намъ, Не по днямъ, а по часамъ. Взбунтовались горы, долы, Города, дороги, селы— Проявился бунтъ вездѣ: На землѣ и на водѣ.
Вотъ начальство стало снова
Размышлять весьма толково,— Что имъ дѣлать, какъ имъ быть, Какъ крамолу погубить.
«Семъ-ка, братцы, поскорѣе «Позовемъ къ себѣ Сергѣя! «Онъ и водкой торговалъ, «И японца надувалъ!»
За Сергѣемъ тутъ послали, На совѣтъ его призвали, Поклонились до земли,
Титулъ «графа» поднесли. «Ахъ, Сергѣюшка родимый! «ТЫ штукарь незамѣнимый, «ТЫ надуешь хоть кого, «Даже чорта самого!
«Видишь, въ смутѣ населенье, «Всюду стачка и волненье. «Хоть Митюха и палитъ,
•
«Все жъ народъ «долой» кричитъ. «Съ думой—дѣло не спорится, «Хоть Митюха и храбрится, «Что шпіоновъ онъ пошлетъ
«Засѣдать въ ней за народъ,— «Но нельзя же, чтобъ шпіоны «Диктовали намъ законы!
Тутъ Сергѣй безъ словъ, но смѣло Разомъ принялся за дѣло—
Настрочилъ въ одинъ присѣетъ Небывалый манифестъ.
Обѣщалъ странѣ свободу, ЛЬготы всякія народу: Собираться, говорить И союзы заводить.
— «Да вѣдь это, мнѣ сдается, «Кон-сти-ту-ці-ей зовется?!»—
Молвилъ черствый, какъ сухарь, Старый оберъ-пономарь.
Но Сергѣй съ улыбкой льстивой И съ осанкой горделивой
Отвѣчалъ: «Вамъ все. друзья, «Объясню сейчасъ же я: «Пусть Митюха остается.
«Пусть по-прежнему дерется. «Пусть палитъ еще сильнѣй— «Все мнѣ на руку, ей-ей! «Я уступокъ не желаю,
«Я вѣдь только обѣщаю. «А потомъ... Клянусь я вамъ, «Ничего я имъ не дамъ!»
Тутъ начальство помолчало, Поглядѣло, повздыхало И, качая головой,
Побрело къ себѣ домой. А Сергѣй съ улыбкой льстивой, Да съ осанкой горделивой Сталъ страною управлять И министровъ выбирать.
А чтобъ впредь ужъ населенье Не впадало въ искушенье,
Между прочимъ, онъ сказалъ, Что Митюха—либералъ.
Скоро сказка говорится— Дѣло мѣшкотно творится... И что сталося потомъ, Я не вѣдаю о томъ.
Говорятъ, что и Сергѣю
Хорошо наклали въ шею... Да зачѣмъ болтать про то, Что не вѣдаетъ никто!
Какъ доподлинно узнаемъ, Да въ газетахъ прочитаемъ, Поживемъ да поглядимъ,— Хлѣба-соли поѣдимъ—
Вотъ тогда ужъ нашу складку Мы, дастъ Богъ, закончимъ гладко, Скажемъ сказку до конца Про Сергѣя хитреца.
Бор. Тимофеевъ.
Не старинную былину,
Не сердечную кручину— Сказку-складку вамъ, друзья, Захотѣлъ повѣдать я.
Въ преогромномъ нѣкомъ царствѣ, Въ православномъ государствѣ
Разъ, въ одинъ несчастный годъ, Бунтоваться сталъ народъ.
Какъ и что—я, признаюся, Объяснить вамъ не беруся, Только малый и большой
Стали всѣ кричать: «долой!» Тутъ начальство всполошилось, Испугалось, разсердилось, Стало думать да гадать,
Какъ бы смуту ту унять. Долго думать не пришлося: Вѣдь давно ужъ повелося,
Что начальство, гдѣ ни взять, Не привыкло размышлять.
«Мы поставимъ имъ Митюху, «Пусть-ка хлещетъ всѣхъ по уху, «Всюду вводитъ тишь да гладь— «Живо бунту не бывать!
«А чтобъ не было и шуму— «Государственную думу «Пусть Митюха заведетъ «И дурачитъ ей народъ!» Такъ рѣшили, положили, «Сообщенье» сочинили
И, забравши кушъ большой, Побрели къ себѣ домой.
Сталъ орудовать Митюха:
Шибко дрался онъ по уху Да вдобавокъ—каждый разъ
Влѣпитъ въ брюхо, либо въ глазъ. Донималъ онъ заточеньемъ И военнымъ положеньемъ,
Билъ и плеткой, какъ умѣлъ, И патроновъ не жалѣлъ.
Только какъ онъ ни старался,
Бунтъ нисколько не унялся: Росъ, какъ сказываютъ намъ, Не по днямъ, а по часамъ. Взбунтовались горы, долы, Города, дороги, селы— Проявился бунтъ вездѣ: На землѣ и на водѣ.
Вотъ начальство стало снова
Размышлять весьма толково,— Что имъ дѣлать, какъ имъ быть, Какъ крамолу погубить.
«Семъ-ка, братцы, поскорѣе «Позовемъ къ себѣ Сергѣя! «Онъ и водкой торговалъ, «И японца надувалъ!»
За Сергѣемъ тутъ послали, На совѣтъ его призвали, Поклонились до земли,
Титулъ «графа» поднесли. «Ахъ, Сергѣюшка родимый! «ТЫ штукарь незамѣнимый, «ТЫ надуешь хоть кого, «Даже чорта самого!
«Видишь, въ смутѣ населенье, «Всюду стачка и волненье. «Хоть Митюха и палитъ,
•
«Все жъ народъ «долой» кричитъ. «Съ думой—дѣло не спорится, «Хоть Митюха и храбрится, «Что шпіоновъ онъ пошлетъ
«Засѣдать въ ней за народъ,— «Но нельзя же, чтобъ шпіоны «Диктовали намъ законы!
Тутъ Сергѣй безъ словъ, но смѣло Разомъ принялся за дѣло—
Настрочилъ въ одинъ присѣетъ Небывалый манифестъ.
Обѣщалъ странѣ свободу, ЛЬготы всякія народу: Собираться, говорить И союзы заводить.
— «Да вѣдь это, мнѣ сдается, «Кон-сти-ту-ці-ей зовется?!»—
Молвилъ черствый, какъ сухарь, Старый оберъ-пономарь.
Но Сергѣй съ улыбкой льстивой И съ осанкой горделивой
Отвѣчалъ: «Вамъ все. друзья, «Объясню сейчасъ же я: «Пусть Митюха остается.
«Пусть по-прежнему дерется. «Пусть палитъ еще сильнѣй— «Все мнѣ на руку, ей-ей! «Я уступокъ не желаю,
«Я вѣдь только обѣщаю. «А потомъ... Клянусь я вамъ, «Ничего я имъ не дамъ!»
Тутъ начальство помолчало, Поглядѣло, повздыхало И, качая головой,
Побрело къ себѣ домой. А Сергѣй съ улыбкой льстивой, Да съ осанкой горделивой Сталъ страною управлять И министровъ выбирать.
А чтобъ впредь ужъ населенье Не впадало въ искушенье,
Между прочимъ, онъ сказалъ, Что Митюха—либералъ.
Скоро сказка говорится— Дѣло мѣшкотно творится... И что сталося потомъ, Я не вѣдаю о томъ.
Говорятъ, что и Сергѣю
Хорошо наклали въ шею... Да зачѣмъ болтать про то, Что не вѣдаетъ никто!
Какъ доподлинно узнаемъ, Да въ газетахъ прочитаемъ, Поживемъ да поглядимъ,— Хлѣба-соли поѣдимъ—
Вотъ тогда ужъ нашу складку Мы, дастъ Богъ, закончимъ гладко, Скажемъ сказку до конца Про Сергѣя хитреца.
Бор. Тимофеевъ.