война. Убийство случайное. Дуэль. Нелепость его основания. Давление общественного мнения. Преднамеренное убийство, рациональные дуэли. Убийство личного, врага. Отрицание чужого достоинства. Нравственное злоубийство. Убийство политическое. Заговор. Почти всегда убийство ослабляет партию, которая его совершила. Условие удачи и неудачи. Римские кесари и турецкие султаны. Борьба равносильных партий; масса всегда против убийц. Борьба слабейших против сильнейших. Точка зрения нравственности-и религии. Торжество во что бы ни стало. Фанатизм. Борьба против тайных врагов. Суд Линча. Террор. Отрицание и унижение человеческого достоинства. Борьба сильнейших против слабейших. Мученики. Государство и единица. Помилование. Закон и человек. Опасность перидиоческого убийства. Бессилие. Устрашение. Истинный и ложный героизм. Убийство может быть необходимым, как разные бедствия, но никогда не может быть справедливым. Оно всегда опасно.
Лекции, прочитанные Лавровым в пользу Литературного фонда в ноябре 1860 г., произвели громадное впечатление в Петербурге. Это было „первое публичное слово о философии, произнесенное светским лицом в России вне духовных заведений, со времени закрытия кафедр философии Николаем I“ 1). и, надо прибавить, сказанное живо, талантливо и красиво. Об этом впечатлении единодушно свидетельствуют и периодическая печать того времени и воспоминания современников. „Опять он говорил, записывает в своем дневнике Е. А Штакеншнейдер, и сегодня в последний раз. И сегодня это был уж не успех, а триумф. Вызовам и восторгам конца не было... Лавров теперь сделался каким-то героем и вне нашего кружка, где он им и был. Эти лекции очень увеличили его известность” 2).
Окрыленный необычайным успехом и, быть может, к тому же и побуждаемый слушателями Петр Лаврович сделал попытку в начале 1862 г. занять кафедру философии в Петербургском университете, а когда последнее ему не удалось, решил продолжить публичные лекции и возбудил по этому поводу летом 1862 г. соответствующее ходатайство в надлежащих сферах. К сожалению, программа, представленная им, попала в руки А. В. Никитенко, который дал о ней такой уничтожающий отзыв:
„Автор программы озаглавливает ее словами: из нравственной философии и тем заставляет предполагать, что он в своих беседах или чтениях будет руководствоваться видами науки и ее методом. Между тем, в изложении программы не видно и тени того, что напоминало бы про ту и другой. Это просто набор слов, которые могут служить темою каких угодно рассуждений и разговоров. Всякая наука, как и часть ее, имеет свою определенную сферу; положения их не случайно приходят, а каждое вытекает из чего-нибудь основного, имеет свое определенное место, причину, почему оно является
1) Автобиография П. Л. Лаврова — ..Вестник Европы” 1910, X, 98. 2) „Русский Вестник” 1901, VIII, 420.
Лекции, прочитанные Лавровым в пользу Литературного фонда в ноябре 1860 г., произвели громадное впечатление в Петербурге. Это было „первое публичное слово о философии, произнесенное светским лицом в России вне духовных заведений, со времени закрытия кафедр философии Николаем I“ 1). и, надо прибавить, сказанное живо, талантливо и красиво. Об этом впечатлении единодушно свидетельствуют и периодическая печать того времени и воспоминания современников. „Опять он говорил, записывает в своем дневнике Е. А Штакеншнейдер, и сегодня в последний раз. И сегодня это был уж не успех, а триумф. Вызовам и восторгам конца не было... Лавров теперь сделался каким-то героем и вне нашего кружка, где он им и был. Эти лекции очень увеличили его известность” 2).
Окрыленный необычайным успехом и, быть может, к тому же и побуждаемый слушателями Петр Лаврович сделал попытку в начале 1862 г. занять кафедру философии в Петербургском университете, а когда последнее ему не удалось, решил продолжить публичные лекции и возбудил по этому поводу летом 1862 г. соответствующее ходатайство в надлежащих сферах. К сожалению, программа, представленная им, попала в руки А. В. Никитенко, который дал о ней такой уничтожающий отзыв:
„Автор программы озаглавливает ее словами: из нравственной философии и тем заставляет предполагать, что он в своих беседах или чтениях будет руководствоваться видами науки и ее методом. Между тем, в изложении программы не видно и тени того, что напоминало бы про ту и другой. Это просто набор слов, которые могут служить темою каких угодно рассуждений и разговоров. Всякая наука, как и часть ее, имеет свою определенную сферу; положения их не случайно приходят, а каждое вытекает из чего-нибудь основного, имеет свое определенное место, причину, почему оно является
1) Автобиография П. Л. Лаврова — ..Вестник Европы” 1910, X, 98. 2) „Русский Вестник” 1901, VIII, 420.