TP HPODA wk A POA 41. Но губы его одервенфли и не повиновались ему. Онъ напрягъ всЪ свои силы, чтобы закричать: — Сапаровъ! Сапаровъ! Но только промычалъ, съ трудомъ улавливая слухомъ собственный голосъ. Тьмою все окуталось, и потомъ чуть посвЪтлЪло. Заколебались нЪжно-фюлетовые туманы. Вошла женщина въ бЪломъ, высокая и прекрасная, и зажгла огромную свЪЗчу въ огромномъ нарядномъ, радужномъ подсвЪчникЪ. Низеньюе, похоKie Ha цвЪты, карлики затараторили близко: — Онъ убитъ? — Н»Ътъ, онъ только раненъ. — БЪдная его мама, бЪдная, бЪдная... — Но вЪдь онъ только контуженъ, и онъ будетъ еще жить, жить, жить... — Вго увезутъ въ деревню, гдЪ ОЪднягу вылЪчитъ его мама. — Мама! Мама! Мама!-—точно заплакало возлЪ. Зашептали похоже на цвЪты: — Онъ контуженъ! Онъ контуженъ! И рядомъ заиграли на скрипкЪ. У самаго изголовья заплакала волшебница-пЪсня. Мудрая, праведная пЪсня. И опять потухло все, опускаясь въ небыт!е. Когда Игорь открылъ глаза, его ослфпило теплое, яркое солнце. Зелензли луга ярке и радостные. СвЪтился крестъ колокольни. А недалеко черное и обуглившееся топырилось поваленное дерево; дымилось еще оно. И далеко-далеко бодро и радостно, точно салютуя жизни, гулко ухали пушки: — Ухы Ухы Ухъь! — Прогнали н®Фмцевъ далеко, — подумалъ Игорь и хотЪлъ встать на ноги. Но онЪ не повиновались ему. Во всемъ тЪлЪ его стояло то непр!ятное ощущен!е иголочныхъ уколовъ, которое ощущается въ ногЪ, когда ее пересидятъ. И звонило въ его ушахъ. Онъ ощупалъ свои ноги, но ons были цфлы. И нигдЪ не было замЪтно кровавыхъ пятенъ. — Я контуженъ, — рьшилъ онъ,— и это пройдетъ. Сапаровъ!--вдругъ крикнулъ онъ,—Сапаровтъ! Онъ поводилъ глазами. Если бы кто-нибудь помогъ ему добраться до перевязочнаго пункта? ГдЪ перевязочный пунктъ? Куда ползти ему? — Сапаровъ!-—опять крикнулъ онъ громко. И тутъ же онъ увидфлъ женщину, ходившую по луговинЪ. И тутъ же онъ увидЪлъ, что тамъ и здЪсь среди веселой зелени недвижимо лежали люди, точно одервен% въ въ своихъ позахъ. — Убитые!—прошло въ его сознанм: тяжело. И та женщина склонялась надъ ними, точно разыскивая кого-то. Онъ крикнулъ: — Помогите мнЪ! И женщина подошла. По крупному носу, по св$тлорусымъ волосамъ, по прозрачнымъ глазамъ онъ сразу узналъ ее.’ Это была та, что стрЪляла въ Алехина. Онъ какъ будто слегка растерялся, признавъ ее, но все-таки улыбнулся ей. И она улыбнулась, глядя ему въ самые глаза, но ледянымъ холодомъ вЪяло отъ этихъ ея прозрачныхъ глазЪ. — \УМазег? — спросила она его, опускаясь передъ нимъ на колзни, склоняясь къ нему, въ то время какъ ея правая рука нашаривала что-то въ карманЪ. Онъ облокотился на ладони, вытягиваясь къ ней, но пугаясь чего-то неопредЪленнаго, что таилось за безмятежной прозрачностью ‘ея глазъ. По движенямъ его туловища и по безпомощной неподвижности его ногъ, она поняла какъ будто, что онъ пригвожденъ No :2:--+915 къ. земл5 страшнымъ сотрясенемъ воздуха, и она еще ниже склонилась къ нему. — \Маззег?--спросила она его снова. — \Маз5ег,—попросилъ и онъ ее. И тутъ же онъ увидфлъ въ ея правой рукЪ револьверъ. Передъ его глазами разорвалось розовое облако, сразу же погрузивъ его, точно сбросивъ, въ тьму. Но тьма расторглась тотчасъ же, и онъ снова увиДЪЛЪ надъ собою прозразные глаза и сверкающее дуло. — \Маззег? — опять услышалъ онъ вкрадчивый голосъ. Онъ прошепталъ: — Мама! И упалъ подъ розовымъ облакомъ, каменфя уже навсегда... Первая пуля ударила его въ шею, вторая— посреди его лба, незагорфлаго подъ козырькомъ, н%жнаго, похожаго на дЪвичий. eovveseeQOCOOOOOOC ecececee ВОИНА ВЪ ВОЗДУХБ Ъ одномъ изъ европейскихъ государетвъ ‘производились очень интересные опыты стрЪльбы изъ _ _ орудя, помфщаемаго на дирижаблЪ, по воздушной цзли. Сперва эту цЪль представлялъ изъ себя привязной шаръ, высота котораго постоянно м$Ънялась вмЪстЪ съ перемфщенемъ его въ стороны; дирижабль BO время полета тоже перемЪнялъ направлене и разстояне отъ цФли. Потомъ производились опыты стр$льбы по свободному аэростату, при чемъ дирижабль преслЪдовалъ свою движущуюся цзль и разстрЪливалъ ее. Результаты этихъ опытовъ привели къ тому, что утвердилось мнЪне о пригодности спецальныхъ артиллерйскихъ орудй для дирижаблей. Но нужно принять во внимане, что обыкновенный воздушный шаръ, даже при самомъ сильномъ вЪтрЪ, имЪетъ постоянное опредЪленное направлен!е, которое почти никогда не измЪнится въ промежутокъ времени между выстр®ломъ и моментомъ попаданя. Точно также почти исключено и перемъщен!е въ высоту, такъ какъ при опытахъ аэростатъ’ былъ, конечно, безъ людей. Итакъ, что касается попаданя въ управляемый аэростатъ, то оно затрудняется его способностью измЗнять свое направлен!е и положене въ пространств®. Нельзя отрицать, что дирижабль, по своимъ размфрамъ, представляетъ собою удобную цЪль, но очевидно, что при нападен!и онъ будетъ по возможности не становиться бокомъ къ противнику и такимъ образомъ затруднитъ опредфлен!е точнаго разстоян!я для приц$ла. КромЪ этого, въ бою очень трудно опредЪлить: имфешь-ли ABA со своимъ или непр!ятельскимъ дирижаблемъ. Напримфръ, у Франщи есть воздушные корабли, очень похоже на нзмецкихъ цеппелиновъ. НЪкоторые англЛИскюе «аэродредноуты» также по внЪшности очень напоминаютъ конструкцю цепелина. Вотъ краткая характеристика одного изъ нихъ. Длиною т%ло аэростата около 165 метровъ (80 саж.); емкастью 27000 куб. метровъ; каждый пропеллеръ— 8 метровъ длиною (рис. 12). При предполагаемой продолжительности полета въ 30 часовъ онъ несетъ 15 человЪкъ, при полетЪф же 8-ми или 10-часовомъ можетъ поднять до 50 человЪкъ. Дирижабль снабженъ