№ 3 — 1915 MPHPODA ЬЮДиИ Теперь вм5ст съ своимъ полкомъ перешелъ границу и тамъ стремительно идетъ къ побЪдЪ и славЪ. И, искренно радуясь успЪхамъ брата, онъ въ то же время завидовалъ ему. И не хотЪлось ему никуда выходить, никакихъ новыхъ впечатльнНй не воспринимала его душа. Все досаждало ему. Каждый новый день онъ встрЪчалъ напряженнымъ ожиданемъ — нфтъ ли приказа двинуться дальше, не потребовалось ли отъ полка активное участ!е въ дЪлЪ. Когда онъ высказывалъ это свое ‘настроеше полковому командиру, который дружески относился къ нему, тотъ обыкновенно клалъ руку ему на плечо и говорилъ: — 9Э, мой милый, не торопитесь. Все придетъ. Вкусите и отъ боя, и отъ успЪха. ПовЪ$рьте, тфмъ, что мы вотъ зд5сь сидимъ, мы приносимъ свою пользу такъ же, какъ и ТЪ, что уже сражаются. Мы сберегаемъ силы. А счастливъ тотъ противникъ, у котораго не всЪ силы въ бою, и есть свЪжй и крик запасъ, чтобы выдвинуть его въ трудную минуту. Вотъ мы и есть этотъ запасъ, всегда готовы и рвемся въ бой, но умЪемъ и сдержать себя, пока это надо. Подгрудный вполнф сознавалъ, что все это вЪрно, но тоска не покидала его и въ то время, какъ товарищи, въ ожидани дальнЪйшаго движен!я, Ъздили въ городъ, бродили и стрЪляли дичь по окрестностямъ, заходили въ села и тамъ знакомились CE людьми, онъ сидфлъ безвыходно въ лагерЪ и никуда не двигался, помимо службы. А кругомъ были мЪста красоты изумительной. Холмистая мЪстность, поросшая лЪсами и изрЪзанная ручьями. Иногда холмы какъ-бы сгущались, выростали и, покрытые лЪсомъ, на далекомъ горизонтЪ казались горнымъ хребтомъ. Въ розоватомъ туман сумерекъ даже разрушительные слЗды недавняго столкновеня двухъ армй являли собой какую-то странную, пугающую красоту. Полуразрушенныя церкви, недогорЪвиия хаты, развороченныя взрывами снарядовъ пространства,—все это направляло воображене куда-то въ таинственную глубину вЪковъ, во времена младенческаго состояня культуры. Но однажды капитана Подгруднаго товарищи уговорили ‘пройтись съ ними по деревенской улицЪф, ну, просто для того, чтобы видЪть Apyria, He солдатския, слишкомъ уже приглядЪви!яся, лица-—-и другую, не полковую, жизнь. ДЪло происходило подъ вечеръ, когда ослабЪфли лучи августовскаго солнца, сильно перевалившаго на западъ, и изъ ближняго лЪска потянула прохладная струя. Деревня была населена хохлами, изрядно ополяченными, что особенно сказывалось въ ихъ языкЪ, испещренномъ польскими словами и оборотами. Cb солдатами они обращались за панибрата, а передъ офицерами почтительно вставали и снимали шапки, а бабы отвЪшивали низюЙ поклонъ. Такъ было и теперь. Александра Егорыча очень развлекали своеобразныя пестрыя юбки и головныя повязки у молодыхъ женщинъ и сохранивийяся еще здЪсь, вдали отъ большихъ городовъ, широчайния шаровары мужчинъ. Вдоль широкой деревенской улицы развалины и обгорзлыя кучи чередовались съ счастливо уцЪфлЪвшими и даже сохранившими свой цв5тъ бЪленькими хатами. Но гумна стояли пустыя; оттуда все было забрано жадными и голодными австр!яками. ` Полкъ, получивш!й приказане ждать, расположился лагеремъ неподалеку отъ деревни. Еще съ нед$лю тому назадъ ее занимали австр!йцы, которые забрали у жителей весь скотъ и все, что было припасено для себя. Но, несмотря на это, въ настроени не было замфтно унын!я. Радость по случаю б%Ътства врага и прибытя своихъ русскихъ войскъ какъ-то поглощала всЪ друмя чувства. Чинились крыши хатъ, на мЪстЪ сгорфвшихъ терПЪливо возводились новыя мазанки, какимъ-то чудомъ добывали корову, молоко которой дружелюбно дЪлилось между цзлымъ десяткомъ семействъ. Понемногу отстраивались, и возстановлялась жизнь. Солдаты часто заходили въ деревню, заводили знаKOMCTBO, HO BMBCTO того, чтобы пользоваться какимънибудь подспорьемъ оттуда, имъ приходилось Abлиться съ крестьянами своимъ солдатскимъ пайкомъ. Уже больше недЪли стоялъ здЪсь полкъ. А Подгрудному не пришлось ни разу заглянуть въ деревню. ВС офицеры полка, да и солдаты тоже— переживали. то тоскливое состояме духа, которое знакомо только военнымъ, когда гдЪ-то идетъ жаркая битва, и весь край дышитъ войной, а имъ, по какимъ-то высшимъ `и несомнзнно правильнымъ, но имъ невЪдомымъ, со‚ ображенямъ, приходится сидЪть въ бездЪльи. Такое чувство, `какъ ‘будто ими ‘пренебрегли или забыли о НИХЪ. Но, можетъ быть, никто въ полку не переживалъ это настроене такъ сильно, какъ Подгрудный. Это былъ человЪкъ большого роста и кр$пкаго сложен, пользовавш ся завиднымъ здоровьемъ. Въ душЪ своей онъ чувствовалъ непочатый источникъ силъ и страстную жажду проявить ихъ. Они бурно стучались и рвались наружу, а пбстоятельства заставляли его сиABTb, сложа руки. Избравъ военную службу по призванйо, онъ еще гораздо ранЪе, до войны, ощущалъ неудовлетворенность. Тогда жизнь проходила въ строевыхъ занятяхъ, съ одной стороны, и въ товарищескихъ дурачествахъ—- съ’ другой. Не обладая никакой протекщей, онъ занималъ скромное положене въ полку, медленно, общепринятымъ порядкомъ двигался вверхъ, и не было никакой возможности ярко отличиться и выдвинуться. «Военный безъ войны», думалъ онъ о себЪ и съ грустью представлялъ себЪ, что и вся жизнь такъ пройдетъ, и не выбраться ему изъ незам$тнаго положеня армейскаго офицера средней руки. И вдругь—вЪсть о войнЪ. Для него это было настоящее благовЪст1е. Это было то, чего жаждала его душа — показать себя, проявить свои силы и способности. Но вотъ прошли уже недЪли съ тЪхъ поръ, какъ выступиль изъ своей обычной стоянки ихъ полкъ. Война свершается, его товарищи’ по школф, попавше въ друме полки, уже успЪли отличиться, ихъ имена произносятся съ удивлетмемъ, А онъ еще и не нюхалъ боевого пороха. : И до такой’ степени охватила его досада, что онъ завидовалъ даже успЪхамъ своего брата. Онъ узналъ O HUX’b только теперь, побывавъ въ городЪ верстъ за сорокъ отсюда и встрфтивъ его имя въ газетахъ. Всего только на два года старше его, братъ Николай, съ которымъ онъ не видался уже года полтора, попалъ въ самую гущу войны, и его имя одно изъ первыхъ въ числЪ награжденныхъ. Онъ участвовалъ въ изгнанм авструйцевъ какъ разъ изъ этого края.