ПРИРОДАИЛЮДИ. лицо 0Ълое, веснусчатое; глаза сише, родное небо въ нихь отражается, а длинные волосы старымъ золотомъ отливаютъ, да и борода такова же; усы большие кучерявые. ГдЪ пройдетъ, тамъ отъ тяжелаго сапога слЪдъ, точно пробитый, остается; тяжела поступь князя, да и самъ онъ весь грузный, могучй. Долго искали для своего властелина мазурцы коня подъ стать. Какихъ, какихъ не приводили къ нему на дворъ замка! Не выдерживаютъ кони тяжелаго князя, доспЪховъ его, гнутся, на колЪни падаютъ; изъ глазъ невольно слезы выступаютъ... Покачаетъ головой только ЛЪшекъ, медленно переступитъ слабаго коня, другого подвести велитъ,—и опять то же. Много приводили ему ихъ, всЪ не годятся. — Да неужто мнЪ такъ безъ коня ратнаго оставаться, Великопольскому князю пЪшему на брань итти?—негодующе воскликнулъ Рыжий. Смутились прислужники; не знаетъ челядь, какъ быть, ч$мъ горю великому помочь. Повернулся князь, махнулъ рукой и сталъ подниматься по каменной лЪстницЪ въ свои покои. ПЕГЕЛДА МАЗУРСКАГО ОЗЕРА Т. СЪБВЕРЦЕВ А -ПОЛИЛОВА. LJt I р (\.БДАЯ древность давно уже пощетъ надъ этими XK ‚ мЪстами. ПоколЪн!я см$нялись за поколЪн!ями, исчезли изъ памяти славянъ имена ихъ прежнихъ гнЪздъ за Лабой (Эльбой). Теперь это вполнЪ онЪмеченный край. Тейтшеры всесильно овладЪфли имъ. А между тЪмъ, когда-то на здЪшнихъ озерахъ, на топкихъ, никогда не высыхающихъ болотахъ, сидЪли сильныя племена мазуровъ и великополянъ. Стойко отражали они вс$ набЪги свирЗпыхъ прусскихъ людей, переродившихся изъ дикихъ тейтшеровъ и ‘сохранившихъ въ себЪ всЪ ихъ отрицательныя качества, — человзконенавистничество, злобу, свирЪпость, разбой... Долго боролись мазуры со своими врагами. Помощниками храбрецамъ были ихъ топи и глубок!я озера, которыя защищали ихъ отъ вражескихъ набЪговъ. Но все больше уменьшалися славянскКя племена, слабЪли, не стали ихъ защищать уже высохиия 60- лота, натискъ германцевъ становился все настойчивЪе сильнЪе; мазурской свободЪ приходилъ конецъ, гибель была неминуема. Отовсюду плотнымъ кольцомъ окружили ихъ враги, и хоть храбро бились мазуры, но принуждены были сдать свои твердыни. Еще теперь, послЪ многихъ протекшихъ вЪковъ, каждое мЪстечко напоминаетъ о славныхъ бояхъ; глубоко ушедийе въ болотные берега камни, покрытые толстымъ слоемъ мха, могуче одиноке дубы, ивы, — все это безмолвные свидЪтели старинной распри славянскаго и тевтонскаго племенъ. Не мало потонуло въ этихъ болотахъ блестящихъ германскихъ рыцарей, засосала ихъ трясина; навЪкЪъ остались они тамъ, до Божьяго Суда, до трубы Архангела. Тамъ, гдЪ отступила вода и обсохла почва, находять заржавленные осколки оружия, м5Ъдныя части доспЪховъ. Яркими памятниками этой процолжительной борьбы служатъ также многочисленные курганы, могильники, раскинутые кругомъ этихъ озеръ, раскопка которыхъ теперь уже началась. По вс5мъ службамъ толкъ идетъ, забота большая появилась: какъ бы господину услужить, коня ему достойнаго предоставить. Толкуютъ слуги вЪрные, словами перекидываются, въ памяти ищутъ, куда за конемъ броситься, гдЪ его найти. Неожиданно для всЪхъ вышелъ изъ своей закуты старъ человЪкъ, звали его ВойцЪхъ. Былъ онъ когда то стремяннымъ у прежнихъ князей, у отца ЛЪшка стремя держалъ, съ нимъ по полю ратному рыскалъ, на врага ходилъ. А теперь время другое настало. УстарЪлъ стремянный, ноютъ его былыя раны, силы измЪнили, все время у себя въ закутЪ сидитъ, только кое-когда на свЪтъ Бож покажется, на солнце красное погрЪться выйдетъ. Донеслось и до стараго о заботЪ княжескихъ прислужниховъ. Долго думалъ ВойцЪхъ, какъ бы горю этому ‹иомочь. А дума его была не малая: точно тяжелый клубокъ, разматывались его мысли. И дошелъ до конца старый: вспомнилъ все, вспомнилъ, вышелъ къ другимъ и смЪло сказываетъ: — Коли не найти вамъ, хлопцы, нашему князю коня соратника вЪрнаго, предоставлю я ему, укажу, гдЪ найти, гдЪ взять такового! — А ну, дфдъ, куда ужъ тебЪ, съ кой поры ты у себя въ закутЪ сидишь, не мало коней за это время поистратилось, а про молодыхъ, что народились, тебъ невЪдомо!— презрительно отозвался черноволосый Янъ, любимый княжесюй прислужникъ. ГнЪвно посмотрЪли старыя очи на насмЪшника. Насупился Войцзхъ, дрожащимъ голосомъ прозвучалъ его отвЪтъ: , — Молодъ ты 6ONbHO, Ab, cabTa He NMOBMAANd ele и своими pPbuaMM Hepa3ymMHbIMM COBaTbCA не долженъ. Ведите меня къ князю! Ему самому я о томъ конЪ повЪдаю и слово открою, гдЪ взять его. Не посмЪла княжеская челядь противиться старому стремянному, привела его къ князю ЛЪшку, у дверей поставила, ожидать велЪла. Юркй Янъ тЪмъ временемъ къ властелину своему побЪжалъ, чтобы о старикЪ сказать. Могучъ столичный городъ Кролевецъ. Гордятся имъ ach мазуры и другя сродныя имъ племена, всЪ къ нему тянутся, ищутъ защиты подъ его кр$пкими каменными стЪнами. Не мало польскихъ племенъ. Раскинулись они отъ самыхъ Карпатъ до моря; вездЪ славянская рЪчь слышится, стойкй оплотъ они противъ назойливыхъ тевтоновъ, грозно стоятъ на стражЪ родной земли и своего города. На самомъ берегу озера Велюня, прозрачных воды котораго, какъ зеркало, лежали среди зелезчой пелены луговъ, высоко вздымался гордый замокъ князя Мазовецкаго и Великопольскаго, ЛЪшка Рыжаго. Кому не вЪдомъ ЛЪшекъ не только въ родной странЪ, но далеко за ея предфлами! Могучъ онъ, отваженъ, да и HO виду своему ото всЪхъ отличается, чуть не головой выше всЪхъ мазуровъ, а они народъ не изъ мелкихъ, кр$пыши все. Точно горы, вздымаются кр5пкя плечи князя; силы онъ несбычайной, руками рветъ толстыя шкуры; кулакъ его дробитъ, какъ молотъ, натиска его медвЪдь боится, а коли захватитъ онъ косолапаго въ свои объятя, не сдобровать зв$рю: сомнетъ, задушитъ...