MPH POKRA nH JDO AM. Доугой н5мецъ быстро вскочилъ съ табурета и выхватилъ изъ коженъ шпагу. — Ахъ ты, рушка свинъ!—крикнулъ онъ.—Какъ ты смЗешь насъ трогать! Офицеръ отскочилъ въ сторону и быстро обнажилъ свою шпагу. Лошкаревъ задрожалъ; вся кровь прилила ему въ голову. Двое на одного. При этомъ нЪмцы ему были противны, а офицеръ прятенъ и, не помня себя, онъ подбЪжалъ къ нфмцу, держащему шпагу, однимъ ударомъ кулака вышибъ у него шпагу, другимъ повалилъ его на полъ, а когда другой н5мецъ тоже ухватился за свою шпагу, Лошкаревъ однимъ ударомъ въ грудь опрокинулъ его съ такою силою, что тотъ растянулся во весь ростъ. — АЙ, ай, что ты надЪлалъ! — закричалъ хозяинъ постоялаго двора, вбЪгая въ горницу, Лошкаревъ тяжело переводилъ духъ. Офицеръ вложилъ шпагу въ ножны и сказалъ, усмЪхаясь: — Не бойся, Дмитрй Васильевичъ, этотъ господинъ только ихъ рукою махнулъ. Сейчасъ они очухаются. : . И, правда, оба нЪмца очнулись и поднялись съ полу, бормоча ругательства, но въ драку больше не рЪши: лись вступить. Первый, ворча, нагнулся, чтобы взять свою шпагу, и съ громкимъ крикомъ опустилъ правую руку. Офицеръ засмЪялся и сказалъ, обращаясь къ Лошкареву: — Такъ ты, сударь, его по рукЪ махнулъ! НЪмецъ съ проклятемъ поднялъ шпагу лЪвою рукой. Оба пошли изъ горницы, и только на порогЪ одинъ обернулся и сказалъ: — Русск свинъ! Ты будешь узнавать насъ! Мы будемъ жаловать самому велиюй князь!—и съ этими словами, громко стуча сапогами, они стали спускаться съ JIBCTHULDbI. — Охъ, будетъ мнЪ бЪда съ ними!—сказалъ хозяинъ постоялаго двора. — Брось!—сказалъ офицеръ. — РазвЪ лучше тебЪ было бы, если бы они твою дочь опозорили. — Сказать правду, —и хозяинъ провелъ рукою по бородЪ, — кабы я увидалъ, пожалуй, что и хуже было бы. — То-то и есть!-сказалъь офицеръ и обратился къ Лошкареву, протягивая ему руку: — Позволь тебя поблагодарить, сударь. СдЪлалъ ты мн великое одолжене, и буду радъ, коли сумтю уважить тебя отъ всего сердца. Я поручикъ гренадерскаго полка, Яковъ АлексЪевичъ Астаховъ; буду радъ съ тобой дружбу водить. Лошкаревъ радостно ‘улыбнулся и кр$пко пожалъ руку Астахову. — А я дворянинъ. Петръ Никифоровъ Лошкаревъ, Саратовской губерни,—отв$тилъ онъ. — Позволь мн®,—сказалъ Астаховъ, — сЪсть къ твоему столу. — Милости прошу. Астаховъ взялъ бутылку со стаканомъ и перешелъ къего столу. Кънимъ подошелъ хозяинъ и, кланяясь, сказалъ: — Спасибо вамъ, милостивцы, за вашу заступу. Позвольте мнЪ поставить бутылочку. — Что жъ, поставь!—сказалъ Астаховъ. — Мигомъ!.. У меня есть настоящее ренское,—воскликнулъ хозяинъ, торопливо уходя. Черезъ нЪсколько минутъ въ горницу снова вошла Агаша съ бутылкою и двумя стаканами. Лицо ея пылало, глаза сяли. Она % благодарно посмотр$ла на Лошкарева и BOCTOPKEHHO на Астахова. — АЙ, ай! -- воскликнула она. — Этотъ чай. теперь не годится, онъ совсёмъ простылъ. Погодите, я снова. — Весело улыбнувшись Лошкареву, она схватила подносъ и унесла его, а потомъ вернулась съ чистымъ стаканомъ и новыми чайниками. Ловкими руками она налила Лошкареву стаканъ свЪжаго чая. — Меду положите, какъ вамъ нравится!-—и потомъ, низко поклонившись, прибавила: — отъ тяти и OTS меня вамъ спасибо, что вступились супротивъ этихъ охальниковъ. - — А ты бы къ нимъ вовсе не подходила, —сказалъ сердито Астаховъ. — Тятя на кухнЪ былъ, за стряпухой смотрЪлъ; работникъ на дворЪ, послать въ горницу некого; вотъ я и была; а то развЪ пошла бы? — Ну, теперь они не скоро сюда придутъ,—улыбнулся Астаховъ. — Какъ знать,--сказалъ, входя, хозяинъ, — можетъ, завтра придутъ толпою, да у меня разгромъ сдБлаютъ. Да ништо! Я теперь руку им$ю. Старший дворецкий отъ графа ко мнЪ ходитъ. Ему пожалуюсь. Астаховъ обратился къ Лошкареву и весело сказалъ: — Вотъ какъ, государь мой, мы съ вами познакомились, и какъ васъ нашъ Петербургъ встрЪтилъ. — Я очень сему радъ,—отвЪтилъ Лошкаревъ, улыбаясь,— мнЪ было одному скучно, а тутъ и съ вами познакомился, и немного подрался, а то думалъ: совсЪмъ одинъ и никакого удовольствя. — Ну, вотъ и удовольстве: сразу вступилъ въ батал!ю! — засмЪялся Астаховъ,—а позвольте, государь мой, спросить-—-какъ и почему вы сюда прЁ5хали?.. Лошкаревъ тотчасъ охотно разсказалъ и про свою жизнь въ селЪ Широкомъ, и про намренше поступить на службу по желаню отца. — Такъ, — сказалъ Астаховъ,— значитъ, служить государынЪ царицЪ нашей и, надо быть, на военной службЪ? Лошкаревъ даже обидЪлся: -- По какой же иной дворянину служить приличествуетъ? — Это такъ,—отвЪтилъ Астаховъ,— только, сударь мой, чтобы хорошо эту самую военную службу начать, безпремЪнно надо инфлуенсю имЪть. — Какъ это?—спросиль Лошкаревъ, не понявъ иностраннаго слова. — Я говорю,— чуть замЪтно улыбнулся Астаховъ,-- что надо, чтобы у васъ рука была, кто бы за васъ слово сказалъ. — МнЪ батюшка письмо далъ. Наказалъ разыскать Толзыхина. Сказывалъ, что, надо быть, онъ въ офицерскомъ чинЪ. — Толзыхинъ!—воскликнулъ Астаховъ,—Никандръ Кузьмичъ? — Онъ самый... — Бригадиръ: да я его знаю. — Ну? — Онъ со мной съ войны вернулся. Ранили тамъ его. Я про него слыхивалъ много. Храбрый вояка. Челов$къ имфетъ немало добраго знакомства. Сходите къ нему. Это будетъ непрем$нно на пользу. — А ГДЪ найти его? — А найти его, тоже знаю. Есть у насъ Петербургская сторона. — Петербургская сторона,—повторилъ Лошкаревъ. — А тамъ Зелейная слобода.