№8 — 1915 MPHPODTA vw AbD OY. орудий пылаютъ костры, и грфются возлЪ нихъ, быстро-быстро болтая по своему, французсве артиллеристы, въ синихъ шинеляхъ и въ наушникахъ. Люба могъ бы оттаять немного у этихъ костровъ, но какой-то мальчишесКЙ задоръ мЪшалъ... Если онъ хочетъ закалять себя, не слЪдуетъ искушаться. А вЪътеръ съ бушующей силой рветъ пламя костровЪъ и, будь его воля,—такъ бы и разметалъ безъ остатка!.. Люба подошелъь къ самому краю обледенЪлой площадки. Отсюда спускались вьюгою занесенныя снЪжныя кручи, и несм$ло и робко намЪчалась тропа. Однимъ развЪ черногорцамъ, да еще албанцамъ впору взбираться по такимъ отвЪсамъ. Дальше спуститься на полкилометра, первая линмя проволочныхъ загражденй. Люба знаетъ каждую подробность ихъ колючаго узора. На его глазахъ работали французскюе саперы. Тамъ ниже, еще ae иеще, спуститься совсЪмъ— и поeo падешь на позищи швабовъ. - mig И вспомниль Люба, говорили ему свои же развЪдчики, что подъ первый огонь австр!йцы поставили свою морскую пЪхоту; всю сплошь изъ далматинскихъ сербовъ. А черногорецъ и сербъдалматинецъ — развЪ не одно и тоже? Одна кровь, одна вЪра, ОДИНЪ ЯЗЫКЪ. Братъ—противъ брата. А сзади —таковъ ужъ австрйскй обычай — стоятъ венгры и швабы изъ ВЪФны, Тироля и Граца: чуть замфтять малЪйшее колебане,—сейчасъ же далматинцу въ спину первая пуля! Для шваба славянинъ всегда былъ и остался пушечнымъ мясомъ. И съ каНико кимъ-то дьявольскимъ коварствомъ, наслаждаясь братоубйственной потЪхою, всегда ставили австрИйцы своихъ собственныхъ славянъ противъ тЪхъ славянъ, съ которыми воевали. Зналъ все это Люба. Зналъ и много кровавыхъ ужасовъ наслушался у себя въ родной кулЪ про возстане въ Боснм, когда швабы посылали на сербовъ талицйскихъ русиновъ и придунайскихъ кроатовъ. ШестнадцатилЪтнему юношЪ, къ тому же еще черногорцу, мало ли какихъ безумныхъ по отвагЪ и безстраш!ю не придетъ мыслей. Въ штыковомъ бою, сумасшедшей аттакЪ, —кто первый? Всегда юнцы съ чуть обозначившимся пушкомъ надъ верхнею губою. Такъ и Люба. Вдругъ, словно ударило его что-то, шепнувъ прямо въ ухо, какимъ-то чудомъ неотмороженное еще. «Спустись туда, посмотри! Собственными глазами своими взгляни на этихъ далматинцевъ, которыхъ австрецъ, обзывая «славянской свиньею», погонитъ Николай, король Черногор!и, въ походф. впереди себя на черногорскя пули и на эти хитрые зигзаги колючихъ проволокъ... И весь во власти этой жуткой, бьющей по нервамъ опасной вылазки со страшнымъ рискомъ никогда не вернуться, — Люба сдЪлалъ н$®сколько шаговъ туда, внизъ. А потомъ порывъ дунувшаго въ спину вЪтра и что-то другое еще, необъяснимое, спихнуло его еще ниже. И тамъ, гдЪ было особенно круто и скользко и гдЪ изчезала подъ снгомъ тропинка, опираясь на ружье, какъ альпинистъ на длинную палку съ козьимъ рогомъ, Люба исчезъ въ холодной крутящейся мгл%... Шумно и весело въ офицерской землянкЪ. А главное—тепло. До духоты тепло! Накалилась и жаромъ пышетъ желЪзная печка. Центръ вниман!я —сидящИй по восточному, съ поджатыми ногами на разостланной шинели дЪдъ Любы