ИРОДА НЛЮДИ ПОДЪ АВСТР!ИСКОЕ ИГО === концы свъта уходили торговыя суда съ золотыми и серебряными издЪл1ями, съ солью, воскомъ, мЪхами, кораллами — эта’ гавань казалась застывшей и пустынной. Дворецъ Дубровницкихъ «ректоровъ» (правителей) на главной площади былъ молчаливъ и пустъ. БЗломраморные бельведеры и галлереи, выходящ!е на площадь и на просторъ синяго моря, оживлялись лишь одинокими стражниками. Въ залахъ Малаго СовЪта царила тишина; зала Большого СовЪта, гдЪ собирались въ былое время дубровнице сенаторы, была заперта наглухо... Жалобно журчалъ у портала дворца знаменитый городской фонтанъ съ прЪсной водой, проведенной изъ прекрасной долины Шумета... ТЪни протекшихъ надъ древнимъ Дубровникомъ одиннадцати взковъ витали надъ этими гордыми зданями, надъ этой старой площадью... Казалось, вотъ-вотъ—по мраморной галлерез дворца потянется торжественная процесся: ректоръ въ красной мантми на соболиномъ мЪху, ‘двЪнадцать сенаторовъ въ цвЪтныхъ бархатныхъ плащахъ и круглыхъ шляпахъ, стража съ блестящими аллебардами... Пройдутъ гордо и медленно представители ‘древнихъ знатныхъ родовъ — Пуцичи, Гункуличи, Джоржичи, Казначичи... Зашуршатъ знамена республики Ha Poландовой площади, зальется огнями храмъ св. Влася, защитника и покровителя древняго Дубровника... А вечеромъ и всю ночь напролетъ зашумять веселые пиры, заиграютъ въ чашахъ крёпюя вина Дубровницкихъ лозъ: янтарная мальваз!я, темно-желтая «вугава», св$тлое, розовое «просекко», красное, какъ кровь, «печено»... Но все, это—было; но все это—прошло... Теперь молчалива и печальна знаменитая, богатая, шумЪвшая на весь мфръ когда-то Дубровницкая республика... Историческая быль изъ Дубровницкой старины—Вл. П, ЛЕБЕДЕВА. 133 ляется атмосфернымъ поглощешемъ. Лишь постепенно эта поверхностная флора проникла глубже, въ болбе темныя части воздушнаго океана. Со временемъ, въ отдаленномъ будущемъ, когда крайн!я планеты будутъ покрыты достаточно охлажденной корой, а атмосфера нЪФсколько проясниться,—эта жизнь осядетъ на твердую почву самой планеты... ‹Если эти догадки вЪрны, если замЪчательное показане спектроскопа не окажется ошибкой, то, разсматривая въ телескопъ зеленоватый дискъ Урана, астрономъ видитъ атмосферу планеты, густо наполненную ‹воеобразными воздушными растен!ями, кровными родственниками тЪхъ, которыя украшаютъ наши земные ландшафты... Далеко за гранью Нептуновой орбиты, на невообразимо огромномъ разстоян!и отъ солнца, горятъ миллюны иныхъ солнцъ, окруженныхъ, в5роятно, семьями иныхъ планетъ. Объ этихъ звЪздныхъ планетахъ мы пока ничего не знаемъ, и самый могущественный телескопъ не въ силахъ показать намъ ни одной .изъ нихъ; Но если онЪ, дЪйствительно, существуютъ, то ничего нфтъ невозможнаго въ томъ, что и туда проникли сЪмена земной жизни, развивь тамъ живую природу, —конечно, отличную отъ нашей, но все же родственную ей. И наоборотъ, оттуда могли быть занесены къ намъ на волнахъ ‘свЪта зародыши ‚иной, звЪздной . жизни, и развиться на нашей планетЪъ. «Можно предположить, —говоритъ Сванте Аррешусъ, основатель этого поразительнаго ученя,—что живые организмы на.вс$хъ вообще мрахъ состоятъ другъ съ другомъ въ родствЪ, и что органическая жизнь, какъ только становится возможной на какой-нибудь планет, тотчасъ же тамъ и водворяется». разрЪшене кровавыхъ политическихъ бурь, волновавшихъ въ течен!е двухъ десятилЪтйй существоваше всЪхъ народовъ-—отъЪ жгучихъ песковъ Египта до приморскихъ скалъ старой Англш, отъ синихъ небесъ Испани до снЪжныхъ равнинъ Росси .. Грозный призракъ геня войны, «маленькаго корсиканца», исчезалъь уже во мракЪ. паденя, чтобы еще разъ ненадолго блеснуть вспышкой кроваваго заката и пропасть навЪки, унося съ собою трепетъ и удивлеwie Mipa. Въ шумной, веселой ВЪнъ, столицЪ лукавой Габсбургской монархи, хитроумные дипломаты выкраивали новый планъ Европы; веселились вЪнценосные гости; раскидывали сЪти Меттернихъ, Талейранъ; волновались и хитрили друге министры, послы и фавориты... Далеко и искусно были разставлены дипломатичесюя ловушки австрцевъ; угрожали онЪ и маленькой славянской стран —Дубровнику (Рагузз), омываемому жемчужными волнами Адртатики... ЗЕ азрьш былъ новый 1815 годъ, несний Espont Канунъ Рождества 1814 г. проходилъ въ ДубровникЪ смутно и печально... Къ праздничнымъ службамъ въ древнихъ монастыряхъ и церквахъ города, правда, стеклось” много. народа, но настроене было подавленное, жуткое... Глухо и какъ будто сурово звонили колокола въ монастырЪ св. Эомы, невесело отвЪчалъ имъ звонъ францисканскаго монастыря, отъ Западныхъ воротъ города; глухо отзывался монастырь св. Доминика у Восточныхъ воротъ. Исконная славянская обитель св. 1акова, на самомъ берегу моря, аббатства католическихъ монаховъ на высокой скалЪ Дакса, на ГружЪ,—всЪ они Bb этотъ скорбный канунъ Рождества казались затихшими, пугливыми, безлюдными, несмотря на толпы прихожанъ. Нобили (дворяне), читтадини (горожане), вилланы (крестьяне) хмуро ходили по узкимъ каменнымъ улицамъ безъ обычнаго смЪха, шума и говора... М!ровая гавань Дубровницкой республики, куда стекались товары съ Востока и Запада, откуда во всъЪ Въ концЪ древнеи, узкой улицы Пустьерны, недалеко отъ замка св. Джованни, возвышался гордый, богатый дворецъ графовъ Пуцичей, съ мраморной рЪзной баллюстрадой, съ кружевной, легкой галлереей, бъгущей вокругъ нижняго этажа зданя причудливыми полукруглыми арками. ‘