ПИТ ОДАИЛЮДИЯ Въ этотъ печальный канунъ свзтлаго праздника Рождества старый графъ Медо Пуцичъ, родъ котораго съ УШ столЪТя выдБлялся заслугами и подвигами среди дубровницкихъ нобилей, сидЪлъ одиноко въ огромномъ полутемномъ покоЪ у пылающаго пунцовымъ пламенемъ камина. Бархатный плащъ съ золотыми львиными лапами—застежками—согрЪвалъ недужное, дряхлое тЪло ‘графа. Печально склонивъ голову, потомокъ славнаго рода Пуцичей разсЪянно прислушивался къ слабому праздничному перезвону городскихъ церквей... И подъ эти скорбные, тягуще звуки мысли стараго дубровницкаго нобиля уносились къ билымъ судьбам его. родины... Одиннадцать вЪковъ прошло съ тЪхъ поръ, какъ на узкой приморской полосЪ земли между Каттаро и Неретвой возникъ Дубровникъ... Сначала здЪсь иоселились жители древняго Эпидавра, потомъ пришли славяне и кр%Фпко основались на берегу ласковаго синяго моря. Жупа, Затонъ, Р$ка, Гружъ, острова Кромы, Шипань, Лопудъ, МлЪтъ мало-по-малу перешли во власть смВлыхъ, умныхъ дубровничанъ. Точила на нихъ зубы Венещя, жадно протягивали кровавыя руки сарацины и турки,—но городъ св. Влая отстоялъ свою независимость. Дубровникъ строилъ огромные, быстрые корабли, которые бороздили всЪ моря м!ра. Дубровницке мореходы славились по всему свЪту. Они открыли съ Христофоромъ Колумбомъ Америку. За великя заслуги кастильскимъ королемъ — Охмучевичи - Гергуревичи, Домести-Тасовичи, Машибродичи — нобили Дубровницк!е-— сдЪланы были грандами Испанш. Служили дубровничане у Карла \; потомъ у великаго царя сЪверной страны—Петра, императора росйскаго: Стулли, Водопичи, Альтести, Натали... Да, великъ и славенъ былъ родной Дубровникъ! — А теперь!—горько улыбаясь, прошепталъ старый графъ Пуцичъ.—А теперь свободный Дубровникъ самъ хочетъ наложить на себя цфпи лукавой Австрии... Уже лежало на немъ иноземное иго... недавно еще! Маршалъ Мормонъ, гордый «герцогъ РагузскЙ», правилъ Дубровникомъ нЪсколько лЪтъ... И не сладка была эта пора... Но что будетъ теперь?.. ВЪроломный генералъ Милутиновичъ, купленный австрИскимъ золотомъ, склоняетъ дубровничанъ добровольно передаться Авструи... О, позоръ! О, стыдъ,.. Старый графъ Пуцичъ болЪзненно застоналъ... — О, роковая ошибка, совершенная въ 1806-омъ году!.. Дубровничане разгнЪвали единоплеменныхъ братьевъ— русскихъ... Руссмя пушки громили ero стЪны. Но великодушная Рос@я забыла обиды и измЪны... И теперь она старается спасти дубровничанъ отъ лукавой Австрши. Но сильно австрийское золото, и все болЪфе и болЪе нобилей склоняются на сторону Австрии... Графъ Пуцичъ опять застоналъ. Но чьй-то шаги прервали его скорбныя думы. Въ дверяхъ показался старый дворецкй Мато; онъ почтительно приблизился къ своему господину, смотря на него съ сожалЪемъ и участемъ... — Ну, что, старикъ, —стараясь казаться веселымъ, спросилъ графъ,—нарубленъ ли баднякъ (топливо) для рождественскаго очага? Готовится ли «пециво» (рождественское жаркое) для сочельника? Выбери самыхъ лучшихъ ‘барашковъ... Моя вЪрная челядь должна хорошо встрЪтить Божичъ-день (Рождество)... — Все въ исправности, господинъ,-- отвзтилъ дворецкй.—Къ графу пришли гости. Велишь ли впустить иИХЪ, ГОСПОДИНЪ? — Кто пришелъ? — нахмурясь, спросилъ старый нобиль. — Графъ Мариница Джюрджичъ и Нико Гагичъ. — Зови ихъ, зови! — радостно закричалъ графъ Пуцичъ. Но радость его исчезла при взглядЪ на хмурыя лица вошедшихъ друзей. Происходиви!й тоже изъ древняго дубровницкаго рода, графъ Джорджичъ былъ давнимъ другомъ иединомышленникамъ графа Медо Пуцича. Онъ также ненавидЪлъ австр!ицевъ, также сожалфлъ о разрывЪ съ Poccieit. Спутникъ его, Нико Гагичъ, изъ горожанъ дубровницкихъ, держался тъхъ же мыслей. ПослЪ отъЪзда энергичнаго русскаго консула Фонтона, недавно отозваннаго по проискамъ вЪнскаго конгресса, правительство императора Александра ввЪрило русское консульство Гогичу, зная его преданность. Невесело обмфнявшись привЪтствями съ хозяиномъ, гости сЪли у пылающаго камина. Графъ Пуцичъ съ опасеншемъ взглянулъ на нихъ.... — Я вижу, мои друзья, что вы принесли плох!я вЪсти,—сказалъ онъ. — Да, — покачавъ головою, отв$тилъ Джюрджичъ.— Исчезла всякая надежда... О, проклятый Милутиновичъ! Не славянская кровь течетъ въ немъ... Нико Гагичъ—съ ленточкой русскаго ‘ордена въ петлиц$ темнаго, скромнаго мувдира—с0 вздохом потупилъ свои. умные глаза... — Что же случилось? — нетерпЪливо воскликнулъ графъ `Медо. — Графъ Аяла и Кабога, наши агенты при вЪнскомъ дворЪз, предатели родного Дубровника, одержали побЪфду,—тихо и скорбно произнесъ русск й консулъ.—Недаромъ звенёло здфсь австрйское золото... — А! Эти славянсюе выродки продолжаютъ свою черную работу!—съ гнЪфвомъ крикнулъ графъ Пуцичъ.—Да и каке они дубровничане? Одинъ—венещанскй выходецъ, другой — безродный корыстолюбецъ... — Еще сегодня, —продолжалъ консулъ Гагичъ,—я получилъ изъ Петербурга инструкц!ю... Опять остерегаютъ отъ австрИйцевъ, ибо они «разными происками стараются привлечь рагузейцевъ подъ свое иго» *)... Но уже поздно! Уже поздно!—съ отчаянемъ вырвалось у Гагича. Все боле и болЪе тревожась, графъ смотрЪлъ на скорбныя лица друзей. -— Старый другъ,—торжественно и печально’ сказалъ графъ Джюрджичъ, вставая съ мъЪста,—будь твердъ.,. Съ покорностью передъ неумолимой судьбой выслушай печальную вЪсть... ВЪчно памятенъ будетъ конецъ этого года насчастному Дубровнику... Сегодня р»шилась злая участь нашей бЪдной родины, когда-то вольной, могучей республики. Пройдетъ еще немного времени, и весь мръ узнаетъ, что Дубровника уже н$тъ, что есть только австрийская провинця Рагуза!.. — Какъ? РЪъшили? Милутиновичъ добился своего?— воскликнулъ Пуцичъ. — Сегодня утромъ,—такъ же торжественно искорбно продолжалъ графъ Джюорджичъ,—у генерала Милутиновича состоялось собране... Были тамъ и наши про*) Историческое и въ инструкщи русскому консулу въ ДубровникЪ.— В. Л.