Ne 14—1915 ВИОЛА. зэфооооо оо фововосо ео (>) (5) (5) (40) О ев ооеооовововооооное PYCCKIE Bb BEPOAUHSB Историческая повБсть А. Е. ЗАРИНА. (1/родолжение). Но вернемся Къ «мирному времени» на СЪверномъ моръ и случайностямъ на немъ, —нашей главной темъ. Мы въ СкагерракЪ. Грандюзная братская могила тысячъ судовъ и десятковъ тысячъ человЪческихъ жизней, теперь особенно обильная своей жатвой,— позади. Туда спЪшатъ то-и-дЪло встрЬчающеся намъ «купцы» и рыбаки, — эти исконные моряки-труженики, не останавливающщеся ни передъ какимъ штормомъ и опасностью, моряки въ чистомъ видЪ, не стЪсненные пассажирами, ихъ в$чными страхами, прихотями, съ которыми они неминуемо должны были бы считаться въ ущербъ своей волЪ и отвагЪ. Правительства шести государствъ, разметавшихся по берегамь НЪмецкаго моря и дальнЪйшихъ внутри-материковыхъ проливовъ, всячески идутъ имъ навстр5чу. Карты, лощя, маяки здЪсь въ образцовомъ состоян!и. УП.— Графъ Ферморъ. ЕДЪЛЮ спустя послЪ ужина Толзыхинъ ска24 залъ Лошкареву: — Ну, Петръ, завтра по$демъ съ тобой къ нашему генералу. Майоръ мой уже ему о насъ докладывалъ, изавтра, какъ онъ отъ государыни вернется, такъ мы къ нему. ОбЪдать, надо быть, дома не будемъ, а посл поужинаемъ. Я заказалъ въ свои сани твоихъ коней запречь, кучеромъ Лукашку. Ты не въ амбищи отъ сего? — Что вы! Что вы!-—воскликнулъ Лошкаревъ.—Вы здЪсь хозяинъ, а не я. — Ну, ну, спасибо! Къ нему и покатимъ. Такъ съ утра будь готовЪъ въ путь. Я буду говорить ему, чтобы онъ тебя сержантомъ сдЪлалъ. лошкаревъ просялъ отъ удовольствя. — Не знаю, какое вамъ и спасибо сказать. Отъ земли до неба кланяюсь. Марфа Кузьминична и Наташа засмЪялись. — На то онъ и отецъ-командиръ,—сказала Марфа Кузьминична. — Надо тоже своему пр!ятелю помирволить. — Ну, ну—шутливо отвЪтилъ Толзыхинъ. — Въ походъ поздемъ, такъ я съ него и взыщу тоже поприятельски. Небось, въ случаЪ промаха, такъ и спину Harp. — Этого ужъ не надо, — быстро сказала Наташа.— Довольно, что тамъ и пулей, и саблей попасть можетъ, а палки даже грЪхъ на войнЪ заводить. — Ахъ ты, заступница!—сказалъ Толзыхинъ. — А знаешь ты, коза, что безъ палки ничего не сдълаешь? Мы-то еще милостивы, а какъ пруссаки, которые въ плЪнъ попали, разсказываютъ, такъ у нихъ на-смерть заколачиваютъ. Отъ этого они всЪ какъ встрепанные. — И, вЪроятно, ОЪжать наровятъ. Толзыхинъ засмЪялся. — Оно правда! Сражаются люто, а коли можно въ плфнъ, такъ и въ плЪнъ бЪгутъ. Петръ безпокойно спалъ, ‘думая о той минутф, когда онъ увидитъ знаменитаго генерала Фермора, столь прославляемаго Толзыхинымъ и майоромъ. Волнсвало его и то, что онъ станетъ дЪйствительно служащимъ и скоро по$детъ въ походъ, разставаясь съ Наташей. СергЪй загототРилъ ему одежду: СЪрый камзолъ, который показался ему и мфшковатымъ, и неуклюВстр$чныхъ судовъ все больше. Вотъ полнымъ ходомъ, близко, навстрЪчу намъ, идетъ краснотрубый, съ зеленымъ корпусомъ, англичанинъ. Разсматриваемъ по морскому обычаю въ бинокль и читаемъ на носу надпись: «Кипо». БЪдный Кипо!.. Думалъ ли ты тогда, что ровно черезъ три года найдешь смерть въ своемъ родномъ морЪ, не въ его разсвир5пЪвшихъ волнахъ, не въ каменной лощинЪ прибрежнаго утеса, а въ невидимомъ для тебя предательскомъ капканЪ?.. Все чаще вырисовываются на потухающе».ь фонЪ неба едва двигающ!яся т$ни парусниковъ. Красные и зеленые огоньки ихъ длинными змЪйками извиваются на заштилЪвшей водЪ. Море тоже слёгка свЪтится зелеными точечками, предвЪщая новый штормъ. Протяжно стонутъ гудки буйковъ, далеко разносясь въ застывшемъ воздухъ... жимъ. Онъ не безъ досады одЪлъ его и спустился BHU3b — Никандръ Кузьмичъ, да Hey2KTO 9TO BbI...— BOCкликнулъ онъ и остановился, увидЪвъ Толзыхина. Въ этомъ бравомъ, могучемъ офицерЪ нельзя было узнать добродушнаго бригадира, сидЪвшаго всегда въ халатЪ и курившаго трубку. Посреди комнаты стоялъ бравый, огромный бригадиръ, въ бЪлыхъ рейтузахъ, высокихъ кожаныхъ ботфортахъ и въ зеленомъ кам3016, который раскрывалъ на груди красный нагрудникъ. На этомъ нагрудникЪ висЪли медали и ордена. Полная фигура его была опоясана широкимъ шарфомъ, а черезъ плечо проходила портупея, и на ней висЪла длинная шпага. Лицо его было сурово и воинственно, и особо суровый видъ придавали ему два огромныхъ куска пластыря, изъ которыхъ одинъ закрывалъ всю лЪвую щеку, а другой проходилъ отъ середины правой щеки подъ ухомъ до самой шеи. На головЪ унего, вмЪсто парика, была черная шелковая ермолка, потому что еще на голов были незаживиия раны. — Вотъ и я, твой начальникъ, —полушутливо: сказалъ онъ.—Вишь, какой важный. — ПоистинЪ важный, — сказаль Лошкаревъ, проникаясь уважешемъ къ добродушному Никандру Кузьмичу. — Ну, Ъдемъ! Тишка!—закричалъ онъ на всю горницу.—-Давай шубу. , Тишка стоялъ въ сфняхъ, держа громадную медвЪжью шубу. Толзыхинъ завернулся въ нее, надЪлъ на голову треугольную шляпу и вышелъ на дворъ. Лошкаревъ поспЪъшилъ за нимъ. Тишка усп$лъ уже обогнать ихъ и растворялъ ворота. Они с$ли въ просторныя сани, Лукашка лихо крикнулъ, и пара откормленныхъ и отдохнувшихъ на покоз коней быстро снялась съ мЪста, вынесла сани за ворота и понесла по снЪжной поверхности широкихъ улицъ, черезъ Неву, мимо здашя Адмиралтейства, мимо временнаго дворца государыни, при чемъ Толзыхинъ и Лошкаревъ поспЪшно сняли свои шапки, а тамъ въ сторону церкви Исаакя Далматскаго и опять по улицЪ въ Офицерскую слободу, гдЪ майоръ снялъ для своего генерала цЪлый домъ. Они подъЪхали къ крыльцу, у котораго стоялъ часовой съ ружьемъ, и вошли въ просторныя сни. Тамъ имъ помогли раздЪться, и они прошли. въ комнату, гд$ ихъ встрЪтилъ Фроловъ.