№ 16 — 1915 ПРИРОДАИЛЮДИ ВсЪ велики, всЪ свободны, На враговъ-—побЪдный строй, Полны мыслью благородной, КрЪпки вЪрою. одной! (1852) «Въ единеви сила», —повторялъ Хомяковъ на каждомъ шагу свою любимую мысль и звалъ славянъ объединиться противъ общихъ враговъ. Онъ бол$лъ за ихъь настоящее и будущее, но BMBCTB Cb TBM, глубоко вфрилъ въ торжество всеславянской идеи: Вставайте, славянске оратья, Болгаринъ, и сербъ, и хорватъ! Скорфе другъ къ другу въ обьятья, СкорЪй за отцовсюй булатъ! Скажите: «Намъ въ старые годы Въ наслфдство Господь даровалъ И степи, и быстрыя воды, И л5сь, и ущеля скалы». Скажите: «Мы люди свободы, — Да будетъ свободна земля, И горы, и глуби подводны, И долы, и ЛЪСЪ, и поля! Мы вольны, мы къ битвЪ готовы, И подвигъ нашъ честенъ и святъ; Намъ Богъ разрываетъ оковы, Намъ Богъ закаляетъ булатъ!» Смотрите, какъ мракъ убЪгаетъ, Какъ м5сяцъ двурог!й угасъ! Смотрите, какъ небо сяетъ Вь торжественный утреннйй часъ! Какъ ярки и радостью полны СвЪтила грядущихъ вЪковъ .. Вскипите жъ, славянскя волны! Проснитеся, гнззда орловъ! Приведенная пЪснь написана въ 1853 году, передъ Крымской войной; но и теперь она полна значен!я и смысла. ПолумЪсяцъ дЪфйствительно давно угасъ; онъ долго стоялъ поперекъ пути славянству, а поэтъ, изъ глубины забвен!я, какь бы напоминаетъ потомкамъ тогдашнихь. славянъ, что «двурогй м$сяцъ» уже не препятств!е для ихъ развит!я и роста: наступила пора объединиться и направить, силы въ другую сторону, противъ утЪснителей. иного, не турецкаго происхождения: КромЪ «всеславянскихъ», есть у Хомякова также стихотвооеня, посвященныя отдЪльнымъ народностямъ Напр. чудная ода-элегя чехамъ: Твоей свободы ярюй свЪтъ: Питай ихъ пищей силъ духовныхъ Питай надеждой лучшихъ дней, И хладъ сердецъ единокровныхъ, Любовью жаркою согрЪй! Ихъ часъ придетъ, окрЪпнутъ крылья, Младые когти подростутъ, Взлетятъ орлы,—и цЪпь насилья Желфзнымъ клювомъ расклюютъ! (1832 г.). Необходимо всЪмъ вспомнить теперь эти звучвыя, ‘полныя содержаня строфы, почти исчезнувшя со страницъ хрестомат!й и сборниковъ стихотворений. Хомяковъ родился въ 1804 году; умеръ въ 1860 г. СлЪдовательно, текущ 1915 годъ не является юбилейнымъ по отношеню къ поэту. Но годъ этотъ— одинъ изъ кульминац!онныхъ годовъ великой идеи, которой служилъ Хомяковъ,—наравнЪ съ 1876—1878 гг., а также 1912 — 1913, начавшимися такъ счастливо «единешемъ» и окончившимися «распрею» славянъ. Потомства племеннымЪъ. проклятьемъ Да будетъ преданъ тотъ, чей гласъ Противъ славянъ славянскимъ братьямъ Мечи вручилъ въ преступный част! Да будутъ прокляты сраженья, Одноплеменниковъ раздоръ, И перешедший въ поколЪнья Вражды безсмысленный позоръ! Да будутъ прокляты преданья, ВЪковь исчезнувшихъ обманъ, И повЪсть мщенья и страданья, — Вина неисц5лимыхъ ранъ! Такими страстными стихами клеимилъ NOOTb Bb 1831 году виновниковъ славянскихъ братоубйственНыЫХЪ ВОЙНЪ. Хомяковъ находилъ Bb Ayub своей откликъ на каждый волнуюцЙ славянство вопросъ, на каждую болЪзненную судорогу великой славянской идеи: стихъ его былъ всегда мътюШ и страстный, одинаково ярюй для давно минувшаго времени и для животрепещущей дъиствительности нашихъ дней. Трепетное опасене распри, славянской розни, страхъ передь взаимнымъ соперничествомъ, превознесеня брата надъ братомъ, вЪчной угрозой CTOATS передъ духезнымъ окомъ поэта: Не гордись передъ .БЪлградомъ, Прага, Чешскихъ странъ глава! Не гордись предъ Вышеградомъ, Златоверхая Москва! Вспомнимъ: мы родные братья, ДЪти матери одной; Братьямъ братскя объятья, Къ груди грудь, рука съ рукой! Не гордися силой длани Тотъ, кто въ битвЪ устоялъ; Не скорби, кто въ долгой брани Подъ грозой судьбины палъ! Испытанья время строго; Тотъ, кто. палъ, возстанетъ вновь: Много милости. у Бога, Безъ границъ его любовь! Пронесется мракъ ненастный, И ожиданный давно, Возсяетъ день прекрасный, Братья станутъ заодно, БеззвЪздная полночь дышала прохладой, Крутилася Лаба, гремя подъ окномъ; О ПрагЪ я съ грустною думалъ отрадой, О ПрагБ мечталъ, забываяся сномъ. МнЪ снилось—лечу я: орелъ сизокрылый Давно и давно бы въ полет отсталъ; А я, увлекаемъ невидимой силой, Все выше и выше взлеталъ. И сь неба картину я зрЪлъ величаву: Въ убранств® и блескЪ весь Западный край, Мораву, и Лабу, и дальнюю Саву, Гремящй и син Дунай. И Прагу я видЪфлЪъ, и Прага сяла, С!ялъ златоверхЙ на Петшин$ храмъ; Молитва, славянская громко звучала Въ найъвахъ, знакомыхъ минувшимъ взкамъ. И въ старой одеждЪ Святого Кирилла Епископъ на Петшинъ всходилъ, И слЪдомъ валила народная сила, И воздухъ былъ полонъ куреньемъ кадилъ.: