TPHPORAA HWW IOAM MWe cQ — 1712 ный камень Готфрида Бульонскаго, основателя такъ называемаго [ерусалимскаго королевства. Готфридъ Бульонскй, родомъ изъ Лотаринги, умер» въ 1100 г. по Р. Х., отравленный сарацинами, и похороненъ вмЪстВ со своимъ братомъ Балдуиномъ на томъ мЪстЪ, гдЪ теперь храмъ Гроба. Господня. Какимъ образомъ этотъ камень очутился за городомъ, на горЪ близъ Геосимана? BcB эти мысли быстро замелькали въ моей головъ. Но я овладфлъ собою и старался скрыть свое волнеше отъ араба. Онъ, однако, почувствовалъ правду и спросилъ: — Takb эффенди не знаетъ, что это такое? — НъЪтъ, не знаю!—отвЪтилъ я, по возможности, равнодушно. Я зарисовалъ въ книжку камень съ надписью. ЗатЪмъ арабъ наскоро закопалъ его землею, и мы двинулись въ обратный путь. Но туть случилось со мной HBYTO неожиданное. На меня напало именно то странное особое настроене, которое, такъ сказать, витаетъ въ Святой Землф... Близость ли Геосиманскаго Сада, въ которомъ молился Христосъ, пасхальный ли звонъ храмовъ, доносивнИйся издалека, или просто’ усталость,—не знаю, но я почувствовалъ, что душа моя вдругъ подымается надъ мфомъ, и все земное ‘становится для меня далекимъ... Я прислонился къ стфн5 и не могъ ступить ни шагу: а - — Что съ вами, эффенди?-—спросилъ арабъ. —= Ничего! Проведите меня ‘въ садъ... Арабъ провелъ меня въ садъ-—калитка въ ту ночь была открыта—и усадилъ на скамейку. Самъ ушелъ, вЪроятно, за сторожемъ. Геосиманскй садъ въ настоящее время принадлежитъ Ффранцисканскимъ монахамъ и почти ничЪмъ не напоминаетъ тЪ времена, когда жилъ тутъ Христосъ. Садъ весь утопаетъ въ цвЪтахъ, и только многовзковое дерево съ каряжистымъ стволомъ говоритъ о давно прошедшемъ... Глядя на звЪзды и прислушиваясь къ отдаленному звону, я ясно видфлъ, какъ луна взошла на небЪ, и всЪ уголки сада и дорога внизъ nOWb гору освЪтились и заблестЗли. Вдругъ,—я ясно помню, —мимо меня прошелъ.. рыцарь. Онъ былъ весь закованъ въ жел$зо, въ шлемЪ, съ мечомъ въ рукЪ. На немъ былъ бЪлый плащъ съ краснымъ крестомъ на плечЪ. — Храмовникъ!—сказалъ я съ удивленемъ. А на его треугольномъ щитЪ заблестЪли буквы: «Готфридъ Бульонск!й». — Вотъ онъ,-—подумалъ я,—этотъ вождь 1ерусалимскаго королевства! а То было ‘одно мгновеше, но я видБлъ внизу въ долинз цзлую картину: рыцарей съ перьями на шлемахъ, монаховъ съ хоругвями, звЪзды, падая съ неба; зажигали ихъ лампады, и стройный хортъь женскихъ голосовъ нЪжно пфлъ на городской стЪнЪ: «Настанетъ часъ, и воскреснетъ Святая Земля!» .И рыцарь снова, какъ тЪнь, прошелъ предъ моими глазами .. — Вставайте! Вставайте, эффенди! Уже холодно и поздно: - Мартинъ Булось, не найдя сторожа, пришелъ звать меня домои. Когда мы вернулись въ [ерусалимъ, востокъ уже золоТилсяЯ утренней зарею... Днемъ Герусалимъ и его окрестности мало живописны. Это—душный восточный городъ съ узкими переулками, съ голыми стЪнами, на которыхъ м$стами глядитъ жалкая, запыленная зелень. Но въ сумерки, когда воздухъ становится прохладенъ, и р$зкое очертане минаретовъ, церквей, стВнъ сглаживается, картина полна очаровательной прелести. Коричневые днемъ, песчанные холмы принимаютъ мягкй сЪроватый отт5нокъ. Подъ стфнами города или въ зелени маслинъ отдыхаютъ верблюды, а деревья словно задумались. И вообще вся природа вокругъ, если можно такъ выразиться, задумчивая. Мы спустились къ ручью Кедронъ, пробивающемуся въ камняхъ, и начали вновь `подыматься на Масличную гору. Порой попадались запоздалые путники, католическе монахи, тихо говорившше по-французски, торговцы-евреи на ослахъ; пастухъ погналъ мимо насъ стадо овецъ... И всюду снова было тихо. Прошелъ, по крайней мЪрЪ, часъ, какъ мы вышли изъ города. — Мартинъ Булосъ!—окликнулъ я араба, безмолвно шедшаго передо мной.-—Куда вы меня ведете? — Тише, эффенди! Мы сейчасъ придемъ.. Онъ свернулъ въ тропинку, и со струей теплаго воздуха на насъ сразу пахнуло ароматомъ садовыхъ ЦВЪТовЪ. Мы были въ ньсколькихъ шагахъ отъ Геосимана... Было темно, какъ ночью. Съ неба глядЪли звЪзды, и гдЪ-то внизу вдалекЪ. мелькали огни. города. Арабъ обошель забЪфлЪвшую въ темнотЪ стЪну и остановился у каменнаго. забора, за которымъ ‘виднЪлось какое-то здане. — Вотъ тутъ!= сказалъ онъ тихо, ОГлЯДЬвЬ МЪСТность и прислушиваясь къ каждому шороху. Въ кустахъ лимыгнула кошка, и мы оба встрепенулись въ испугЪ. Арабъ ощупалъ руками заборъ и, найдя, повидимому, какую-то примЪту, опустился на колфни и сталъ быстро раскапывать землю ножомъ. — Готово!—сказалъ онъ черезъ нЪсколько минутъ. зажегь фонарикъ и освЪтиль стЗну. Предо мной подъ заборомъ лежалъ прекрасно сохранивиИйся камень кубической формы, и на немъ выступала полукруглая надпись съ рисункомъ посрединЪ. Буквы были угловатыя, но не четыреугольныя, повидимому, архаическаго еврейскаго письма, а рисунокъ ясно изображалъ свЪтильникъ,; или лампу. Я сталъ читать буквы справа налЪво, но ничего не могъ понять—получался сущ сумбуръ. _— Необходимо: снять кошю,—<сказалъ я арабу— это не такь просто. . Вдругь форма свЪтильни напомнила мнЪ что-то. Так!я три цфпочки бываютъ на печатяхъ и геммахъ среднихъ вЪковъ. А внизу въ концЪ надписи ясно вьступали двЪ буквы: «М» и «С». : Я вглядЪълся въ эти буквы, -и словно лучъ солнца блеснулъ въ моей головЪ. . Съ глубокимъ волненемъ я сталъ читать надпись _ слъва направо, какъ по-латыни, ‘и почти безъ труда сразу разобралъ: «GOTFRIDUS—SANCTI SEPULCRIE BARONUS-—-MC» Это значило: «Готфридъ-—Гроба Господня баронъ—1100 г.». ; Если камень не былъ подложный, то’ находка была первостепенной важности! Она относилась къ крестовымъ гоходамъ. И то былъ, повидимому, надгроб-